– Прости за шуточку в коридоре, – сказал он. – Конечно же, тебе ничто не угрожало.
Бойс повернулся к Охотнику, чувствуя, что вновь обретает свойственную Гийому самоуверенность.
– Я в этом не сомневался. Настоящая опасность мне угрожает с того момента, как я покинул Керак, а ты наверняка хочешь от меня что-то получить – даже не догадываюсь, что именно. Впрочем, я и так уже пережил немало опасностей. И вряд ли это было случайно.
Охотник улыбнулся:
– Разумные слова. И ты знаешь почему?
– В смысле, почему мне ничто не угрожало? Почему все сработало именно так, как ты и рассчитывал? Думаю, что знаю. Наверняка ты приложил к этому руку.
Улыбка на лице Охотника под полосатой шапкой на мгновение исчезла, и Бойсу показалось, что он уже видел подобное выражение на лице Ираты, когда она кричала «Нет!» в той башне.
– Что обо мне говорят в Кераке? – вдруг спросил Охотник.
– Говорят, ты как туман над равниной – летишь туда, куда дует ветер. Но мне кажется, – Бойс посмотрел собеседнику в глаза, – ты и сам знаешь, что говорят в Кераке, Охотник.
Тот недовольно поморщился:
– Выходит, ты уже понял.
– Я понял, что ни разу не был… скажем так, один – с того дня, как впервые увидел тебя на обрыве, там, где я вошел в этот мир.
У Охотника вмиг изменилось настроение, он запрокинул голову и рассмеялся.
– Не будем спорить. Да, это был я. И я защищал тебя здесь, в Городе, почти постоянно. Да, мне действительно кое-что от тебя нужно, Уильям Бойс. Ты можешь отплатить за мою заботу, если поможешь мне… – он сделал паузу, – уничтожить Пифию в Кераке.
Взгляд Бойса стал ледяным.
– Я ничем тебе не обязан.
– Ты многим мне обязан. – Голос Охотника понизился, в нем появился глухой рокот. – И сделаешь то, о чем я тебя попрошу, друг мой. Или тебе сначала нужно увидеть, как был наказан Годфри Морель?
– Он-то мне и нужен.
– Ты слишком хладнокровен, Уильям Бойс. Думаешь, если невредимым прошел через Город, то можешь бросить вызов Охотнику? Помни, лишь благодаря мне ты все еще жив. Предупреждаю, тебе со мной не справиться. А Годфри Мореля ты увидишь – и даже сможешь к нему присоединиться, если захочешь.
Он слегка приподнялся, и звери на поводках рванулись вперед, с рычанием скаля страшные зубы. Охотник шлепнул каждого по загривку свободной рукой и снова сел.
– Нет, погоди. Ты слишком многого не знаешь. Если я открою всю правду, думаю, ты сам захочешь помочь. Ты слишком часто обманывался, доверяясь другим. Например, Ирате, – должно быть, она кое-что тебе рассказала.
– Да, кое-что, – осторожно ответил Бойс.
Он заметил, что по лицу Охотника, когда тот произнес имя Ираты, пробежала странная тень, и ему вдруг показалось, что он отчасти разгадал тайну этого человека. Если упоминание об Ирате вызывает столь мрачный, тоскующий, болезненный взгляд не только у него самого, значит у них с Охотником есть нечто общее.
– Ты знал ее в своем мире, – сказал Охотник. – Там помог ей в неком важном деле. Она оставила тебе талисман – холодный кристалл, который открывает путь сюда. Ты им воспользовался, подозреваю, отчасти случайно, и вышел через разбитое окно на обрыв. Я увидел из моей башни магическую вспышку и добрался до обрыва как раз к тому моменту, когда ты очнулся.
Охотник помолчал, странно глядя на Бойса.
– Тогда я собирался тебя убить, – признался он.
Бойс вдруг узнал это выражение глаз. Ревность. Да, Охотник тоже любит Ирату, а потому ненавидит ее. И себя ненавидит, и Бойса, поскольку тот провел с ней год на Земле.
– Я был готов убить тебя на месте, – тихо проговорил он. – Но не было уверенности, что ты явился сюда не по зову Ираты, – пока ты не ответил на мой сигнал. А потом… Что ж, мое настроение меняется быстро, Уильям Бойс. Я потакаю собственным прихотям.
Я отпустил тебя, поскольку у меня появилась идея получше. Отпустил и погнал в сторону Керака. Я знал, что готовится нападение на замок, – в последнее время Джамай удвоил усилия, поскольку его утомила борьба и ему не терпится ее завершить.
«Он и так умрет в Кераке, коль скоро нападение удастся, – подумал я тогда. – Пусть умрет. Но если атака будет отбита – пусть живет. Он станет моими глазами и мозгом; он поможет узнать тайны Танкреда». Все потому, что при тебе был талисман, а я обладаю такой же властью над этим кристаллом, как и Ирата. Ведь это я сделал его для нее – давно, когда она была… не такой, как сейчас.
И снова черты Охотника исказила болезненная гримаса.
– Видимо, она оставила тебе эту вещь, чтобы призвать к себе, когда она будет готова, но ты, похоже, пришел слишком рано. Или я слишком рано тебя увидел. К тому времени, когда она узнала, что ты здесь, я уже проник с помощью талисмана в твой разум и места для нее там не осталось.
Охотник рассмеялся.
– Она пришла в ярость, проведав об этом. Она… Но ведь ты не знаешь тайну Ираты, правда же, Уильям Бойс? Ты не понимаешь, почему помнишь ее прекрасной и желанной и почему теперь она… не она. Что ж, думаю, тебе стоит это узнать. Или еще лучше – увидеть!
Охотник лениво поднялся, взяв сворку с рычащими питомцами, и направился влево от помоста. Он потянул шнурок, висевший между темными занавесками, и те разошлись, открыв стену из зеркального стекла, за которым клубился серо-голубой туман, словно это было выходящее на равнину окно.
– У Танкреда тоже есть такое зеркало, – небрежно сказал Охотник, – но поменьше. Теперь смотри.
Туман рассеялся, и за стеклом возникли яркие и четкие очертания, словно прозрачная стена отделяла покои Охотника от гигантского зала, по обеим сторонам которого высились колонны, отражаясь в блестящем черном полу.
Колонны уходили к большому трону в дальнем конце зала – черному, с алой драпировкой. На троне сидел человек в сверкающей короне – немолодой, в желтой атласной мантии. Напряженно подавшись вперед и оглаживая темную бороду, он смотрел прямо на Бойса.
Тот зажмурился и резко повернулся спиной к зеркалу. Его трясло, на лбу проступил холодный пот.
Охотник негромко засмеялся:
– Да, я знаю. На них тяжело смотреть. Но если можешь – смотри, друг мой. Они носят мантии, так что не обязательно глядеть им в лицо. И то, что они делают, крайне важно для моего рассказа – и для тебя.
Глава 12. Средство от колдовства
Медленно, на негнущихся ногах, Бойс снова повернулся к зеркалу. Он не мог прямо смотреть на них, но, собрав волю в кулак, сумел унять дрожь и увидеть, что происходит в зале за зеркалом.
Их было только двое – высокие фигуры в мантиях, с лицами, полностью скрытыми капюшоном, двигались с удивительной гибкостью. Отчего-то их облик вызывал желание заскрежетать зубами. Они шли – или скользили – над сверкающим каменным кругом, выложенным на черном полу перед троном, время от времени делая какие-то ритуальные жесты.
– Король Города Колдунов, – сказал Охотник, – жаждет власти. Он обожает власть и знания, копит их с алчностью скупца. Как в других мирах ведут по морям корабли, так он ведет Город по движущимся землям – в поисках новых мест, новых людей, новых источников силы, новых сокровищ.
В молодости он нашел истинное сокровище – прекрасную светловолосую женщину в иноземной одежде, с вышитым на груди крестом. Она пришла из замка, построенного высоко в горах, мимо которых тогда проплывал Город. Королю она понравилась, и он взял ее к себе.
Ты знаешь эту историю. Красавица родила ему дочь, после чего умерла. Король любил девочку, но причинил ей немало зла. Он даже не догадывался, как сделанное им отразится на ней, и на нем самом, и на многих людях, о которых он еще даже не слышал. Его дочь была прелестна, к тому же умна и всесторонне образованна. Когда королю в руки попал источник силы и знаний, перед которым меркло все, чем он владел раньше, он решил поделиться находкой с дочерью.
Проблема заключалась лишь в одном. Те, кто узнал, чем он хочет поделиться, настолько чужды людям, что человеческие глаза не в состоянии на них смотреть. Они живут в другом городе, плывущем по этой земле, но очень далеко отсюда.
Их соотечественники, путешествуя, случайно оказались в Городе, и их появление привело короля в восторг – но у него не было никакой возможности с ними общаться. Более того, он даже не мог смотреть им в лицо или слушать их голоса. Тем не менее для него была невыносима мысль о полном отказе от торговли с ними.
Они рассказали королю о единственно возможном способе общения. Это очень старый способ, имеющийся почти у всех народов и упомянутый в древних легендах. Имелось в виду жертвоприношение.