Сердце как облако

Карлу казалось, что существо не осуждает и не оценивает: лишь равнодушно наблюдает, как кучка придурков украдкой пробирается к офису. Decline вели себя точно так же – безразлично смотрели на Карла, но ничего не говорили. Молчал даже Лесли – будто это не Карл виноват в их бедственном положении. А, например, упадок музыкальной индустрии, политика Маргарет Тэтчер или даже вспышки на солнце. Но, что бы там Лесли ни думал, Карлу от этого не становилось легче.

Он не выносил тишину, равнодушные взгляды и бессмысленные разговоры. Он привык жить громко – и всё надеялся, что Эдди обругает его последними словами, Лесли хорошенько ему врежет, а яркие глаза Стивена потускнеют от разочарования. Но Decline сковала тишина, как белизна молний сковывала улицы Лондона: обездвиживая и стирая детали. Так что Карлу оставалось только мученически сносить чувство вины, от которого выворачивало наизнанку.

Оставалась надежда, что хотя бы мистер Андерсон разрушит тишину – и выскажет всё, что думает о новом участнике группы. Но уже в офисе Карл понял, что продюсер на встречу не пришёл. Стойка, за которой обыкновенно работал Гарри, пустовала, а из приёмной не доносился его почти оперный баритон. Карл уныло стянул старенькую джинсовку и запихал её в шкаф, жалея, что внял предупреждениям Эдди. Уж лучше бы его – Карла, а не Эдди, конечно, – прибило обломком кирпича.

– О, вы уже здесь, – из приёмной выглянул Пол Мэллиндер. – Ребята, привет. Раздевайтесь и проходите – сегодня у нас гости.

– Надеюсь, гости знают, где заработать бабок, – буркнул Карл, пряча кулаки в карманах вылинявших джинсов.

– Нашу финансовую стратегию обсудим позже, – обтекаемо ответил Пол. – А сейчас поговорим, как разрешить ситуацию с точки зрения пиара.

В приёмной уютно шуршала пластинка с каким-то ненавязчивым джазом и аппетитно пахло жареными сэндвичами с сыром. На кофейном столике, покрытом чешуёй потрескавшегося лака, выстроился изящный сервиз, который Карл считал не иначе как мистическим. Он появлялся только в определённый момент – например, когда приходили важные посетители, – а потом бесследно исчезал. Золотые ободки на чашках, фарфоровая белизна тарелок, акварельные цветы на чайнике – всё это почему-то наводило на Карла необъяснимую тоску.

– Ребята, это Ферн Робинсон, – донеслось до него будто сквозь помехи. – Музыкальная журналистка и наша с Гарри хорошая подруга.

– Здравствуйте, братцы, – низкий женский голос осел в груди приятной вибрацией.

Эдди, смущаясь, сжал пальцы журналистки, Стивен и Лесли кивнули, а Стюарт – под изумлённые взгляды коллег, – даже коснулся губами её руки. Карл же смотрел на Ферн с восхищённым удивлением, потому что прежде подобные девушки ему не встречались. Рослая – явно выше шести футов, – Ферн носила каблуки и нисколько не сутулилась, чтобы казаться ниже. Напротив, она возвышалась даже над Полом, что нимало её не беспокоило. Возможно, Стюарт, к месту и не к месту радовавший их выдержками из Фрейда, раскопал бы здесь какой-нибудь комплекс. Но Карл, добавлявший себе роста громадными армейскими ботинками, тут же захотел сменить их на кеды с плоской подошвой.

– Я знаю, что произошло в клубе, – Ферн сразу перешла к делу. – Это несмертельно, но может помешать вам стабильно зарабатывать – что важно, учитывая ваше финансовое положение…

– Да это всё я! – хлынуло из Карла. Ещё одна осторожная реплика, ещё одна обтекаемая фраза – и он б точно сиганул в окно, навстречу потусторонней черноте, лишь бы всего этого не слышать. – А пацаны тут ваще не при чём – они меня даже отговаривали!

– Карл, всё нормально… – мягко улыбнулся ему Пол.

– Да нихрена нормального! – басом рявкнул Карл и тут же стушевался, вспомнив о Ферн. – Я извиняюсь, мисс Робинсон, но затрахало уже смотреть, как все пируэты выписывают, а прямо сказать не могут. Я виноват – и точка. И готов даже уйти из группы, – он наконец произнёс слова, которые тщательно отрепетировал ещё дома. – Но сначала хочу отпахать неустойку. Один. Потому что пацаны… Ну не виноваты они. И нечего вешать на них мои косяки.

Карл стиснул пальцы до белизны костяшек и уткнулся взглядом в пол. На ковре арабской вязью изгибались провода от магнитофонов, синтезаторов и другого оборудования, о назначении которого он не имел ни малейшего понятия. Этот мир – мир электронной музыки, – всё ещё был для Карла далёкой неизведанной планетой. И, скорее всего, таким и останется – когда Decline примут его предложение, потому что Карл не видел причин его не принять.

Шумную тишину – наполненную шуршанием джаза, звоном фарфора и тиканьем настенных часов, – вдруг разорвало грохотом грома, а тёплый свет старинных ламп растворился в стерильной белизне вспыхнувших молний. Карл робко поднял голову и глянул на коллег, в резком свете скорее напоминавших актёров театра кабуки, чем живых людей. Пол смотрел на него оторопело, явно не зная, как реагировать на сказанное. Ферн сидела спокойно и неподвижно, будто сфинкс, и её неоново-розовые губы изгибались в загадочной улыбке. Эдди и Стивен поглядывали на Карла с сочувствием, Стюарт – с холодным любопытством школьника, препарирующего лягушку, а Лесли не смотрел вовсе. В белых от молний глазах коллеги застыло то же нечеловеческое равнодушие, которым отдавала скользкая чернота неба за окном. Чёрт, впрочем, с ним и со всеми остальными. Главное, что Карл разрушил тишину – и теперь они что-нибудь решат. Грохот грома размяк в уютной тишине, гостиная снова потеплела от света ламп – а Пол первым решил вернуться к разговору.

– Кхм, ну что ж, – Пол рассеянно коснулся своих курчавых волос. – А что вы думаете, ребята?

– Я думаю, что Карл прав, – тоном безжалостного судьи изрёк Лесли. – В неустойке действительно виноват он – и никто иной.

– Лесли!.. – одёрнул коллегу Стивен.

– Лесли, мы ведь говорили… – Эдди осторожно сжал его плечо.

– Карл виноват, – спокойно повторил Лесли. – И я не вижу смысла делать вид, будто это не так. Однако сказанное не отменяет факта, что нас, вероятно, подставили. Мы с Эдди действительно об этом говорили – и пришли к выводу, что таких совпадений не бывает.

– Провокаторы появились, когда мы вышли на сцену с Карлом, – кивнул Эдди. – В тот вечер у нас был первое крупное выступление в новом составе, в приличном клубе – и это не похоже… Ну, на простое хулиганство.

– Неужели, – саркастически усмехнулся Стивен. – Может, у вас даже есть подозреваемый?

– Стивен, ещё одно слово… – глаза Лесли вновь побелели, хотя небо за окном оставалось чёрным, без надломов молний.

– Ребят, у мисс Робинсон, кажется, было какое-то предложение? – дипломатично вмешался Эдди. – Что-то, что выправит нашу репутацию, да?

– Что-то вроде, – согласилась Ферн. В её руке вдруг появился крошечный японский диктофон. – Я напишу статью о потребительском отношении к музыке. А моими героями станете вы – группа, на себе ощутившая давление общественности. От вас требуют, чтобы вы были понятными, предсказуемыми, похожими на прошлый состав, хотя вы – самостоятельные творческие единицы. Один нюанс, – Ферн взглянула на Карла. Она смотрела спокойно и прямо, без сочувствия, как Пол или Эдди, но и без чёрного безразличия, как Лесли или мистическое существо за окном. Так, подумал Карл, смотрят хорошие друзья, когда ты попадаешь в беду. – Тебе, Карл, нужно будет публично признать, что в клубе ты перестарался. Это, конечно, не вернёт неустойку и тех слушателей, которых вы выбесили в тот вечер. Но мы с Полом надеемся: статьи заинтересуют тех, кто ещё не понял, что такое Decline.

– Всё так, – кивнул Пол. – Сейчас мы не помогаем вам покрыть неустойку. Скорее мы делаем так, чтобы вы сами себе не мешали зарабатывать.

– А это типа обязательно, да? – Карл поморщился так, словно выпил лимонный сок. – Писать в статье: ай-ай-ай, извиняюсь, пардон, сильвупле, месье. Это же, получается, сухой бумажный текст против тёрок в клубе. Он хоть на что-то повлияет?

– Трудно предсказать, – туманно выразился Пол. – Но пока это единственный способ исправить ситуацию, а мы не можем позволить себе её не исправлять – ведь тогда на ваше следующее выступление придёт меньше слушателей.

Карл прекрасно понимал, что это означает. Decline и сейчас зарабатывали крохи, которые едва покрывали затраты – и Selardi Records, по сути, занимался благотворительностью, а не продюсированием. Очередная неустойка и падение интереса к группе могли обернуться катастрофой, поэтому Карл молча кивнул, принимая предложение Ферн. Ему оно, конечно, пришлось не по вкусу. Лопатки стянуло тревожным холодком при мысли, что статью прочитают ребята из прошлой группы или отчим – и уж точно надорвут животики от смеха. Ведь Карл так помпезно ушёл из дома и так красочно послал бывших коллег, грозя им своей блистательной карьерой – а что в итоге?

«Да хрена ли мне уже, – думал Карл, рассматривая побелевшие пальцы, свои громадные ботинки, вязь проводов и вытертый ворс на старом ковре. – Decline же нормальные ребята. Песни пишут прикольные, стараются там чё-то… А я их взял и подвёл».

– Карл, – донёсся до него знакомый равнодушный голос. Карл поднял голову и столкнулся взглядом с Лесли, который смотрел прямо на него. – Спасибо.

Раньше Карл думал, что выражение «отвисла челюсть» – всего лишь писательское преувеличение. Но теперь он сам пялился на Лесли, широко раскрыв рот, и его не отвлёк даже оглушающий грохот с последовавшей за ним слепящей белизной. В свете молний эмоции коллег казались карикатурными, будто их нарисовали чернилами поверх рисовой пудры. Эдди и Стивен ошарашенно смотрели на Лесли – разве что с закрытыми ртами, – Пол смиренно глядел вперёд себя, Ферн улыбалась чему-то своему, а Стюарт наслаждался обстановкой, словно зритель в кинотеатре. Да уж, подумал Карл, зрелище ещё то – в выразительности соперничает с немыми фильмами, да и цвета со звуками стёрлись благодаря грозе.

– Насчёт предложения Карла, – продолжал Лесли, единственный среди всех хранивший привычное мраморное спокойствие. – Я его не принимаю. В том, что нас подставили, исключительно моя вина – поэтому я тоже планирую выплачивать неустойку.

– Присоединяюсь, – негромко произнёс Стивен.

– Это излишне, – величественным жестом отмахнулся от него Лесли.

– Слушай, хватит уже, – с лёгким раздражением в голосе ответил Стивен. – Ты знаешь, что моей вины здесь не меньше.

– Я тоже… – Эдди поднял руку, как послушный ученик. – Я тоже присоединяюсь.

– С чего бы это вдруг? – Стюарт брезгливо поджал губы, а потом недовольно откинулся на спинку дивана. – К нам это вообще отношения не имеет.

– Можешь не выплачивать, если не желаешь, Стю, – спокойно ответил Эдди. – Никто не будет тебя заставлять.

Но пойти против группы Стюарт не решился – и плавно повёл плечами, словно говоря: «Делайте что хотите». За время работы с Decline это стало его главным принципом, распространявшимся на всё – от выбора клуба до аранжировок, в которые после ссоры с Карлом Стю почти не вмешивался. Впрочем, Карла жизненная позиция Стюарта беспокоила мало. Пока он пытался разобраться в сменяющих друг друга событиях и сценах, но получалось скверно. Ещё утром Карл собирался уйти из Decline – но вечером его, кажется, приняли в группу по-настоящему. И даже в вязи проводов, почти нечитаемой на сером ковролине, ему вдруг почудилось что-то понятное и знакомое.