Многие, но не я.
По-моему, все девушки из Уиклоу рано или поздно возвращаются к родным пенатам и к своим матерям.
– Линди-Лу – дочурка Марси. Я остаюсь с ней пару раз в неделю. Если хочешь освободить немного времени для себя, Натали, я могу посидеть с обеими. Где одна – там и две. Спроси кого угодно – лучшей няньки тебе не сыскать!
Олли завороженно глядела на Фейлин. Да и я наверняка смотрела на пожилую женщину точно так же. Вот из-за таких соседей, как она, я и перебралась обратно в Уиклоу. Ради того, чтобы Олли повсюду окружали друзья, я готова примириться с тем, что все суют нос в мои дела, бередя старую рану.
– Огромное спасибо за великодушное предложение, Фейлин, но я сейчас редко куда-нибудь выхожу.
– Уверена, скоро у тебя появится много интересных занятий. Комитеты не справляются, и дела в городе идут неважно. Чтобы жизнь снова закипела, нужна молодая, горячая кровь. Без молодежи никуда. Ты бы очень помогла! Док говорит, что в Монтгомери ты активно участвовала в общественной жизни.
Это правда. Я была членом всевозможных организаций: от Общества историков и Национального объединения дочерей Конфедерации[2 - Национальное объединение дочерей Конфедерации (англ. United Daughters of the Confederacy) – общественная женская организация, занимающаяся в основном поиском и сохранением информации о войне между Севером и Югом.] до христианской общины и Молодежной лиги[3 - Международная ассоциация молодежных лиг (англ. Association of Junior Leagues International) – некоммерческая женская образовательная организация, занимающаяся улучшением социальной, культурной и политической жизни в обществе.], но ушла оттуда, когда мои попытки забеременеть наконец увенчались успехом.
Теперь я с ностальгией вспоминаю свои увлечения и жалею, что их забросила.
– Просто позови, когда тебе нужна будет помощь, и я сразу примчусь, – улыбнулась Фейлин. – Какая хорошенькая у Олли повязка! Чудо! Надо купить такую внучке. Линди-Лу – настоящий ангелочек, но у нее лысинка прямо как у мистера Лейзенби.
Головку Олли украшала нарядная сатиновая лента с коралловым цветком из шифона. Эту повязку я сшила только вчера.
– С удовольствием сделаю такую же для Линди-Лу.
Фейлин изумленно расширила глаза.
– Так ты сама ее смастерила? Ну конечно же! Ты унаследовала талант Сили к рукоделию. Твоя матушка – настоящая искусница! А уж какие у нее изумительные лоскутные одеяла! Да, пожалуйста, сделай повязочку для Линди-Лу. А лучше две. Нет, три! Три в самый раз. Все разных цветов. Сколько с меня?
– Я не возьму с вас денег. Пусть это будет подарок. – Хотелось как-то отблагодарить Фейлин за ее участие и поддержку.
– Глупости! Я настаиваю. – Фейлин, прищурившись, пристально поглядела на меня. Не знаю, что в тот момент отразилось на моем лице. Может, жалкие остатки изорванной в клочья гордости. А может, воспоминание о смехотворной сумме на моем банковском счете. – Давай так: одну повязку ты мне подаришь, а за две другие я заплачу.
– Договорились.
Очень удачный компромисс.
– Прекрасно! – Фейлин сложила ладони пирамидкой, соединив пальцы обеих рук. – Жду не дождусь увидеть, как твои повязочки будут смотреться на Линди!
– Я вам их занесу через пару…
– Собачка! – вдруг воскликнула Олли и наклонилась вперед так сильно, что едва не вывалилась из коляски. – Собачка!
Я обернулась.
К нам направлялся высокий мужчина. На шее у него висела навороченная фотокамера с длиннофокусным объективом. За ним бежала красивая, напоминающая шелти собака бело-тигрового окраса.
Фейлин захлопала в ладоши.
– Ну и ну! Кэм Колбо собственной персоной! Как я тебе рада! Последний раз мы встречались… когда? В Рождество? Дай-ка я тебя обниму!
– Мы виделись неделю назад, у здания суда, на кинопоказе. – Кэм расцеловал Фейлин в обе щеки. – Вы ведь прекрасно помните.
– Ох, и правда. Запамятовала! – Фейлин подтолкнула меня локтем и многозначительно приподняла брови. – Ничего не могу с собой поделать. Так и тянет немного пококетничать, понимаешь? Кэм – такой милашка!
– Фейлин, ну перестаньте, – перебил ее Кэм. – Я сейчас покраснею от смущения.
– Это все равно будет незаметно, – возразила Фейлин. – У тебя усы и борода загораживают пол-лица. Скрывают всю красоту. Это чертовски обидно! Когда ты их уже сбреешь?
В ее голосе звучала такая досада, что я невольно улыбнулась. Лично мне даже понравилось, что Кэм небрит, но свое мнение я оставила при себе.
Кэм не ответил, поскольку общее внимание на себя отвлекла Олли.
– Собачка! – снова прокричала она, восторженно ерзая в коляске.
Кэм нагнулся и обратился к Олли:
– Его зовут Ривер. Хочешь погладить?
– Осторожнее, – предупредила я.
– Не волнуйтесь, Ривер не кусается, – успокоил меня Кэм.
– Я переживаю не за дочку, а за Ривера. Олли еще не умеет рассчитывать силу. Пару раз она чуть не выдрала мне все волосы.
Кэм с удивлением взглянул на меня, а потом рассмеялся.
– Все будет в порядке. – Он потрепал Ривера по ушам.
Пес лизнул руку Олли. С радостным визгом малышка потянулась и погладила его по голове.
– Собачка, собачка, собачка!
– Только посмотрите на них! Уже подружились, – заметила Фейлин. – Натали, вы знакомы с Кэмом? Он живет в горах.
– Нет.
– Вот я глупая! Конечно, не знакомы! Тебя же не было в Уиклоу пять лет, а Кэм приехал сюда из Теннесси только год назад.
Мужчина протянул мне огромную мозолистую ладонь.
– Кэм Колбо.
– Натали Уокер. – Несмотря на недюжинную силу, рукопожатие Кэма было мягким и нежным, как будто он очень старался случайно не причинить мне боль. – А это Олли.
– А полностью – Оливия-Ли, – пояснила Фейлин. – Но, согласись, имя Олли звучит невероятно мило! Натали – дочь Сили и Дока Линден. Она вдова, Натали, я имею в виду. Потеряла мужа чуть больше чем год, семь месяцев и три дня назад. Около того. Мэттью Уокер плавал на лодке и утонул. Несчастный случай. Ужасно.
– Мне очень жаль. – Кэм нахмурил темные, густые брови. – Примите мои искренние соболезнования.
Мне захотелось немедленно исчезнуть. Нырнуть вниз головой в какой-нибудь канализационный люк.
– Спасибо.