– Кто ты, фея? – спросил мужчина, не сводя глаз с явившейся ему тайны.
– Актриса, – ответила она низким, обольстительным голосом. – А может, режиссёр. Как ты сам думаешь, Абигор?
– Я думал, ты художница… Но постой, откуда тебе известно моё имя?! Может… ты ведьма?
– Может быть… а ты, наверняка, прилетел из Японии.
В этот раз он не стал изумляться и задавать вопросы – просто сказал:
– Да, и я искал тебя, о чудо и чудовище. О загадочная и любимая.
– Смотри, аккуратнее, ведь ты меня и правда нашёл, – она засмеялась обворожительным звонким смехом, – а тот, кто отыскал меня, никогда меня не покинет.
И она протянула тонкую, изящную руку, и щёлкнула длинными пальцами музыканта… музыканта и артистки… аристократки. Аристократизм наполнял весь её облик, целиком и полностью, без остатка, и что-то подсказывало: это не простая видимость.
Как бы то ни было, на том месте, где стоял высокий ясноглазый мужчина, теперь в бархатной мгле, посреди ночи, сидел на тротуаре кот – дорогОй породы кот с пронзительно-холодными голубыми очами. Женщина приблизилась к животному и взяла его на руки, а кот моментально лизнул мягким розовым язычком её в полные страсти и голодные до чувств губы.
– Пойдём, Абигор, – сказала она, – я познакомлю тебя с остальными моими… «поклонниками».
И исчезла в ночи раньше, чем приехал автобус, чем пошёл дождь.
Сегодня в одной богатой, но незаметной квартире в этом районе стало на одного кота больше, и уж конечно, этот никак не связано с неожиданным, необъяснимым появлением великолепной в своей красоте дамы, которая любила, никем не узнанная и не замеченная, приходить в стылую пещеру на окраине города и купаться там обнажённой в горной реке в компании многочисленных домашних любимцев.
Зеркальная Луна на небе не погасла, но ушла с причитающегося ей места, чтобы уступить его обжигающему светом солнцу. Утро, точно око Бога, словно рассвет в горах, разгоралось и дарило надежду, и – ожидание: ведь, кто знает, когда грациозная, сказочная леди вновь появится среди прочего люда, чтобы опять творить чудеса. Никто не знал её настоящего имени, а которые слышали, повторяли его только молча, и лишь самые смелые, вроде голубоглазых абигоров, вслух, да и то шёпотом.
Абигейл. Нечестивая Афродита. Демон-Гамлет, суккуб-Офелия…
Это было похоже на игру, но все мы немного сценаристы и разработчики в этой великолепной и опасной Жизни; модели родом из Ада или Рая для иных представителей сил Всевышнего – Господа, Аллаха, Вселенной. Каждый из нас – прямиком оттуда, из старого рода актёров и актрис… и режиссёров… самых различных людей… или тех, кто неотличимо на них похож – не правда ли?
3
Перед выступлением восхитительная и нечестивая Абигейл, современное воплощение богини любви, всегда купалась в стылых водах внутри пещеры, что на самом краю затерянного где-то в Европе города. Компанию ей, также по обыкновению, составляли десятки, если не сотни котов: жёлтоглазых, зеленооких, с карими радужками… но особенно ей нравились животные с глазами цвета вечности – синими-синими, холодными-прехолодными.
Пока Абигейл плавала и ныряла в пещерных водах, одна, абсолютно обнажённая, коты, нервно и возбуждённо мяукая, сновали по берегу туда-сюда, не в силах справиться с обуревавшим их волнением. Ни один человек не мог устоять перед её красотой, обаянием, женственностью, что уж говорить о котах, в том числе голубоглазых.
Вот она вновь нырнула, заставив самых разнообразных представителей кошачьих волноваться, и показалась на поверхности лишь спустя минуту. Коты загалдели как оглашенные; Абигейл сладострастно улыбнулась и послала им воздушный поцелуй. Затем откинула назад огненного цвета волосы и неспешно, грациозно вышла на берег – от открывшейся взору картины случайный наблюдатель непременно сошёл бы с ума.
Вода стекала по гладкой, светлой коже, пламенеющие рыжие волосы спутались от влаги, Абигейл дышала немного прерывисто: всё-таки она провела в воде больше часа. Однако она не стала зря тратить время – и правда, сохнуть слишком долго! – и щёлкнула пальцами…
…и мгновенно, моментально перенеслась в иное место. Коты тоже исчезли из окраинной пещеры, только вот попали животные и их хозяйка в различные места – всё это по воле прекрасноликой Абигейл. Тогда как маленькие «любимцы» – бывшие мальчики, юноши, мужчины – оказались в просторной, богато обставленной квартире Афродиты современного мира, сама она проявилась на улице перед входом в театр – уже полностью сухая и одетая в дорогое, чудесно подчёркивающее её достоинства платье излюбленного красного цвета, цвета страсти и любви.
Вход был бесплатный, и вечером народу в театр набилось немыслимое количество: ещё бы, приезжая звезда Абигейл Редд (это не было её настоящей фамилией, впрочем, как и имя) давала единственный спектакль. На каждом углу об актрисе говорили и обсуждали её загадочную личность и те немногие пристрастия, что стали известны широкой публике. Мужчины сгорали от нетерпения воочию узреть объект своих сладких грёз, тогда как и женщинам не терпелось поглядеть на Абигейл, правда, по другим причинам – из ревности и зависти.
И она никого не разочаровала; от первой до последней секунды, после того как погас свет, после того как заиграла музыка и начался спектакль под названием «Дар нечестивой Афродиты», она отдала им всю себя и показала, какой должна быть настоящая актриса. Сценарий спектакля был также делом рук Абигейл, и режиссурой занималась тоже она – одна-единственная в театре, поскольку то был моноспектакль.
Два часа пролетели, как пара мгновений; мужчины и женщины, с разными чувствами, пожирали её глазами, и вот она лишь томно, даже немного застенчиво кланяется – и ждёт. Она ждала, потому что, как было сказано, всю себя отдала представлению, а шоу – её шоу – хоть и было бесплатным, всё же подразумевало под собой совершенно определённый способ оплаты.
Она ещё раз обвела гудящий от эмоций, рукоплещущий, кричащий «Брава!» и «Бис!» театр глазами-изумрудами, ещё раз испытывала все те чувства, что доставил ей спектакль и посетившие его люди, после чего неторопливо подняла руку, привлекая всеобщее внимание, и, будто в замедленной съёмке, щёлкнула пальцами. Раздавшийся следом звук эхом разнёсся по вмиг замолчавшим рядам: партеру, амфитеатру, балкону.
Коты… десятки, сотни котов и кошек сидели на креслах там, где секунду назад находились восторженные люди, и беспрестанно мяукали. Она улыбнулась: это было только начало её представления. А потом – ещё раз щёлкнула изящными длинными пальцами, и театр опустел.
На потерянный европейский город опускалась бархатная ночь…
4
– Абигейл, умоляю!
Высокий, атлетически сложенный мужчина с чертами лица, которые некоторые представители женского пола сочли бы очень красивыми, упал на колени.
– Прости меня! Прости! Прости! – как заведённый повторял он. – Я не хотел! Клянусь! Это была ошибка!
Богиня любви улыбнулась – легонько, одним уголком губ.
– Да уж, – совершенно спокойно, почти безэмоционально сказала она, – ты определённо ошибся.
– Молю, не держи на меня зла! Меня бес попутал! – Мужчина перешёл на крик.
– Бес, говоришь? – В голосе Абигейл не слышалось заинтересованности, но что-то едва уловимое промелькнуло в глубине глаз; какое-то невысказанное, а может, а невысказываемое чувство.
– Бес! Клянусь! – Мужчина-красавец истово замотал головой; слова давались ему с трудом, широкие скулы словно закаменели. – Он, бес! Чем хочешь клянусь!
– Мамой, что ли?
Мужчина опешил.
– Что?
Он не мог, не в силах был понять этой женщины, о которой знал так мало, но которая столь мощно и легко властвовала над ним: своим разумом, телом… самим своим существованием.
Абигейл зевнула.
– Долго ты ещё будешь унижаться?
По телу мужчины пробежала дрожь, он был близок к истерике.
– Но ты же меня простила? – с надеждой вопросил он. – Верно? Верно?
– Разве я _это_ сказала? Что-то не припомню.
Дрожь усилилась, и брутальный красавец повалился набок. Так он и лежал, в позе эмбриона, недвижимый; только рыдания сотрясали мускулистое тело, а из холодных синих глаз текли ручьём горячие слёзы.
«Скольких женщин я соблазнил… обманул… использовал… – метались в его голове мысли. – Но никогда… ещё никогда… Нет, нет… пожалуйста, нет…»
А потом мысли прекратились; разум страдальца затуманился.
Тогда Абигейл присела перед мужчиной на корточки; красное платье натянулось, ещё сильнее облегая умопомрачительные формы.
В соседней комнате загалдели, заверещали коты и кошки.