Дом Света. Продолжение трилогии «Наследие Мадлен»

Глава 1. ВОЗВРАЩЕНИЕ.

Море в тот вечер дышало медленно, будто привыкало к зиме. Волны были мягкими, ровными, и звук их переката напоминал дыхание большого животного, дремлющего где‑то под поверхностью. Море в тот вечер было особенно ровным – как будто само слушало. День угасал медленно, оставляя на воде длинные золотые дорожки, и Мадлен ощущала, что каждая волна откликается внутри неё лёгкой вибрацией. Она стояла у парапета, обхватив пальцами холодный камень, и думала, что за последние годы научилась ждать без боли. Ждать – не человека, не события, а самого момента, в котором можно дышать свободно.

Дом у моря был пуст почти месяц, и тишина внутри него стала такой же частью пространства, как запах соли на подоконниках или мягкие звуки ветра в щелях крыши. Мадлен любила эту тишину – в ней не было одиночества, только присутствие. И всё же сегодня она ощущала в воздухе движение – как если бы сама реальность собиралась что‑то сказать.

Дом у моря давно перестал быть только местом. Он стал точкой, где сужаются линии прошлого и будущего. Здесь воздух был прозрачнее, мысли – честнее, сердце – спокойнее. Она редко признавалась себе в подобном, но именно в этой прозрачности и было её новое равновесие.

Она услышала шаги задолго до того, как увидела его. Звук был знакомым – упругим, уверенным, но с едва заметной паузой между каждым шагом, которая появлялась только тогда, когда он был уставшим или задумчивым. Она медленно повернулась. Берк стоял на тропинке, освещённый последними полосами заката. Его волосы, чуть растрёпанные морским ветром, вились у висков, а в глазах была та самая глубина – как у человека, который слишком много видел и давно перестал пытаться это скрывать.

– Ты вернулся раньше, чем я ожидала, – сказала Мадлен.

– Я бы приехал раньше, если бы мог, – он улыбнулся краем губ, но в улыбке была тень. – Но я здесь.

Она смотрела на него, не двигаясь. Между ними было молчание, но не холодное – наполненное всем тем, что случилось между ними и вокруг них. Он шагнул ближе.

– Ты ждала? – спросил он тихо.

Она позволила себе легкую, почти невидимую улыбку.

– Разговор – да.

Он вздохнул с облегчением, будто боялся услышать другой ответ.

Они вышли на террасу. Здесь пахло деревом и солью: тёплый стол, вытертый временем; кресла с пледами; старая лампа, дающая мягкий свет. Место, которое помнило их диалоги лучше, чем они сами.

Берк присел, но Мадлен заметила: он сидел прямо, с чуть напряжёнными плечами. Это всегда случалось, когда он готовился говорить о важном.

– Где ты был? – спросила она мягко. – И почему уехал так внезапно?

Он отвёл взгляд, посмотрел на море, будто собираясь мыслями.

– Я… – он замолчал, сжал пальцы в замок. – Знаешь, иногда жизнь сама толкает туда, куда ты не собирался идти. Меня пригласили встретиться с теми, с кем я работал раньше. Одни – музыканты, другие – люди, которые пережили лишения. Люди, которым я когда‑то помогал, но не смог помочь до конца.

Он поднял глаза.

– И я понял, что всё это время бегал не от прошлого. Я бегал от себя.

Мадлен молчала. Она знала – такие признания не надо забирать у человека комментариями.

Он продолжил:

– Я думал… если честно, я думал, что ты разозлишься. Что скажешь: я исчез. Опять.

Она чуть улыбнулась.

– Я не девочка, Берк. И ты не обязан жить рядом со мной каждую секунду, чтобы быть для меня важным.

Он коснулся пальцами края стола – медленно, почти невидимо.

– Ты важнее, чем я умею сказать.

Мадлен отвела взгляд. В ней что‑то дрогнуло – не от слов, а от того, как он их произнёс: без романтической игры, без намерения произвести впечатление, а будто снимая с себя лишний слой.

– Так что же ты сделал? – спросила она после короткой паузы.

– Я нашёл место. Старый отель, недалеко отсюда. Он большой, заброшенный, но с отличным фундаментом. Я хочу создать там центр. Для тех, кто потерял почву под ногами. Для тех, кому больше некуда идти. И для тех, кто ищет свой путь.

Он посмотрел на неё так, будто боялся пропустить реакцию.

– Я хочу назвать его «Дом света». И я хочу, чтобы ты была его частью.

– Завтра я покажу тебе отель, – сказал он. – Начнём с того, что есть. Остальное – построим.

Она почувствовала, как в груди медленно поднимается тёплая волна. И вместе с ней – тревога. Та давняя, знакомая: а не станет ли это снова чужой жизнью, чужой болью, в которую она окунётся слишком глубоко?

– Берк… – она покачала головой. – Это серьёзное предложение. И серьёзная ответственность.

– Именно поэтому я предлагаю его тебе, – он подался чуть вперёд. – Ты умеешь делать то, что я не умею. Ты видишь людей насквозь. Понимаешь, что им нужно. И – самое главное – ты не используешь это, чтобы управлять ими. Ты используешь, чтобы исцелить.

Мадлен чуть усмехнулась.

– Не переоценивай меня.

– Я тебя не переоцениваю, – он сказал спокойно. – Я наконец понял, кто ты есть.

Она замолчала. Слова были простыми, но они попали в самые глубокие слои её внутреннего пространства.

– Я боюсь, – тихо сказала она. – Бояться снова потерять себя в чужих проблемах. Бояться брать слишком много. Бояться, что я снова начну спасать.

– Я не хочу, чтобы ты кого‑то спасала, – он покачал головой. – Я хочу, чтобы ты созидала. И чтобы делала это со мной. Рядом, но не в слиянии. Партнёрство, Мадлен. Не зависимость.

Она выдохнула. Долгий, медленный выдох, как после глубокого погружения.

– И ты думаешь, у нас получится?

Он протянул руку, дотронулся до её пальцев – так мягко, что она едва почувствовала.

– С тобой – да.

Между ними повисла тишина, но уже другая – наполненная, тёплая, чуть вибрирующая.

Она подняла глаза. И впервые за долгое время позволила себе увидеть в нём не только мужчину, которого она любит, но и партнёра, который готов быть рядом. Не ломая, не требуя, не утягивая в свои бури.

– Я согласна, – сказала она. – Покажи мне завтра этот отель.

Он тихо улыбнулся, и это была самая искренняя улыбка, которую она видела у него за много лет.

– Спасибо.

– Не благодари, – она покачала головой. – Я делаю это не для тебя. И не ради центра. Я делаю это, потому что хочу жить так, как ощущаю правильным.

– И я хочу быть частью этого, – сказал он.

Они сидели на террасе ещё долго. Море темнело, а воздух становился прохладнее. Берк встал, подошёл к ней и набросил плед на её плечи. Она подняла взгляд.

– Ты заботишься обо мне, – сказала она.

– Когда могу.

– Ты всегда можешь.

Он замер. Медленно, будто боялся ошибиться, поднял руку и коснулся её щеки. Его пальцы были тёплыми, уверенными, но в жесте была хрупкость.

– Я скучал по тебе, – сказал он.

Она накрыла его руку своей.

– Я тоже.

Пауза между ними стала почти осязаемой. В этой паузе было не страсть – глубина. Та, что появляется там, где люди уже прошли через огонь и не сгорели.

Ночь опустилась быстро, будто море решило накрыть берег тёплой тьмой. В доме зажглись несколько ламп – мягкие, жёлтые, такие, что создавали ощущение укрытости. Берк ходил по комнатам медленно, как человек, который не спешит, но и не может остановиться. Он долго смотрел на фотографии на полке, на старые книги, на чашку, в которой Мадлен всегда заваривала чай вечером. Всё здесь хранило её присутствие.

Мадлен застала его именно так – стоящего спиной к ней, освещённого лампой. Он держал в руках маленькую фигурку из дерева – ту самую, которую подарил ей когда‑то. Она шагнула ближе.

– Ты помнишь, что это? – спросила она.

Он не обернулся сразу.

– Конечно. Я вырезал её в ночь, когда думал, что потеряю тебя окончательно.

Она подошла ближе, настолько, что могла ощутить тепло его тела.

– Ты держишь её так, будто боишься уронить.

Он повернулся. Его глаза были тёмными, будто растаявшими в ночном свете.

– Я боюсь уронить не её.

Она ждала продолжения, но он замолчал – как человек, который не знает, можно ли идти дальше.

Она коснулась его руки.

– Скажи.

Он выдохнул – тихо, глубоко.

– Я боюсь уронить то, что мы сейчас имеем. Боюсь, что я снова всё испорчу. Боюсь, что ты идёшь со мной в этот проект из… – он чуть отступил, чтобы видеть её лицо. – …из любви. А я хочу, чтобы ты шла от себя.

Её пальцы замерли в движении. Она посмотрела на него так, будто его слова прошли через неё глубже, чем он мог предположить.

– Я иду от себя, мой Берк. Если бы я шла из любви… – она приблизилась вплотную, так что чувствовала его дыхание, – …то давно бы потеряла границы. Но я их держу. Я выбираю. Осознанно.

Он прикрыл глаза, будто боль и облегчение сошлись внутри него одновременно.

– Ты не представляешь, как мне страшно слышать это.

– Почему страшно?

Он открыл глаза. Взгляд был обнажённым.

– Потому что я не привык, что меня выбирают не из страсти, не из зависимости, не из романтической иллюзии. А по-настоящему. Когда видят всё – и остаются.

Она улыбнулась тихо.

– Я осталась не «всё увидев». Я осталась, потому что рядом с тобой я остаюсь собой.

Он поднял руку и коснулся её волос. Медленно, почти благоговейно. Его пальцы скользнули по линии её лица, по подбородку, по шее. Она не отстранилась – наоборот. Тёплое напряжение между ними стало почти осязаемым, плотным, как воздух перед грозой.

– Мадлен… – его голос дрогнул. – Я не знаю, что с тобой происходит со мной. Я не знаю, как держать это правильно. Я всё время боюсь сделать шаг слишком близко и… потерять.

Она взяла его ладонь и приложила к своему сердцу.

– Слушай. Оно спокойно. Я не боюсь. Не сейчас.

Он наклонился ближе, но не поцеловал – остановился на расстоянии дыхания. Это было сильнее любого прикосновения. Она почувствовала, как в груди нарастает жар. Как в животе появляется та самая тянущая напряжённость, которой она боялась и хотела одновременно.

– Если я поцелую тебя сейчас… – шепнул он, – …я не остановлюсь.

– Может, и не нужно.

– Мадлен… – голоса почти не было.

– Берк. – она произнесла его имя так, как произносят ключ. – Мы взрослые. Мы любим друг друга давно. Мы умеем останавливаться. И начинать. И выбирать.

Он смотрел на неё так долго, словно пытался запомнить её лицо до клеточки. Потом тихо провёл пальцем по её губам – медленно, мучительно медленно. У неё перехватило дыхание.

– Ты уверена? – спросил он.

Она накрыла его руку своей.

– Да.

И тогда он поцеловал её.

Поцелуй был глубоким, медленным, но в нём было что‑то новое – не юношеская страсть, не отчаянная попытка удержать, а зрелое, осмысленное желание. Она почувствовала, как его руки крепче прижимают её к себе. Его дыхание сбилось. Её сердце тоже сбилось. Они отстранились только тогда, когда воздух стал остро необходим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.