Казио нагнулся и сорвал с него шлем. По земле расстелились длинные, молочной белизны волосы. Лицо рыцаря оказалось очень молодым.
– Прошу прощения, каснар, – произнес Казио. – Если вам будет угодно, мы можем назначить дуэль. Правда, сначала я должен сразиться с вашим другом. А посему прошу покорно извинить мое недостойное поведение…
С этими словами он вновь ударил рыцаря рукоятью Каспатора, лишив его на сей раз сознания.
Весьма довольный собой, Казио поспешно бросился догонять девушек.
Он настиг их на опушке леса. Подруги остановились на распутье, не зная, каким путем лучше двигаться дальше – под прикрытием деревьев или по открытой местности.
– Энни! Остра! – шепотом позвал он их.
Они быстро обернулись, и Казио увидел, что не ошибся: это в самом деле были его знакомые.
– Казио? – воскликнула Энни с надеждой в голосе, которая внезапно сменилась острой настороженностью. – Не подходи ко мне. Слышишь, оставайся на месте. Какое отношение ты имеешь ко всему этому? – обрушилась она на него.
Ее обвинительный тон совершенно обезоружил юношу.
– Что? Почему, ты…
Едва Казио успел пробормотать эти слова, как из зарослей вырвался другой рыцарь. Окинув Энни пренебрежительным взглядом, молодой фехтовальщик направился навстречу всаднику. Казио находился к рыцарю ближе, чем девушки, и тот не мог добраться до Энни и Остры, чтобы не пройти мимо юноши. Для этого ему нужно было развернуться и попытаться подобраться с другой стороны.
– Желаете сразиться со мной, каснар? – вызывающим тоном крикнул Казио. – Любопытно было бы узнать: там, откуда вы пришли, умеют делать из таких, как вы, мужчин или нет? Или только насильников беззащитных женщин?
У рыцаря было приподнято забрало, однако Казио не мог разглядеть черт его лица.
– Не знаю, кто вы такой, но советую вам отойти в сторону, – ответил тот.
Он говорил со столь жутким акцентом, что речь была практически неразличимой. Казалось, каждое слово застревало в горле, и он пытался его проглотить и одновременно проговорить.
– А я вам советую, сэр, спешиться. Видите ли, я очень боюсь поранить вашего славного коня. А мне бы этого очень не хотелось делать. Что же касается ваших доспехов, то разрешаю вам их не снимать. Ибо понимаю, сколь неравные у нас с вами будут силы, если вы скинете свой черепаший панцирь. Учитывая вышесказанное, я не могу вас лишить столь необходимого вам преимущества.
– Это не игра, – грозно прорычал рыцарь. – Уйди с моей дороги, и я дарую тебе жизнь. Не вынуждай меня попусту тратить драгоценное время.
– Урок дессраты никогда не бывает пустым времяпрепровождением, – пожал плечами Казио. – Уверен, он пойдет тебе на пользу. Во всяком случае, будет над чем поразмыслить, когда ты долгими часами будешь гореть в аду. Или, скрючившись, рыдать на маменькиной кушетке, если мне вдруг захочется проявить милосердие. Какую именно тебе уготовить участь, я пока что не решил.
Не говоря больше ни слова, рыцарь спешился. Взял щит, имевший форму выпуклого треугольника, который висел на боку коня, а свободной рукой обнажил широкий, выглядевший чрезвычайно неуклюжим меч. После этого опустил забрало и направился в сторону Казио. Расплывшись в улыбке, тот принял основную фехтовальную стойку и, слегка пружиня в коленях, стал рисовать клинком круги.
В отличие от него, рыцарь не делал никаких подготовительных телодвижений, как-то: приветствие противнику или принятие специальной позиции. А просто на расстоянии двух шагов от Казио выдвинул вперед щит и занес меч высоко над плечом. Это насторожило и одновременно обескуражило Казио – такого он менее всего ожидал, – однако в самый последний миг юноша успел быстро ретироваться и резко уклониться в сторону, но не сдавая позиций, а нацелив острие своего оружия на врага.
Скользнув по щиту, Каспатор ударился о верхнюю часть стальной пластины, защищавшей рыцарю грудь. Не слишком впечатленный этим выпадом, рыцарь, взмахнув щитом, откинул рапиру вверх и с такой силой вогнал локоть Казио в его грудь, что тот, потеряв равновесие, упал на землю, но быстро вскочил на ноги, хотя и покачнулся при этом. Рыцарь вновь занес над головой меч и пошел в наступление, а Казио ничего не оставалось, кроме как спотыкаясь отшатнуться назад. Он обрел твердую почву под ногами ни раньше ни позже, но когда на него обрушился очередной размашистый удар меча, причем такой мощи, что Казио, пытаясь его парировать, едва не выронил Каспатор, а его пострадавшая рука почти онемела. Не долго думая, он направил рапиру в бедро противника, но, как и прежде, услышал лишь, что сталь ударилась о сталь. Однако это дало ему время оправиться и, отскочив назад, оказаться в недосягаемости для рыцаря, который уже готовился к очередной атаке.
Казио вспомнил, что однажды ему говорил з'Акатто и на что он тогда не обратил особого внимания.
– Рыцари в доспехах не фехтуют, – сказал ему как-то старший товарищ после чарки светло-желтого абринианского вина.
– Да ну, – недоверчиво проговорил в ответ Казио, продолжая полировать длинный клинок Каспатора.
– Говорю же тебе. Они не фехтуют. У них такие тяжелые мечи, что они просто не могут этого делать. Они дубасят ими друг друга до тех пор, пока выдерживают доспехи. Победителем становится тот, у кого доспехи окажутся прочнее.
– Ого! – воскликнул Казио. – Могу себе представить, как они выглядят в бою. Наверное, жутко неповоротливы и неуклюжи.
– Чтобы тебя убить, им нужно ударить только один раз, – продолжал з'Акатто. – Никогда не дерись с рыцарями на дуэли. От них можно либо сбежать, либо сбросить на них что-нибудь тяжелое с крепостной стены. Фехтовать же с ними нельзя.
– Тебе виднее, – согласился Казио, хотя в глубине души не разделял его мнения.
Мастер дессраты, непревзойденный в своем мастерстве, может побить кого угодно. Разве не говорил ему это сам з'Акатто в минуты трезвости?
Беда была в том, что нынешний противник Казио оказался совсем не столь медлительным и неловким, каким молодой фехтовальщик себе его представлял. И кроме всего прочего, он ничуть не боялся Каспатора. Уворачиваясь от серии атак, Казио пытался обдумать, как можно сразить рыцаря. Недолго поразмыслив, он решил, что единственным уязвимым местом врага была щелка в забрале. Угодить в нее рапирой представляло собой весьма трудную задачу.
Тем не менее он попытался ее исполнить. В ложном выпаде опустившись на колено, Казио потянул вниз щит. Тот немного подался, но рыцарь тотчас отдернул его назад, и в этот самый миг, выставив вверх рапиру, Казио прыгнул вперед. Однако огромный клинок меча со свистом пронесся мимо щита, нацеливаясь разрубить Казио пополам. И это непременно случилось бы, если бы фехтовальщик не применил один из своих излюбленных приемов, пытаясь с присущим ему хладнокровием отразить нападение. Чтобы защитить себя с фланга, он направил рапиру концом клинка перпендикулярно земле, а рукоять вскинул резко вверх.
Исходи последующий удар от рапиры, а не от широкого, непомерно тяжелого меча, прием удался бы на славу. Но не тут-то было. Отлетевший Каспатор огрел Казио по ребрам так, что они затрещали и словно выдавили весь воздух из легких. Казио опять не смог удержаться на ногах и на этот раз весьма болезненно шлепнулся на спину.
Он схватился рукой за бок и почувствовал сырость. Какой-то из клинков – свой собственный или вражеский – оставил свой след, хотя и неглубокий, но зато так сильно ударил по ребрам, что боль едва не парализовала юношу. Рыцарь готовился к новой атаке, и Казио вдруг подумал, что не успеет ее отразить.
Впервые в голове у юноши промелькнула мысль, что этот поединок может оказаться для него последним.
13. Песнь ворона
Мюриэль уставилась во все глаза на чудище, о котором слыхала только в детских сказках. При виде этого зрелища дикий ужас пронзил ее своими горящими стрелами, и легкие будто наполнились огнедышащим жаром. Казалось, они все – Нейл МекВрен с ее умирающей дочерью на руках, чудовище с орлиным клювом и сама королева, – остолбенев, замерли в неподвижных позах, словно какая-то странная скульптурная группа.
Впервые за всю свою жизнь королева поняла, каким сокрушительным образом может воздействовать на человека внезапное явление чуда. У королевы было такое ощущение, будто рассудок постепенно покидает ее.
А потом она увидела, как Нейл потянулся за своим мечом.
– Нет! – крикнула она. – Не надо! Однако ее крик, словно исторгнутый во сне, не был слышен никому, кроме нее самой.
Молодой рыцарь остановился в нерешительности, не понимая, чего она от него хочет.
– Я твоя королева! – продолжала кричать она, но голос, все сильнее подавляемый безумием, с каждым мигом становился тише и тише. – Я приказываю!
Кажется, последние слова неким образом дошли до сознания Нейла. Он побежал вслед за королевой обратно к центральной части крепости, которую они только что с большой поспешностью покинули. Однако ворота, которые к этому времени оказались заперты на засов с другой стороны, внезапно преградили им путь к отступлению.
Оглянувшись, Мюриель увидела странную картину. Монстр, хотя и двигался в их сторону, делал это неторопливо, можно сказать, несколько лениво. Но почему? И зачем он явился?
И тут ее осенило – Кротения, ее дети, муж и она сама стояли на краю огромной бездны. Взобравшись на вершину славы, они никогда не понимали, что это и является началом пропасти. И теперь они все дружно катились вниз – туда, где их поджидал тот самый страшный зверь, которого она только что видела и который остался у нее за спиной.
Он ждал ее.
Так же неспешно, как и ее преследователь, Мюриель огляделась и увидела, что осталось только одно место, где они могли спастись.
– Хорц! – жестом показала она.
Хорц представлял собой ту часть крепости, которая находилась между ее центральной частью и казармой. До его арки было не более десяти ярдов. Мюриель со всех ног кинулась туда. Греффин, который не отставал от королевы ни на шаг, несколько оживился и стал двигаться быстрее. Она ощущала на своей спине его горящий взгляд, ей даже чудилось, что он уже дышит ей в затылок, тем не менее охвативший королеву страх давал ей понять, что она еще не окончательно сошла с ума. Подбежав к арочным воротам священного садика, она лелеяла единственную надежду – на то, что святые их защитят.
Едва переступив порог хорца, сэр Нейл, казалось, вновь обрел способность нормально соображать. Быстро, но нежно опустив Фастию на мшистую подстилку у центрального камня, он достал меч и резко обернулся. Арка, ведущая в хорц, не имела дверей, поэтому была открыта для всех и вся.
– Прячьтесь, ваше величество, – приказал он королеве, – найдите кусты погуще и схоронитесь в них.