Граум

Пролог

Из записейСтарейших известно, что форлинги прибыли в Лот-Азул, еще в середине Эпохи Исхода,длившейся 2 тысячелетия. Облюбовав его восточную часть и основав там город Азаран,что на их языке означает Последняя Заря, они со временем стали считать себяодним из коренных народов как Восточных лесов, так и самого Лот-Азула. Откудаони прибыли никто не знает, а Старейшие теряются в догадках. Кто-то из нихспорит и утверждает, что форлинги родились за пределами Ревущей стены, кто-тоуверяет, что они пришли с Туманных островов. Сами же форлинги всегда отвечаютна подобные вопросы весьма уклончиво. То просто отмахиваются, то просят нелезть не в своё дело. Многие, особенно молодое поколение и вовсе считает, чтоони всегда тут и были.

Если вы ни разу не виделифорлинга, то встретив его впервые, вы бы скорее всего не отличили его отчеловека. Мужчины невысокого роста, примерно 170 см или чуть выше, кожа светлая.Среднее телосложение, плечи широкие, руки чуть длиннее, чем положено, а пальцыкрепкие и длинные. Волосы чаще всего короткие, цвета поздней осени. Женщины жеобычно были немного ниже ростом, волосы спадали до плеч. Глаза у форлингов точноувядающая осенняя листва, от янтарного до оливкового оттенков. В одежде онипредпочитали лёгкость и практичность. Кожа, сукно, лён – лучшие друзья портныхАзарана. В цветах так же они не любят вычурности и предпочитают любые оттенкилесной чащи. Вы, вероятно удивитесь насколько разнообразными они могут быть,если никогда не бывали в Восточных лесах. Особенно, если учесть, что здесьпрактически никогда не бывает снега. Город напоминает вечную осень, лишьизредка приобретая более замысловатые оттенки.

Главнойотличительной особенностью форлингов от других народов и даже друг от друга былособый узор, который как родимое пятно красовался на левой или правой руке абсолютновсех жителей Азарана. Цвета застаревшей древесной коры, по размеру, он был небольше грецкого ореха или каштана. Причём у каждого узор отличался и выгляделкак набор переплетающихся линий, плавно переходящих в замысловатый рисунок. Онпроявлялся не сразу, менялся и взрослел вместе со своим обладателем. Как будтовбирал в себя характер форлинга, его род деятельности, сильные стороны или ихотсутствие. К совершеннолетию, которое наступало в 24 года, узор принимал ужеболее четкие очертания и любой взглянувший мог сразу понять, кто перед нимстоит: мелкий воришка, могучий кузнец, остроглазый охотник или торговкафруктами. Естественно, многие намеренно прятали узор под рукавами. Кто изсмущения, а кто из не самых добрых помыслов.

Считается,что характер у форлингов достаточно сносный, не настолько приветливый какхотелось бы, но и не настолько скверный как от них принято было ожидать. Другиенароды если и связывались с ними, то очень редко и в случаях крайнейнеобходимости, чего практически никогда не случалось.

На самомже деле народом они были дружелюбным и неконфликтным, хоть и повидали на своёмвеку всякое. Начиная с участия в сражениях Великой Жатвы и заканчиваяпериодическими набегами фульхетов, обитавших в пещерах близ Азарана. Набеги этислучались и по сей день. Так что воинов среди форлингов было достаточно. И приэтом очень даже умелых, ничем не уступающих воителям других народов.

Помиморазвитого военного дела, форлинги уважали охоту, резьбу по дереву, театральныепостановки и в особенности, кулинарное искусство. Если бы вы прошлись поцентральной улице в День Берта Котла, вы бы не поверили своим глазам. Музыка,песни, танцы, шумные тосты и громкие, полные радости крики. А главное десяткистолов, заполненных самой разной едой. Тут и дессерты из лесных ягод, шишек икаштанов, и жаркое из дичи, тушёное с картошкой и приправами, и супы какиетолько можно и нельзя себе представить. А какие запахи тут стоят. Даже угрюмыеи нелюдимые фалмы наверняка соблазнились бы. И всё это бесплатно, главное,чтобы все ели досыта. По легенде, было это около 500 лет назад. Во временажуткой засухи и неурожая, которые длились целый год, староста, тогда ещенебольшого городка Азарана, Берт, вышел на главную площадь и поставил там огромныйкотёл. Целую неделю, практически не отходя от него, он готовил еду из остатковсвоих личных запасов на весь город, раздавая каждому желающему. Сам же не бралв рот и крошки. На 21-й день, когда в котле была лишь вода с солью и немногокрупы, полил дождь. Берт взглянул на небо и молча улыбнулся. Сердце его, то лиот облегчения, то ли от счастья, то ли от голода остановилось, а он так иостался стоять на площади. Никто точно не знает правда это или нет, но памятникКотлу Берту всё еще стоит в центре главной площади, а праздник назван егоименем.

Вообщенарод Азарана обожал различные легенды и истории, не даром театр играл непоследнюю роль в их повседневной жизни. Форлинги были хорошими актёрами и раз внеделю, в местном театре, показывали различные представления. Детские сказки,поучительные истории и значимые события из их жизни были излюбленными темамидля постановок. В такие вечера можно было увидеть на сцене героев внезамысловатых костюмах, зрителей, затаивших дыхание в ожидании магии театра иприглушённый свет фонарей, создающий особую атмосферу. Сам же театр представлялиз себя небольшую, но мастерски выполненную сцену. Планшет сцены был выполнениз тёмного дуба, с резными фигурами в виде звёзд по краям. Бархатный занавес,цвета ночного неба, будто укрывал ее, пряча от любопытных глаз свои секреты.Фонари по бокам добавляли таинственности, играя тенями на лицах зрителей.Возможно только такая магия и была форлингам по душе.

Единственноечего форлинги не одобряли, то, что они отвергали и даже опасались, это истиннаямагия в любом ее проявлении. Это было странно, учитывая, что само ихпроисхождение наверняка связано с магией, особенно если брать в расчёт их узорына руках. Да что там говорить, некоторые из них обладали магическимиспособностями. Но что есть, то есть. Магия была для них нежеланной иненавистной, а те, кто ей владел, хотя бы самую малость, становились изгоями дляобщества. Как именно работала эта самая магия, никто толком и не знал, а обладателисомнительного «дара» само собой никогда его не применяли напоказ. Да и вообщестарались казаться самыми что ни на есть обычными. В какой момент магия сталапроклятием, нынешнее поколение форлингов не помнит. В летописях города, естьзаписи о некоем событии, Пляске пламени. Позорном пятне на истории Азарана. Упоминается,что тогда, почти за 600 лет до Эпохи Разделения, следующей за Эпохой Исхода, встрашном пожаре, чуть не была уничтожена половина города. Всё из-за магии, такпосчитали старосты. Город постепенно восстановили, а предполагаемых виновниковизгнали и окрестили «граум», что на языке форлингов означает «мерзкий колдун». Сэтого момента магической скверне не место в городе. По крайней мере так гласилазапись в летописи.

Эту же историюслышал и Фрем, будучи ребёнком, когда спрашивал у отца о причудах магии. Емуказалось, что колдовство это что-то невероятное, что-то притягательное. Такие выводыон делал по рассказам детей с соседней улицы. Он точно знал, что они ни разу невидели настоящие чудеса, но их истории только подогревали интерес и рисовали вголове что-то невообразимое и по-настоящему замечательное. Бывало, даже саммечтал «Вот бы владеть магией». Но отец объяснил ему что к чему, ясно давпонять, что вопросы, а тем более помыслы о магии и обо всём, что с ней связаноне приведут ни к чему кроме позора семьи, изгнания и всеобщего порицания.

Такпроходил год за годом. Волшебство, как и детство остались в прошлом. Мечтыостались мечтами, со временем и вовсе позабылись, сменившись повседневнымизаботами, а после и помыслами о будущем. По крайней мере так было до недавнеговремени.

Почтигод прошёл с наступления совершеннолетия и Фрем Инши, сидя на лавке в театре,под приглушённым светом фонаря, в который раз размышлял о том, что для негооткрылось в тот день.

Глава 1

Ночь укрывала город густой тьмой. Луна то и дело пропадала за облаками,а потом появлялась вновь, разливая свет по крышам Азарана. Задний двор театраосвещал тусклый фонарь. Приглядевшись, можно было различить две фигуры в тенизабора. Согнувшись над чем-то, они заговорщицки переговаривались.

– Ты глянь, – испуганно прошептал Фрем, глядяна левую руку. – Она светится! Ты видишь это? Она светится!

– Быстро спрячь! – сдавленно прошипел Страда.– А если кто увидит? Хочешь нас угробить?

Фрем глазами, полными изумления, смотрел на узор. Линии слабо светилисьбледно-красным светом. По коже разливалось слабое тепло. Он, озираясь, опустилрукав. Сквозь плотную ткань свечение узора было не видно, однако нужно былобыть осторожным. Сердце бешено колотилось, в руках забилась дрожь. Лицопобледнело так, что в свете Луны он выглядел точно призрак.

Молча переглянувшись, друзья вышли на улицу.По их лицам было видно, что произошло что-то совершенно не укладывающееся в их размеренныйи неторопливый ритм жизни.

– Совсем из ума выжил? – слегка понизивголос, пробормотал Страда. В его голосе чувствовался страх и осуждение. – Словограум тебе о чём-то говорит?

Фрем был в растерянности. Он молча взглянулна друга. Такой подарок на совершеннолетие он явно не ожидал получить. В головероились десятки вопросов. Почему он? Почему сейчас? Что с этим делать? А вдругкто-то их видел? Как сказать отцу? И стоит ли вообще говорить?

Заметив, что Фрем совсем обескуражен, Страда чуть смягчился, слегкаулыбнулся и похлопал друга по плечу.

– Да ладно тебе, – произнёсон уже более тепло и сдержанно, но всё ещё с волнением в голосе. – Надовыспаться. А завтра подумаем, что с этим делать.

Фрем был благодарен, что Страда освободил егоот расспросов. Он ведь и сам не знал, что и думать. Ещё раз обменявшисьмолчаливыми взглядами, двое друзей направились в сторону дома. Хоть время былои за полночь, по улицам то и дело сновали жители города. На пути встречались ишумные компании, и влюблённые парочки. Кто-то бродил в одиночку. Азаран жилсвоей жизнью, не подозревая о том, что судьба одного юного форлинга сегодня навсегдаизменилась. Мимо проплывали резные окна домов, тусклые фонари, палаткиторговцев, закрытые на ночь. Для Фрема сейчас всё это было просто фоном,смазанной картиной, на переднем плане которой яркими холодными линиямивырисовывался светящийся узор символа на левой руке.

Просторная улица сменилась узкими тропками,которые пронизывали весь район ремесленников. Друзья свернули направо, передвысоким столбом на углу улицы. Если приглядеться, можно было увидеть, как нанём ножом были выцарапаны два слова: «Локро Зандум». Фрем ещё с детства помнилэти слова, но ни то, откуда они взялись на столбе, ни что они означают он неимел понятия. Может быть, даже он был тут ещё до его рождения. В любом случае,особого значения этим словам он не придавал.

«Наконец-то дома», – подумал Фрем, стоя передвидавшим виды зданием. Дом представлял собой двухэтажное каменное строение сдеревянной надстройкой второго этажа. Кое-где в стенах виднелись трещины, кое-гдепоскрипывали оконные ставни, то ли от ветра, то ли от старости. На первом этажебыла плотницкая мастерская отца. Фрем любил в ней играть ещё ребёнком, и то идело получал от отца нагоняй, когда мешал ему работать. Отец хоть и отвешивалему подзатыльников, но сына любил и каждый день рождения дарил ему однудеревянную игрушку. Особой гордостью Фрема был воин в доспехах и шлеме,держащий в одной руке щит, а в другой булаву. На его спине красовался герб сбашней по центру и звёздами вокруг.

«Такой подарок был бы сейчас куда лучше», – усмехнулсяпро себя Фрем, опустив взгляд на левую руку. Он всё ещё чувствовалнеестественное тепло выше запястья. Выдохнув, он посмотрел на Страду. Тот едвазаметно улыбнулся.

– Смотри не спали дом, – пошутил он,поворачиваясь спиной, – хотелось бы ещё дожить до своей свадьбы, а я ещёневесту не нашёл.

Фрем улыбнулся в ответ. Он был рад, чтоСтрада, несмотря на произошедшее, пытается разрядить обстановку. У него всегдаэто неплохо получалось.

Друзьяпопрощались и разошлись по домам. Отец, должно быть, уже спал. Не хотелось егобудить, особенно учитывая всё произошедшее. Желания вести беседы сейчас небыло. Поднимаясь на второй этаж в свою комнату, Фрем старался не шуметь, однакоу ступеней на этот счёт были другие планы. Они то и дело издавали тонкийпротяжный скрип, который в тишине ночи звучал особенно громко, и казалось, можетподнять на уши всю округу. Где-то в глубине коридора послышался кашель. Однакообошлось. Закрыв за собой дверь в комнату, Фрем наконец-то мог выдохнуть иостаться наедине со своими мыслями. Это была небольшая, но уютная комнатушка. Вуглу стояла среднего размера кровать, над которой разливало лунный светнебольшое круглое окно. Также слева от кровати стоял небольшой комод для вещей.На нём стояло не меньше десяти вырезанных из дерева фигурок – подарки отца надень рождения прошлых лет. Копейщики, лучники, мечники, кавалерия. В центре,будто главнокомандующий этого отряда, стояла гордость Фрема, тот самый рыцарь сгербом на спине. Над комодом висело простенькое круглое, уже помутневшее отвремени, зеркало. Не раздеваясь, он упал спиной на кровать.

«Это ведь точно магия», – размышлял он,разглядывая всё ещё слабо светящиеся линии на руке, – у форлингов узоры несветятся, это точно. По крайней мере ни разу в жизни Фрем не видел ничегоподобного. И если это магия, то как она работает? Помнится, в детстве он мечталоб этом, о том, чтобы обладать магией. Что же сейчас? Постоянно жить в страхе,что кто-то раскроет его тайну? А вдруг узор начнёт светиться в самыйнеподходящий момент? Можно, конечно, носить пару наручей, чтобы хоть как-тоскрывать подобный секрет. И стоит ли говорить отцу? Вопросы. Вопросы требуютответов. В данный момент у Фрема таковых не было.

Он ещё раз пригляделся к узору. Четыре тонкиелинии, переплетаясь друг с другом, образовывали круг, внутри него нечто похожеена три маленькие мерцающие звезды. В бледно-красном свечении они выгляделиособенно загадочно. Сам Фрем не понимал, что они означают, ведь как правилоузор отражал, по сути, жизненное предназначение, то бишь описывал своеговладельца. Что описывает его узор, было не ясно. Размытые линии,формировавшиеся всю его жизнь, вплоть до сегодняшнего дня, наконец приняли чёткиеочертания.

«Страда упоминал, – продолжил своирассуждения Фрем, – что ещё задолго до его совершеннолетия он уже могразглядеть меч в вихре линий своего узора». Оно и понятно, он с детстваобучался фехтованию и всегда знал, кем он станет, когда придёт время. Годназад, когда его узор наконец полностью проявился, он, не раздумывая, вступил вряды Стражей Зари, чем очень гордился. Это была гильдия, которая стояла настраже спокойствия жителей Азарана, а ее элитные воины занимались охранойвысших чинов.

Круг и звёзды. Ничего подобного Фрем не виделна руках форлингов, ничего хотя бы вскользь напоминающего его узор. Оно ипонятно, никто в здравом уме не стал бы расхаживать по городу с магическимузором, который к тому же источал бледное сияние напоказ. Интересно, сколькотаких в Азаране? Как они справляются со своей магической природой? Или может онединственный в своём роде? Вопросы. Как ни крути, единственным, что оставалосьюному форлингу, это томительное ожидание, что всё каким-то образом само прояснится.С такими мыслями Фрем и заснул.

Он стоял перед западными воротами в Азаран.Левая рука в крови. Круг со звёздами, будто объятый пламенем, обжигал кожу.Вокруг всё гудело и грохотало, точно раскаты грома. В воздухе пахло гарью. Внескольких метрах от Фрема стояли четыре стража Зари и что-то кричали, обнаживклинки. Город будто накрыла огненная буря. Обернувшись, Фрем не увидел ничего,кроме языков пламени и клубов пыли и дыма, поднимавшихся в небо. Вновьповернувшись к стражам, он увидел ещё одного форлинга в обмундировании СтражейЗари. От остальных его отличал зелёно-золотой шеврон со скрещенными мечами вцентре, на правом плече. Лицо его скрывал капюшон.

– Надо было уходить, как я просил! – крикнулфорлинг. – Ты сам решил остаться!

Он сделал несколько шагов в сторону Фрема, вынимаяиз ножен меч. Сверкнуло серебро, яркая вспышка пламени и…

Руку буквально обжигало. Будто от раскалённогожелеза. Было тяжело дышать, холодный пот покрывал всё тело. Сердце бешеноколотилось. Это точно был сон? Всё происходило будто на самом деле. Фрем открылглаза и осторожно, сквозь боль, будто боясь что-то спугнуть, взглянул на руку.Узор не светился. Может, и это приснилось? Пытаясь успокоиться, Фрем медленновстал с кровати и подошёл к зеркалу. Лучи солнца пробивались сквозь небольшоеокно. Как будто возвращая его в реальность, послышались пение птиц и голосафорлингов.

Что всё это может значить? Предзнаменование?Предостережение? И кто этот форлинг в капюшоне? Этими вопросами он задавалсяпока разглядывал своё отражение в зеркале. Слегка бледное лицо, янтарные,немного впалые глаза, легкая щетина. В левом ухе серьга в виде крохотногосолнца. Стричься Фрем не любил, как и многие молодые форлинги, поэтому волосы,цвета древесной коры, уже доходили до плеч. Тёмно-зелёная рубашка с коричневымимедными пуговицами, тёмный кожаный жилет поверх. Несмотря на всё произошедшее, внём не было ничего необычного. По крайней мере, так ему казалось.

И что тут может быть магического? – немного успокоившисьподумал Фрем. Обычный двадцатичетырёхлетний парень. Встреть он сам такого наулице, никогда бы не подумал, что он как-то связан с магией. И всё-таки интересно,кто тот форлинг в капюшоне. Обмундирование Стражей Зари, но таких шевронов наплечах он раньше не видел. Нужно будет спросить Страду, возможно, он знает.

Несколько стуков в дверь комнаты прервали егоразмышления. Раздался глухой, слегка раздражённый голос:

– Уже почти полдень, так и будешь валяться впостели весь день? – судя по всему, отец с самого утра трудился в мастерской иникак не приемлет праздного безделья сына. С другой стороны, понимая, что вчерасын отметил своё вступление во взрослую жизнь, он дал ему выспаться, за чтоФрем был очень благодарен.

– Уже иду, – крикнул Фрем, услышавотдаляющиеся шаги. Боль в руке понемногу отступала. Он ещё раз взглянул на символ.Убедившись, что круг со звёздами не светится, поправил рукав и вышел за дверь. Нужносмыть с себя это безумие, подумал Фрем, заходя по пути на кухню в ванную.Набрав в руки воды из небольшого чана, он несколько раз умыл лицо. Тёплаявода немного вернула ощущение нормальности. Ещё раз убедившись, что символ на руке не светится, Фрем вышел вкоридор. Подходя к кухне, он почувствовал запах только что приготовленнойяичницы, бекона и свежего хлеба. «Спасибо», - подумал про себя Фрем. Оглядевкухню, в центре которой стоял стол с готовым завтраком, стулья и небольшая печьдля готовки, он на несколько секунд закрыл глаза и вдохнул запах полной грудью.Вот бы так продолжалось всегда. Крик отца утром, завтрак, гулянки со Страдой идругими форлингами. Но светящийся узор на руке говорил о том, что всемукогда-то приходит конец. Что-то заканчивается, а что-то начинается. Вот тольконепонятно, что это «что-то».

Отогнав эти мысли, он сел за стол и принялсяза завтрак. Хотя бы ещё немного побуду собой вчерашним, подумал Фрем. Почему-тоименно этим утром еда казалась особенно вкусной. Именно этим утром хотелосьподольше остаться на этой кухне. Мысль за мыслью, мгновение за мгновением и тарелкиуже были пусты, а Фрем, встав из-за стола и убрав посуду, направился вниз, вмастерскую отца. Спускаясь по ступеням, он услышал знакомое покашливание отца,запах свежей древесины и стук молотка.

– Встал наконец, – громко произнёс отец, вголосе которого слышалось лёгкое осуждение. – Сходишь на лесопилку, нужнозабрать груз древесины. Прихвати своих друзей. Я буду весь день занят.

Закончив говорить, он окинул взглядоммастерскую, заставленную досками, массивами и брусками, и посмотрел на Фрема,как бы указывая на объём работы.

– Это что, тот большой заказ от Стражей Зари?– удивлённо задал вопрос Фрем.

– Он самый, – с гордостью произнёс отец, – поэтому,нечего прохлаждаться. Ждать они не привыкли, а я свою работу не делаю спустярукава. Дерева понадобится много, так что не теряй времени и отправляйся.

Ещё раз взглянув на отца, затем назаставленную мастерскую, Фрем молча кивнул и вышел на улицу. Свежий воздухнаполнял грудь, солнце согревало, а лёгкий ветерок слегка раскачивал вывескунад мастерской. Надпись на ней гласила: «Генри Инши – Мастер-плотник».

Днём Азаран совсем отличался от себя ночного.Если ночью это был таинственный, шепчущий, буквально хранящий секреты за каждымуглом, то днём это был шумный, кричащий детскими голосами и торговыми лавкамигород. А запахи здесь, в ремесленном квартале, стояли самые разнообразные. Отпривычных запахов древесины, свежей и не очень рыбы и раскалённого металла,доносившегося из кузницы, до различных фармацевтических ингредиентов, трав, дублёнойкожи и только что освежеванной оленины в лавке охотника Матео.

Фрем снова поправил рукав рубашки, осмотрелсябудто что-то проверял и отправился выполнять поручение отца. Путь до лесопилкибыл неблизкий, она находилась на восточном краю города, за воротами, прямо наопушке Восточного Леса. Страда сегодня в патруле, как раз у восточных ворот,возможно удастся уговорить его помочь, размышлял Фрем, глядя в небо. Под ногамизастучала каменная кладка, что означало, что квартал ремесленников осталсяпозади и он уже держит путь через центральную площадь. Статуя Берта в центресловно стояла на страже спокойствия и внушала какое-то умиротворение иуверенность. А что, если Берт обладал магией, подумал Фрем, иначе как он такдолго продержался без еды, по итогу пожертвовав собой. Интересная мысль, ноузнать это, конечно же, не представлялось возможным.

– Карса! - раздался громкий женский крикпозади. – А ну стоять!

Фрем обернулся и увидел, как к нему несётся, будтоубегая от дикого вепря, молодая девушка, попутно врезаясь в проходящих мимо людей.

– Кудаспешишь, Зере? – озадаченно взглянув на подбежавшую, запыхавшуюся девушку,спросил Фрем.

– Генри сказал, что ты пошёл на лесопилку,еле догнала тебя!

Перед ним стояла девушка, достаточно высокаяпо меркам форлингов. Почти такая же высокая, как сам Фрем, а его уж точно можнобыло считать одним из тех, чей рост был выше среднестатистического форлинга. Кожачуть смуглая, длинные, каштановыеволосы, собранные в высокий хвост, отливали золотом, когда на них падалсвет. На ней была короткая рубашка медного цвета без рукавов, открывающая живот, на боку — тонкий, но заметный шрам,который только добавлял ей изящности. Поясукрашал небрежно завязанный золотистый платок, а серые штаны сидели удобно, несковывая движения. На ногах короткие, но удобные сапожки.

В целом Зере была девушкой достаточноприятной внешности. Глаза цвета грозового неба были широко раскрыты и не моргая,уставились на Фрема.

– Случилось что? – недоуменно уставился нанее в ответ Фрем. – Что за срочность?

– Как вы могли? Оставили меня одну! Простовзяли и испарились! – громко восклицала Зере, сердито размахивая руками передлицом Фрема. – Я полвечера вас искала!

– Ну будет тебе, Зере, – чуть понизив голоспроизнёс Фрем, пытаясь ее успокоить и глядя как на них пялятся прохожие. – Прости,мы виноваты, просто появилось срочное дело.

– Дело значит? Ах дело? Ты, Карса, теперь мойдолжник! Я глаз не сомкнула этой ночью! Думала, что с вами что-то случилось!

– Ну ладно тебе, правда, прости нас, – слегкаулыбнувшись извинился Фрем. Он знал, что Зере не умеет долго обижаться, нужнопросто дать ей выговориться.

– Идиот! Он ещё извиняется, как будтоэтого достаточно! – всплеснуларуками Зере.

– Эй, эй, – поднял ладони Фрем, – яже сказал, виноват.

– Карса, – процедила она сквозь зубы, но в уголках губ мелькнула улыбка.

Фрем закатил глаза. Это прозвище прилипло кнему еще в детстве. На языке форлингов означало «недотёпа». Так уж вышло, что Фремто и дело попадал в какие-то неприятности, а Зере, будучи, как и Страда, его другомпочти что с пелёнок, никогда не упускала возможности подшутить на этот счётназывая его недотёпой. Прошло уже столько лет, а прозвище так и осталось еговторым именем. По крайней мере для Зере.

Фрем понимал ее негодование. Вчера им соСтрадой пришлось поспешно уйти, именно в тот момент, когда символ на руке началсветиться. Возможно, стоило ее предупредить, но он был не уверен, что непридётся отвечать на расспросы, а времени на это уж точно не было. Другойвопрос, стоит ли говорить ей об этом сейчас? Возможно. Зере была ему не менееблизка, чем Страда. Стоит подгадать момент. Пока он был погружен в размышления,девушка сделала несколько шагов вперёд, обернулась и произнесла уже без былойстрогости в голосе.

– Чего притих-то? Идёшь или как?

– М? Куда? – не понял Фрем.

– Генри же послал тебя на лесопилку? Я стобой! – пояснила Зере.

– Слушай, я, наверное, и сам управлюсь, да иСтрада в патруле у восточных ворот, он поможет, – пытаясь обойти ее, промолвилФрем, – да и у тебя, наверное, есть дела поважнее, чем тащиться со мной черезвесь город, не самое интересное занятие.