(Иаков замолк и застыл в изумлении.)
Короче говоря, в дурдом.
ИАКОВ(ошеломлённо обводит глазами участников трапезы).
В дурдом? Зачем?
И почему к сапожнику?
Нашли спеца!
БОДИ-БОГ.
Там у него подворье и лечебница.
Василий пользует толпу большевиков,
Громил идейных истовых.
А ныне корпус заложил
Для фишеров-монетаристов.
ЛЮЦИФЕР (деловито).
Сам Грозный Иоанн – а он в психозах смыслил! –
Лечился у провидца человеческих сердец и мыслей.
И результаты были неплохие
Юродивого психотерапии.
Пройдя реадаптацию Блаженного Василия,
Славнейший из мучителей российских,
Как хроники о том трубят,
Веревкою пеньковою перепилил
Не более пятка княжат
И порубал лишь одного
Слона персидского в куски,
То ли по дури, то ли от тоски,
А может быть, из-за персидской лени
Не пожелавшего перед верховным властелином русским
Встать на персидские бревноподобные колени…
БОДИ-БОГ (понизив голос, заботливо.)
Ты Мне внушаешь опасения, мой друг,
Ты изменился на глазах.
В последнем слове ты поминал
Римского Тита, князя Святослава,
Свой перманентный крах,
На горькую судьбу пенял пространно,
Хромал, чесался…
Сейчас ты бодр и весел… странно.
ИАКОВ (недовольно).
Там было заседание Суда, улик выуживание,
Я прокурором грозным был контужен.
А здесь товарищеский ужин.
МАТФЕЙ.
Ну, что, головка прояснилась?
ИАКОВ (сердито)
Она и не мутилась!
Я что-то лишнее сказал?
БОДИ-БОГ.
В последнем слове ты страдал:
Гонимый иудей и всё такое…
А Я тебя одёрнул, успокоил.