Самая большая Луна. Испытание светом и тьмой

Остальные каники сделали к нему шаг, но главарь жестом остановил их.

– Он не успокоится, пока всех нас не перебьет. И тебя тоже, – сказал Белоголовый Кате.

Денис замахнулся камнем над головой главаря.

– Стой! – закричала Катя.

Он замер, держа камень в поднятой руке. Затем медленно повернулся к ней. Катя ужаснулась от того, какое бешенство горело у него в глазах. Но тут же поняла, что и сама выглядит не лучше – тьма полностью владела ей, и Денис наверняка видел в ней такого же врага, как и в каннибале, которого собирался убить. Но все-таки парень сдержался. Он посмотрел на каннибала у своих ног, отбросил камень в сторону, ссутулил плечи, словно разом сдулся, и, устало пошатываясь, пошел к скутеру.

– Денис! – окликнула его Катя.

Он молча забрался на мопед, посидел несколько секунд, понуро опустив голову, и только потом коротко взглянул на нее:

– Это все правда, – тихо сказал он, завел мотор и повернул рукоять газа.

Катя поняла, что если он сейчас уедет, то она потеряет его навсегда. Не думая о последствиях, она в три прыжка преодолела разделявшее их расстояние и с разбегу запрыгнула на сиденье позади него.

– Стой! – крикнул Белоголовый.

Остальные каннибалы кинулись на перехват, но Денис уже стартовал, и парни в черном остались далеко позади.

– Вы все равно убьете друг друга! – донесся до нее насмешливый комментарий Банана, прежде чем компания каннибалов исчезла за поворотом.

Катя физически ощущала напряжение Дениса. За те двадцать минут, что они ехали по узким грунтовым дорогам, он не проронил ни слова. Она и сама не знала, что сказать, и потому решила, что разговор лучше оставить на потом, когда они доедут и остынут после произошедшего.

Наконец они подъехали к развилке с трассой. Большой указатель говорил, что Санкт-Петербург направо, а Москва – налево. Денис свернул налево.

– Эй! Нам не туда! – не выдержала Катя, но он молча вел мопед, не обращая на нее внимания.

– Зачем ты свернул в Москву? – крикнула она ему в самое ухо, но он по-прежнему не реагировал.

– Останови! Давай поговорим! – потребовала она и постаралась поймать в зеркалах заднего вида его взгляд, но он как будто специально от нее прятался.

– Я не понимаю! Зачем? Что ты задумал? – Она подергала его за плечи. Он не мог не услышать и не почувствовать ее волнение, но все равно продолжал гнать по трассе в сторону Москвы.

– Ну ладно… – прошептала она и закрыла глаза.

Кипящие в ней светлая энергия любви и тьма каннибалов давали гораздо больше возможностей, чем обычная сила простых эмеров. Те работали с яркими чистыми эмоциями, потому что тусклые оттенки требовали больших затрат, но Катя рискнула попробовать внушить Денису сложное составное чувство: сомнение, сбивающее с пути, выкрученное на максимум. Настолько, чтобы человек сам себе придумал непреодолимую преграду.

– Туман! Это ты? Убери туман! – занервничал Денис. Катя прекрасно видела дорогу, а вот он, похоже, уже нет.

В ответ она только усилила давление. Его защита была для нее ничем. Хрупче, чем яичная скорлупа. Катя добавила беспокойство и досаду от неприятного стечения обстоятельств. Пусть сам придумает себе препятствия!

Из-за иллюзии тумана Денис и так ехал со скоростью пешехода, но теперь вдруг нервно постучал пальцем по датчику уровня топлива.

– Черт!

Он свернул к ближайшей придорожной заправке. Катя глянула ему через плечо: в баке оставалось не меньше половины, но Денис, видимо, считал иначе.

Он соскочил с мопеда и помчался платить за подзаправку. Катя не спеша слезла и направилась следом. Все равно он никуда не денется. Если она захочет, то он увидит вокруг не просто туман – его окутает непролазная тьма.

Внутри здания заправки располагалось кафе. За высокими столиками не спеша потягивали кофе несколько водителей. Денис расплатился на кассе, повернулся и столкнулся с Катей.

– Объясни мне, что происходит! – потребовала она, глядя ему в глаза.

Денис отвел взгляд. Катя поняла, что для него невыносимо видеть тьму.

Он попытался пройти мимо, но она его не пустила.

– Ты что, оглох? Куда ты меня везешь?

Денис не сдержался, схватил ее за руку и подтащил к одному из столиков подальше от людей.

– Домой! Домой я тебя везу. Откуда взял, туда и возвращаю!

– Ты же хотел доставить меня к отцу. Ты что, теперь боишься меня? Думаешь, я ему наврежу? Это потому, что я каник, да? – Катя почувствовала, что начала выходить из себя.

– Да нет! Не поэтому! – Денис старательно избегал смотреть ей в глаза.

Сейчас Катя не видела в его ауре белого. То ли всему виной была тьма в ее глазах, которая вызывала у Дениса злость и отвращение, то ли она действительно выдумала его любовь, приняв за его чувства белые отблески собственной ауры. Но как же так? Он так смотрел на нее тогда, на холме. Черт с ней, с аурой, но тот влюбленный взгляд… его нельзя подделать! Что же это тогда было?

– Да почему?! – истерично крикнула она.

Все разом повернулись к ним, но Кате было плевать.

Денис не выдержал и тоже перешел на крик.

– Да потому что ты ни хрена не понимаешь, что происходит!

Он развернулся и направился в туалет. Наверное, для того, чтобы она не могла последовать за ним. Денис громко хлопнул дверью, демонстрируя свое раздражение.

– Слышь… вы чего разорались-то? – сердито буркнул дальнобойщик.

Катя повернулась и яростно исподлобья взглянула на него. Накопившаяся ненависть и раздражение требовали выхода.

– Ну? Чего уставилась? – презрительно ухмыльнулся мужчина.

– Да шалава она. Придорожная шалава, – донеслось до нее из-за дальнего столика. Это была последняя капля. Катя даже не стала целиться: просто выплеснула в окружающее пространство все, что творилось сейчас у нее в душе.

Денис умылся, оперся двумя руками на раковину и уставился на свое мутное расплывчатое отражение. Пару минут он смотрел себе в глаза, успокаивая нервы, пока его зеркальный двойник не обрел обычную четкость.

Он корил себя за то, как поступит с Катей. Ему было давно привычно, что он не имеет права на счастье.

Сейчас на кону стояла жизнь всех эмеров. Вера объяснила ему: либо Катя обретает полную силу и под руководством опытного Глеба спасает эмеров, либо вскоре погибнут все. И Глеб, и Вера, и все эмеры, которых он за шкирку вытаскивал, спасал и привозил в их общий дом. Потому что цифровизация убивает эмоции, потому что эмеры уходят к каннибалам, и этот процесс уже стал лавинообразным. В ближайшие пару-тройку лет такой выбор встанет перед каждым – выпить другого или быть выпитым. Век эмеров закончился. И только Катя может всех спасти, если… у нее на пути не будет стоять Денис.

Услышав это, он возмутился, но был вполне согласен. Потому что не имел способности любить. А потом случилась ночь на холме, и все изменилось.

Денис с ужасом прислушивался к себе и понимал, что внутри зародилось чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Волнующее, болезненное, но тем не менее прекрасное. Запретное. Потому что он должен… обязан забыть про любовь, преодолеть себя, не обращать внимания на это чувство. Пожертвовать всем, чтобы спасти целый мир.

Но и предать любимую, отвезя к тем, кто так цинично хочет нанести Кате рану в самое сердце, он тоже уже не мог. Самым правильным Денис считал отвезти ее обратно домой, и пусть эта расчетливая стерва Вера сама едет и уговаривает Катю помочь Глебу. Денис не будет участвовать в этом чудовищном спектакле, чего бы ему это ни стоило.

Денис несколько раз глубоко вздохнул, чтобы окончательно прийти в себя, и распахнул дверь в зал.

Пролетевший мимо стул врезался в стену в нескольких сантиметрах от его лица. Денис инстинктивно отпрянул в сторону и только потом понял, что происходит. В зале началось настоящее побоище. Похоже, дрались все против всех. Один дальнобойщик избивал ногами лежащего на полу мужика, пока его напарник не заехал ему в челюсть, а после добавил и тому, кого уже повалили.

Катя спокойно стояла посреди хаоса, с яростью и ожесточением наблюдая, как люди избивают друг друга.

Денис увернулся от случайного нападавшего, подлетел к Кате и схватил ее за руку.

– Хватит! Остановись! – крикнул он, но она дернула плечом и вырвалась.

Тогда Денис схватил ее в охапку, оторвал от пола, вынес на улицу, дотащил до мопеда и только там поставил на ноги. Он оглянулся на заправку: драка в тот же момент затихла.

– Садись! – приказал он.

Катя в бешенстве смотрела на него – точно так же, как только что на дерущихся.

– Объясни, что происходит!

– Садись, быстро! – крикнул он и дернул ее за руку, но это только разозлило Катю еще сильнее.

– Зачем ты так со мной? Ты же любишь меня!

Денис на мгновение растерялся.

– Нет! Я не умею… – постарался защититься он.

– Умеешь! Теперь умеешь. И любишь. Я же видела. Ты лжешь и мне, и самому себе. Почему?

Она была права. Конечно, она была права, и он это знал. Лгать больше не было сил.

– Да потому что мне нельзя тебя любить! – крикнул он изо всех сил, вложив в этот вопль все отчаяние, которое накопилось в душе.

Катя внезапно успокоилась, как будто пазл наконец сложился у нее в голове. Она глубоко вздохнула, прищурила глаза и неожиданно хладнокровно спросила:

– И почему же?

Денис уже ругал себя последними словами за то, что не сдержался. Стараясь не смотреть ей в глаза, он молча подошел к мопеду и сел на него. В конце концов, если так надо… если придется, то он уедет и один. Так будет честнее по отношению и к ней, и к самому себе.

Катя прищурилась и мысленно развернула перед собой его несложную ауру.

Белый цвет в ней был. Сейчас он сверкал яркими всполохами. Сомнений не было: Денис ее любит. Только эта любовь перемешана с болью и стыдом. Он искренне считал, что не имеет права на это запретное чувство. Кто-то навесил ему комплекс вины, бороться с которым не было никакой возможности. Что бы она ни сказала, Денис будет противиться с ослиным упрямством и продолжит считать, что обязан сдержать данное кому-то слово. Обещание не любить. Не быть счастливым… по сути, предать ее.

Зачем ему это? Наверное, он и сам не знал. Ему проще было спрятаться за убежденностью, что он отдает важный долг.

Катю уколола обидная мысль, что, возможно, любовь к ней была печальным последствием. Что Денис с самого начала выполнял чье-то задание и начал испытывать чувства к ней вопреки желанию. И сейчас борется сам с собой, убеждая себя, что задание важнее, чем, как он считал, его слабость.

Сейчас она ничего не могла с ним поделать. Возможно, будь у них время, он бы успокоился, они бы поговорили, и Катя смогла бы его переубедить. Но пока он настолько на взводе, что не даст ей даже попытаться. Денис твердо решил действовать. Если она откажется сесть на мопед, он уедет один.

Когда-то, лет в двенадцать, Катя наткнулась в одной книге на упоминание сказки. Там не было полного текста, только краткое содержание: злая волшебница помещала в сердце и глаза людей кристаллики льда, и они начинали видеть и чувствовать все хорошее в искаженном виде. Одного паренька спасла влюбленная девушка. Она явилась к ледяной волшебнице и растопила ее силой любви. Катю поразила эта история. Нигде и никогда больше она не читала ничего подобного. Тексты энциклопедий были сухи и безэмоциональны.

Учитель и отец… тот, кого она считала отцом все эти годы, тогда быстро нашли, что вывело ее из равновесия. Книгу отобрали. Учитель разобрал с ней сказку по кирпичикам, разложил на кубики, убил все чувство, и Катя почти забыла о ней, но сейчас та волшебная история всплыла в памяти.

Дениса как будто заколдовала та самая злая волшебница, заковала в лед его сердце. И чтобы расколдовать его, Кате нужно добраться до Снежной королевы, из-за заклятья которой он не верит, что может любить. Кате нужно было попасть к кукловодам, что дергают ее любимого за ниточки.

Она еще раз посмотрела на ауру Дениса. Ей нужны были более тонкие, пастельные оттенки, которых обычный эмер и вовсе не различит на фоне ярких чувств. Где тот цвет, что заставляет его слушаться неведомого хозяина? Она попыталась представить себе, что чувствует раб, когда господин приказывает ему, а тот безропотно подчиняется и даже получает от этого удовольствие. Есть и такие чувства, и некоторые даже ходят за ними в специальные клубы…