Анталион

Мы подходим к аудитории, но преподавателя ещё нет и дверь закрыта. Одноклассники заняли почти весь коридор: кто-то, рассевшись прямо на полу, листает учебник, кто-то стоит, прижавшись к стене и просто разговаривает. Многие нервно зубрят, а кто-то хохочет и кривляется. Как Эмиль, которого слышно ещё в начале коридора. Он всеми способами пытался вызвать улыбку Стеф, подшучивая над Риком. Стефани же не обращала на него внимания, нервно поправляя свои короткие волосы левой рукой. Она старательно уводила взгляд от навязчивого поклонника, всем своим видом показывая, как он ей неприятен. Остальные же отрываясь от учебников, бросали на него раздраженные неуместными шутками взгляды. Стеф выглядела так, словно хотела исчезнуть или слиться со стеной.

Рита, цокая каблуками, быстро пересекла расстояние до неё и махнула рукой на Эмиля, чтобы он убрался подальше. Рита осталась разговаривать со Стеф, вызывая раздражение Эмиля, который не спускал с них глаз, стоя у окна. Я решаю сделать то же самое, что и большинство вокруг меня: достав учебник я, уткнувшись в него, погружаюсь в свои мысли. Через пару дней мы поедем сдавать экзамен и если я поступлю, то смогу увидеть того офицера. Наверное. Всё же так шансов вновь с ним встретиться будет гораздо больше. С первой встречи с ним и до сегодняшнего момента не было ни дня, чтобы я о нём не вспоминала. Отчасти в тот день, когда я решила поступить в академию, я думала не только о том, что мне нужна работа, но и о том, что смогу его хоть ещё раз увидеть. Все эти мысли вгоняют меня в жар, не давая сосредоточится на повторении.

Когда преподаватель вальяжно подходит к аудитории, проходит уже более получаса с начала экзаменов. Мистер Жером словно в замедленной съемке тянется к ручке двери. Бледно-серый, весь покрытый испариной, он напряженно и сосредоточенно сверлит ручку взглядом, пока наконец-то её не касается. До меня постепенно доходит смысл слов Риты, которые она обронила, говоря про преподавателя в мой первый день в школе. Это было не неуважение к преподавателю, это было описание его образа жизни – он наркоман, сидящий на «сером».

Так наркотик прозвали почти сразу. Цвет кожи людей долго употребляющих этот синтетический порошок становился землисто-серым, как и сам наркотик, что они употребляли. Люди постепенно теряли связь с реальным миром, время в их сознании искажалось и в конечном итоге они «выпадали» из реальности окончательно. Большинство умирали от остановки сердца, но были и те, кто умирал от голода и даже не осознавал этого. На улицах иногда можно было увидеть людей, которые останавливались посреди дороги и так оставались недвижимы длительное время.

Забирая свой пакет с экзаменационными листами теста, я украдкой бросаю взгляд на преподавателя, который всё ещё садится на свой стул. Судя по отсутствию реакции одноклассников на поведение мистера Жерома, это происходит далеко не в первый раз. На его лице ни единой эмоции: отрешённый, не присутствующий в данном моменте, он смотрит сквозь учеников, которые торопливо разбирают пакеты со своими именами. Возле стола начинается давка, и я спешно сажусь на свое место. Рита уже пишет тест, не обращая внимания на суету вокруг, Рик озадаченно смотрит на свой лист, Эмиль же пытается протолкнуться к столу преподавателя за своим тестом. Я погружаюсь в задания и не замечаю, как давка возле стола рассасывается и в аудитории повисает абсолютная тишина.

От того сдашь ли ты школьные экзамены зависит вся твоя дальнейшая жизнь. Получить дальнейшее образование или хорошую должность невозможно без высшего балла за экзамен, а пересдать его нет возможности – дана только одна попытка. Если я не смогу сдать с первого раза – поступление в академию станет невозможным. От нарастающего напряжения подступает тошнота и в глазах темнеет. Стараясь отогнать тошноту, поднимаю голову и неожиданно сталкиваюсь взглядом с мистером Жеромом. Я быстро опускаю глаза, испытывая чувство, будто я подглядывала за чем-то, что не должна была видеть и была поймана с поличным.

Тест всё никак не заканчивается, листы с нерешенными заданиями будто и не думают убавляться. Читая очередное задание, в голове всплывает очередная картинка из прошлой жизни до трагедии. Другая школа, другие одноклассники, другая жизнь. Отвлекшись от своего теста, украдкой смотрю на Риту: на её столе лежит всего два листа нерешенного теста, в то время как у меня чуть ли не половина. На столе Стеф лежит только один нерешенный лист. Кровь начинает стучать в висках, от мысли как я отстаю от них. Стефани явно преувеличивала свой страх перед экзаменом.

Стараясь сосредоточиться и не обращать внимания на окружающих, я успеваю дописать тест за час. В оставшиеся пятнадцать минут я нервно проверяю свои ответы. Уверенность в правильности написанного покидает меня, оставляя наедине с паникой. Наверняка я наделала ошибок, раз так быстро закончила, но сигнал об окончании экзамена заставляет быстро упаковать тест в чистый пакет и как можно быстрее сдать его.

Каждый год многие не сдают экзамен лишь потому, что долго возились: пытались дорешать, проверяли написанное или просто долго складывали бланки с ответами в конверт. Контейнер, предназначенный для сдачи конвертов, просто блокируется, и сдать тест становится невозможным. Вроде бы ты всё сделал, долгие годы тратил на учёбу, старался, а в последний момент остаешься с конвертом на руках и отсутствием какой-либо перспективы на достойную работу. В столице сделали всё, чтобы даже бесплатное образование давалось с трудом.

Выйдя из душной аудитории мне становится немного легче, ровно до того момента как я встречаюсь взглядом с Ритой.

– Лив, ты долго возишься. Хотела лично дождаться, когда контейнер заблокируется?

Стефани закатывает глаза. Из тихой и милой подружки Риты, которая всегда стоит за её спиной, Стеф превратилась в стерву, которую раздражает каждое сказанное слово рядом стоящих людей.

– После меня ещё много кто сдавал. – Как можно сдержаннее отвечаю я.

– Надеюсь, ты хотя бы тест решила. Или сдала пустые бланки? – Рита заливисто смеётся над своей остротой, картинно откидывая свои длинные жёлтые волосы.

– Перестань, Рита.

Рик хмуро косится на свою подружку:

– Лив, мы хотим пойти отметить сдачу экзамена, ты с нами?

– Уже? Результаты только завтра будут известны.

– Мы уверенны в своих результатах, – дерзко вскинув голову, отвечает Рита, – так ты с нами?

– Мне нужно дождаться Ника.

– Тогда потом присоединишься, – кидает уже через плечо Рита, направляясь к выходу.

Стоит ли мне вообще приходить к ним? Тратить свое время на то, чтобы опять послушать колкости от Риты и не только в свой адрес. Последнюю неделю достается почти всем. Её дерзкое поведение не обходит никого стороной, разве что Рика она не трогает. Стефани тоже себя странно ведет: сторонится всех, будто ей стыдно за то, что она идет рядом с нами. Рита словно уже поступила в академию и решила, что она здесь лучше чем кто бы то не был. Она так уверенна в себе и своих силах, что это уже не восхищает, а вызывает отвращение.

Ник терпеливо ждет меня в холле.

– Это было совсем, не сложно, – улыбаясь, говорит он, – я боялся, а зря. Как у вас прошёл экзамен?

– Преподаватель опоздал на полчаса, начали гораздо позже, чем все. Я совсем не уверенна в результате.

У меня вырывается вздох: если я наберу мало баллов за тест, то всё пропало. Ник заботливо гладит меня по руке. Для его возраста у него удивительно развита эмпатия. Я перехватываю его ручку, чувствуя себя неловко от таких проявлений чувств. Не давая Нику заговорить, я продолжаю свой монолог:

– Все отправились отмечать сдачу теста.

– Результаты будут только завтра!

– Да, но Рита уверенна в своих результатах. Они и меня с собой позвали.

– А почему ты здесь?

– Я обещала тебе, что мы встретимся и пойдем назад вместе. К тому же у меня нет желания куда-либо идти.

Тест оказался куда сложнее, чем я предполагала. Напряженное утро и голодный желудок истощили меня не только физически, но и морально. А мечтать о том, чтобы прийти и лечь спать даже не стоит. Близнецы бывают очень шумными, а Люси будет готовить ужин. Ни о какой тишине и речи не может быть. А ведь если я сдам экзамен в академию, то там не будет и минуты отдыха. Строгий распорядок дня и постоянные патрули по городу и днём и ночью.

Из груди вновь вырывается невольный вздох. Мысли об экзаменах держат меня в постоянном стрессе, а поведение Риты и Стеф сводят меня с ума от непонимания. Всё что я сейчас действительно хочу, так это выспаться и не думать о том, сказала ли я что-то не так. А эти дни не для отдыха: нужно больше зубрежки и физических нагрузок. Так любит говорить Рита и эти слова нервируют не только меня – лицо Эмиля становится багрового оттенка и он готов взорваться, когда в очередной раз ему прилетает подобное напоминание. Может Стеф тоже нервничает и подобное подбадривание со стороны Риты только усугубляет её состояние?

Дверь в квартиру открыта – видно, что Люси нас ждёт. Ещё не распахнув дверь до конца, мы с Ником слышим вопли мальчишек и топот ног.

– Лив, вы уже вернулись! Я не ждала вас так рано.

Конечно, не ждала, но свежеиспеченный бисквит говорит об обратном. Он то и стал причиной такого волнения близнецов.

Плюхнувшись за стол, даже не помыв руки, наконец-то расслабляюсь, но дрожь в коленках никак не унимается. Люси суетливо разливает чай по бокалам из старого сервиза и одновременно окрикивает расшумевшихся близнецов. Мальчики привыкли к нам с Ником и, перестав прятаться в своей комнате, как они это делали первую неделю нашего пребывания здесь, носились с воплями по комнате, воплощая в жизнь свою только что придуманную игру.

– Оливия, немедленно помой руки! – командный тон Люси отвлекает меня от наблюдений за мальчиками.

Ник уже переоделся и сидит за столом в ожидании бисквита и чая. Я плетусь в ванную на ватных ногах, раздумывая над словами Риты. В её тоне было столько раздражения и даже злости, что я до сих пор прокручивала в голове этот разговор. Что случилось за последнюю неделю с Ритой? Она разговаривает так, будто я – это Траведи. Может мне показалось, что мы подружились? Ведь я прибилась к ним от страха перед поступлением. Риту теперь это раздражает, ведь это так очевидно. В голове всплывают сцены, когда мы проводили время на тренировках, бесконечно отпуская шутки и дурачась. Тогда Рита относилась ко мне тепло. И терпеливо, словно учитель, она объясняла, как получить лучший результат.

Я, окончательно запутавшись в своих домыслах, так и не придя хоть к какому-то итогу своих размышлений, поплелась за стол, так и не переодевшись.

– Лив, почему ты форму не сняла? – Люси всё так же суетится возле стола, расставляя тарелки с супом.

Шон брезгливо морщится, глядя на тарелку с супом – он ожидал бисквит на обед.

– Десерт будет после супа! – снова командным голосом отвечает Люси на гримасу внука. – Лив, ты можешь испачкать форму, лучше сними её.

– Люси, все ребята ушли отмечать окончание теста и приглашали меня. Наверное, мне стоит пойти с ними. – Последнее предложение звучит скорее как вопрос, поэтому Люси с энтузиазмом принимает мою идею.

– Конечно, иди! Нельзя заставлять всех ждать только тебя одну. Но переодеться всё-таки стоит. – Мягко улыбаясь, говорит тётя.

Я переодеваюсь и убегаю, так и не пообедав. Уверив Люси в том, что обедала в школе, жестом показываю Нику, который собирался возразить, чтобы он молчал. Завещаю перед выходом свою порцию десерта мальчикам, от чего близнецы приходят в восторг.

Я выбегаю из длинного и тёмного коридора и набираю Риту по коммуникатору, она отвечает не сразу. Коротко спросив, зачем я звоню, она бросает мне в ответ: «На стадионе», и на этом разговор заканчивается. Странное место для праздника, но зная Риту, она скорее будет тренироваться, чем отмечать. Мой наряд как нельзя кстати, для подобного «мероприятия». Всё что уцелело из моей одежды – это спортивный костюм, то, что было надето на мне в тот день, когда мы лишились всего. Люси нашла для меня одежду Мины, но мне подошли лишь несколько футболок, пара кофт и рубашек – кузина была ниже меня ростом. Хотя одна из полюбившихся мне рубашек была больше меня на несколько размеров.

Добежав до стадиона, я застала картину, которую и предполагала – Рита заставила всех заниматься. Несмотря на то, что все в форме – никто из ребят не переодевался. Эмиль замечает меня первым и начинает сразу же возмущаться, повиснув на турнике, не закончив подтягиваться:

– Это нечестно! Лив переоделась, а мы – нет!

– Если тебе мешает школьная форма сейчас, то, что же ты будешь делать, когда наденешь мундир? – с усмешкой спрашивает Рита, – будешь плакаться командиру, и просить мягкую пижамку?

Эмиль, покраснев от ярости, что-то бурчит в ответ Рите. На что раздается лишь её заливистый смех.

– Лив, тебе придется нас догонять – ты за сегодня ничего ещё не сделала, – повернувшись ко мне, она одобрительно улыбается, видя, что я уже разминаюсь.

Присоединяюсь к Эмилю, который уже заканчивает, и, пока Риты нет рядом, спрашиваю:

– А где Стеф?

Эмиль сразу мрачнеет:

– Ушла, – коротко сообщает он.

– А что случилось? – уже запыхавшись, спрашиваю я.

– Они с Ритой здорово повздорили. Никогда не слышал, чтобы Стеф так разговаривала.

– Это из-за поступления? – окончательно выбившись из сил, я продолжаю расспрашивать Эмиля.

– Не знаю, что вселилось в Стеф, но она кричала на Риту, что та зазналась, хотя ещё никуда не поступила.

Я решаю ничего не говорить, но мысленно поддерживаю слова Стеф. Эмиль ждёт, когда я закончу, оперевшись на рядом стоящий турник, задумчиво посматривая на Риту, которая вновь начала подзадоривать Рика.

Как это часто бывало, Рита начала вести себя провокационно на тренировке. Заигрывая откровенно, а иногда и пошло, при всех присутствующих, она не стеснялась приставать к Рику, после чего они исчезали в зарослях кустарника, которого возле стадиона было хоть отбавляй. Это поведение сильно смутило меня в первый раз, но видя, что остальные не обращают на эту парочку внимания (или делают вид, что не обращают), я всеми силами старалась последовать примеру остальных.

Вот и сейчас Рита не обращая внимания на окружающих, нагнулась так низко, что и без того высоко поднятая юбка школьной формы, задралась оголив всё, что эта юбка должна скрывать. Изящно выгнув спину и кокетливо глядя на Рика, она получает своими действиями нужный ей результат – Рик нетерпеливо хватает её за руку, уводя со стадиона. Эмиль презрительно морщится, наблюдая за этой сценой.

– Зачем он только связался с этой девчонкой? Сколько раз я ему говорил, что у неё ветер в голове.

Тамира закончив отжимания, подходит к нам.

– Использует его в своих целях, ну неужели это не видно! – распаляясь, возмущается Эмиль и вновь краснеет, – и в академию она всех потащила, потому что ей так хочется…

– Что хочется? – заинтересованно спрашивает Тамира. – И кому?

– Не важно.

– Нет, Эмиль, продолжай, – уже грозно начинает Тамира, – опять вернемся к этому разговору? Ты так хочешь поддержать Стеф, что готов перечеркнуть многие месяцы тренировок?

Я с любопытством слушаю их разговор, повиснув на турнике, так и не закончив второй подход. Видимо их ссора была куда серьезнее, чем Эмиль рассказал. Спрыгнув с турника, я ожидаю продолжения разговора, чтобы понять, что происходит в этой странной компании, где на первый взгляд все казались друзьями.

Эмиль долго молчит, насупившись, даже не поворачиваясь в сторону Тамиры. Я решаю приступить к отжиманиям, как вдруг Эмиль начинает говорить.

– Скажи, Там, ты правда всегда мечтала стать военным? Дать присягу служить государству, которое превратило все города вот в это? – обводя рукой вокруг, тихо говорит Эмиль.

– Правда мечтала получать деньги за избиение людей лишь потому, что они нарушили комендантский час, например? – Эмиль делает паузу, вглядываясь в лицо растерянной Тамиры.

– Ответь мне честно, это, правда было тем, о чём ты мечтала?

Тамира нахмурив брови, отводит взгляд от Эмиля. Он выжидающе смотрит на неё, но Тамира уходит к другим снарядам, так и не ответив ему.

После вопросов, которые Эмиль задал Тамире, я невольно почувствовала себя виноватой, и мне хотелось объясниться перед ним, сама не понимая за что. Он спрашивал Тамиру ожидая услышать от неё её личное мнение, но она так и не ответила ему. Или Эмиль хотел, чтобы Тамира ответила на эти вопросы сама себе, а не ему? Я отжимаюсь, разглядывая песчинки на покрытии стадиона, и раздумываю над вопросами Эмиля, как совсем рядом раздается голос Риты:

– В чём дело? Почему просто так стоите?

Рита стоит, упершись руками в бедра, хмурит брови и готова отчитать ребят, будто мама, которая поручила своим детям убрать их комнату, но обнаружила тот же беспорядок, что и был.

Ребята даже не смотрят на Риту, но лицо Эмиля вновь начинало покрываться краской.

– Они уже всё сделали и ждали меня, – вклиниваюсь я, не давая Рите вновь заговорить, – нам остался бег.

– Так начинайте, – фыркает Рита и уходит обратно к Рику, который начал подтягивания во второй раз.

Меня так и терзали мысли о том, что же на самом деле происходило в отношениях между моими новыми друзьями. Эмиль сохранял дистанцию с Тамирой: пропустив её вперед, он соблюдал расстояние между ними. Я же сторонилась их обоих – в воздухе так и висело напряжение.

Когда же столь странное празднование окончания тестирования подошло к концу, я была очень рада, что все начали расходиться. Попрощавшись с Ритой и Риком и договорившись о том, что завтра в этом же месте и в тоже время, и помахав Тамире, я решаю пробежать ещё пару кругов в одиночестве.

Убедившись, что никто не остался, я начинаю бежать, ощущая удовольствие от бега. Конечно, одна я бы не смогла так подготовиться к экзамену в академию, но и заниматься в такой обстановке становилось с каждым днём всё неприятней. Но нужно отдать должное Рите – благодаря ей я стала не только хорошо бегать. Та строгость, с которой она подходила к каждодневной тренировке, помогла выработать внутреннюю дисциплину и полюбить физические нагрузки. Для меня это оказалось полезным, хоть мой внутренний голос и противился указаниям Риты. Иногда мне хотелось послать Риту куда подальше, но я знала, что одной мне будет сложно, не только сдать экзамен, но и жить в совместной казарме первый год. Со Стеф всё было иначе. Сегодня она не стала заниматься вместе со всеми, и в открытую высказала Рите, что та стала много себе позволять. Может быть, Стеф просто не хочется в академию? Или у неё совершенно другие планы после школы, о которых она не хочет говорить?

Пробежав уже три круга и начиная бежать четвертый, я внезапно замечаю Эмиля сидящим на одной из уцелевших трибун стадиона. Он внимательно наблюдал за мной, подперев подбородок руками. От внезапности того факта, что у меня всё это время был зритель, я спотыкаюсь и падаю, вовремя выставив руки.

– Как ты, Лив? – Эмиль уже стоит, возле меня, тяжело дыша. – Всё нормально? – обеспокоенно спрашивает он.

Правая рука саднит, но самое главное, что я не подвернула ногу.

– Да, всё нормально. Что ты здесь делаешь? Ты же ушёл самым первым, – настороженно интересуюсь я.

Что он хотел от меня? Мы никогда не болтали с ним, лишь обменивались парой реплик, когда были все вместе.

– Я увидел, что все уже прошли, а тебя нет. Подумал, не случилось ли чего… – он нервно взъерошил свои каштановые волосы.

– Вернулся, а ты бегаешь и решил тебя дождаться.

– Так почему ты решил меня дождаться?

– Ты закончила? А то начинает темнеть, а путь не самый приятный.

Он нервно усмехается, и оглядывается по сторонам.

– Да, думаю, пора домой, я увлеклась.

Мы идем молча, так не получив ответа на свой вопрос, я внимательно рассматриваю руку в наступающих сумерках. На левой ладони лишь небольшие царапины, а вот на правой течет кровь из полученной раны от валявшегося камня. Надеюсь, это не создаст мне проблем на экзамене.

– Слушай, Лив. Я хотел тебя о чем-то спросить. – Неуверенно начинает Эмиль.

– Спрашивай, – напрягаясь всем телом, отвечаю я, ожидая неприятный разговор.

– Почему ты решила поступить в академию? – не сводя с меня глаз, спрашивает он.

– Мне нужна хорошо оплачиваемая работа, – без раздумий отвечаю я, – чтобы обеспечить не только себя, но и брата.

– Но неужели нет другого варианта?

– Нет, – так же без раздумий отвечаю я, – у нас нет дома, а если я стану офицером, то только так смогу рассчитывать на ипотеку.

Эмиль задумавшись не находит что мне ответить на это.

– Почему ты решила поступать именно с Ритой? – возобновляет свой допрос мой сопровождающий.

– Потому что вместе легче. Разве не так?

– Да, вместе легче, но с Ритой… – сделав ударение на её имени, Эмиль вновь смотрит на меня в ожидании ответа.

– Рита здорово мне помогла.

После паузы, не дав себя перебить Эмилю, я продолжаю:

– Она перегибает палку порой, и в последнее время много командует, но я многому научилась за этот месяц только лишь благодаря её советам. У меня никогда бы не получилось подготовиться так в одиночку. Мне действительно нужно поступить и если судьба подкинула такой шанс, то я должна им воспользоваться.

Сумерки сгущаются, и заброшенные бараки по обе стороны дороги, становятся ещё мрачнее. Эмиль наверняка меня осуждает за подобное лицемерие. За всё время со дня нашего первого знакомства с Ритой, я ни разу не возразила ей, даже когда она явно перегибала и грубила.

Эмиль запускает левую руку в волосы и тяжело вздыхает:

– Зря ты так.

– О чём ты?

– Ты ведь ничего не знаешь о Рите.

– Мне кажется того, что я знаю, мне достаточно.

– Я уверен, что нет.

Я смотрю на Эмиля в ожидании, когда он начнет говорить, но он молчит. Не выдержав, я нарушаю тишину, воцарившуюся между нами:

– А почему ты решил поступить в академию? Тем более в компании, которая тебе не приятна?

– Компания мне приятна, а вот Рита нет.

В сумерках, приходится всматриваться в лицо собеседника, чтобы понять, какие эмоции оно выражает. Я стараюсь идти ближе к Эмилю, но и без этого отлично вижу, что он хмурится. Беседа так и не возобновляется, и я отворачиваюсь от Эмиля, потеряв надежду на продолжение разговора.

Темнота, окутавшая дорогу, делала разваливающиеся строения жуткими: впадины оконных проемов в наступающей ночи казались особенно зловещими. В пустующих бараках словно оживала жизнь с наступлением вечера и, на первый взгляд, безлюдное место заполнялось кем-то невидимым. Вдруг заговоривший Эмиль заставил меня вздрогнуть от неожиданности:

– Рита не всегда была частью нашей компании. Только последние два года. Она сама себя пригласила, – Эмиль глухо смеётся, – когда Траведи заболела, Рита решила что только она сможет занять пустующее место.

– Подожди, что? – грубо перебиваю его я.

– Ага, тебе не послышалось, Лив, – кажется, Эмиль улыбнулся, – мы дружили с Траведи и Риком с детства. Потом, спустя пару лет, в класс перевели Стеф и мы стали всё время проводить вчетвером. Рита пыталась обратить внимание Рика на себя, а Траведи это злило не на шутку. Всё так изменилось…

Эмиль резко обрывает свой рассказ, погрузившись в воспоминания. Я не нарушаю тишину, давая ему побыть наедине с его мыслями, а себе время на переваривание услышанного.

Значит, Рита и Траведи поменялись местами, а Эмиль всё ещё не смог с этим примириться? Или было что-то ещё, из-за чего Эмиль так не любит Риту?

Сквозь плотную крону деревьев, стали виднеться огни высоток. Я, стараясь оттянуть время и услышать продолжение, сбавляю шаг, но Эмиль наоборот – ускорился. Мысленно я задалась вопросом: а так ли мне нужно знать продолжение того, что случилось дальше? Нужны ли мне подробности, если всё, что мне нужно – это поступление?

Я ускоряю шаг и нагоняю Эмиля, приняв для себя решение, не вмешиваться в их конфликты. Все эти события никак со мной не связаны, к тому же прошло так много времени, что даже Эмилю глупо ворошить прошлое. Сейчас он наверняка жалеет о своих откровениях перед мало знакомым человеком, который открыто признал, что всё, что ему нужно – это компания на первое время для выживания в новом месте.