Оценить:
 Рейтинг: 4.6

Театр мистерий в Греции. Трагедия

Год написания книги
2014
<< 1 2 3 4 5
На страницу:
5 из 5
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Как говорил сам Эсхил, «сколь могущественны кровь и титул!..» «Лишь Зевс один свободен!»

10. Дионисийское вдохновение

Античные комментаторы видели в произведениях Эсхила явную связь с Дионисийскими мистериями.

Поправляя замечание Горгия* о том, что «Семеро против Фив» – это «драма, переполненная Аресом», Плутарх утверждал: лучше было бы сказать, что все произведения Эсхила «переполняет Дионис».

Среди сохранившихся фрагментов девяти трагедий Эсхила, поставленных по мифу о Дионисе, есть одна вызвавшая много обсуждений фраза: «Зеркало для тела – это отполированная бронза, зеркало для души – это вино». Афиней, не колеблясь, утверждает, что Эсхил писал свои трагедии в состоянии «опьянения». Верно ли это?

Нам это кажется сомнительным.

В пику тем, кто хочет оправдать свои собственные слабости примерами художников и писателей, постоянно пребывающих в состоянии опьянения или даже под воздействием наркотиков, мы заметим, что, судя по данным современной статистики и художественным произведениям современников, прибегавших к алкоголю и наркотикам в поисках вдохновения, подобное вдохновение никогда не рождает ничего величественного. Пьяным являются уж точно не боги, а материализации их собственных страстей, подсознательных страхов и более или менее искаженных отражений реальности.

Дионис-Вакх

Некоторые исследователи утверждают, что жрецы древних религий использовали наркотики, чтобы вызвать видения и пережить парапсихологический опыт. Возможно, иногда бывало и так. Ведь если человек, желающий преодолеть ограничения тела, некоторое время находится в помещении, насыщенном парами ладана, он начинает испытывать ощущения, которые помогают ему воспринять то, что обычно невидимо. Но между этим состоянием и тем, которое требуется, чтобы написать, например, «Прометея прикованного», лежит непреодолимая пропасть.

Одиссей

Эзотерики считают, что воздействие алкоголя или любого наркотика вызывает расширение эфиров, которые окружают физическое тело. Это энергетическое тело (которое сегодня можно увидеть с помощью так называемой камеры Кирлиана*), расширяясь, рвет образующую его защитную энергетическую сеть, открывая проход, в обычных ситуациях закрытый, астральным лярвам* и любым формам низших вибраций. Однако читатель вправе спросить: не могут ли подобным образом проходить и другие, более высокие и тонкие формы энергии, способные вдохновить на создание прекрасного? К сожалению, нет. Тонкие, возвышенные энергии по своей природе не нуждаются ни в каком аномальном расширении, чтобы проходить сквозь окружающие нас эфиры. С другой стороны, душа, которая их естественным образом воспринимает, ничем не «оглушенная», а открытая, чистая и здоровая, улыбается богам и принимает их благословение и вдохновение.

Сцена из Дионисийских мистерий

(из книги: James Millingen, Peintures antiques de vases grecs, 1817)

Поэтому мы полагаем, что дошедшие до нас трагедии Эсхила обязаны своим существованием не опьянению, а возвышению духа.

Гомер, который во многом был образцом для Эсхила, рассказывает нам в «Одиссее», как хитроумный Улисс, запертый со своими спутниками в пещере циклопом Полифемом, выдавил сок из винограда, а из забродившего сока сделал вино. Вино это, выпитое гигантом, заставило его поглупеть и одурманило до такой степени, что Улисс смог воткнуть в его единственный глаз раскаленный на огне кол; Полифем ослеп и не смог задержать свою добычу. Аллегория весьма прозрачна.

Горгона

(музей Урсино, Катания)

С другой стороны, вино, которое в умеренных количествах может поднять дух и помочь человеку смело встретить опасность, как символ использовалось в Мистериях Диониса – подобно тому как много веков спустя в христианстве божественная кровь символически превращалась в вино в чаше для причастия. Но очевидно, что опьяневший священник не способен отправлять службу.

В мистериальных обрядах культа Диониса-Вакха (связь между этими двумя различными божествами весьма преувеличена, поскольку Вакх является скорее психопомпом*, инфернальным божеством) уже использовалось превращение крови в вино и наоборот. Об этом мы можем судить по многочисленным рисункам на блюдах и чашах классической и эллинистической эпох. С кисти винограда чудесным образом струится вино, которое иногда пьет олень, священная жертва, для подготовки своей искупительной крови. На фаянсовом блюде из Великой Греции*, которое мы можем увидеть в музее Родриго Каро*, изображен Вакх, размахивающий двумя отрубленными головами Горгоны – символами зла или зеркала, которое ослепляет нас. Головы эти, однажды побежденные, источают свою нечистую кровь, которая, смешиваясь с вином, стекающим со священных гроздьев, преображается и делает возможной экологическую перестройку Вселенной. Поэтому, по представлениям Гомера, горизонт, созданный из вина, смешанного с морской водой – своего рода кровью Земли, – образует Первичный Океан, искривленное пространство-время, в котором происходит счастливое воссоединение всех вещей и явлений.

Сцена из Дионисийских мистерий

(из книги: Sir William Hamilton, Collection of engravings fr om ancient vases, vol. I–IV, 1791)

Кровь-вино воскресения является частью метафизического символа, за которым скрыто нечто гораздо более глубокое, чем просто неумеренные возлияния. И если Эсхил и был опьянен, то это был «дионисийский энтузиазм», то есть особое «состояние благодати», которое позволяло ему улавливать определенные духовные архетипы, диктуемые его Музой, Мельпоменой, подлинной Великой Матерью трагедии.

Сцена из Дионисийских мистерий

(из книги: Sir William Hamilton, Collection of engravings fr om ancient vases, vol. I–IV, 1791)

Мюррей одновременно и прав и неправ, когда говорит, что Эсхил творил не осознанно, а в порыве дионисийского вдохновения.

Круазе утверждает, что мало у кого из драматургов свобода гения сочетается со столь жесткой дисциплиной, как у Эсхила. Каждое его произведение является результатом расчета и размышлений, взвешенного и осознанного творчества. Эсхил «творит по совершенно выстроенному предварительному плану».

Возлияния оракулу Аполлона

(из книги: Sir William Hamilton, Collection of engravings fr om ancient vases, vol. I–IV, 1791)

Безнадежное дело – пытаться высказывать здравые суждения о гениальном творце и его уникальных творениях. В каком-то смысле судить об Эсхиле, Вергилии, Леонардо или Вагнере так же сложно, как о марсианах. Они совершенно не похожи на нас, по крайней мере, своим духовным миром, позволяющим им входить в контакт с Иной Реальностью, о которой мы уже неоднократно упоминали. Они подобны падающим звездам, которые рождаются, пролетают и умирают во мраке ночи, рассыпаясь мириадами ярких огней, редких, непривычных для наших глаз цветов на своем причудливо изогнутом и роковом пути. А мы, застигнутые врасплох этим чудом и находясь в особом душевном состоянии, спешим, вспомнив старые традиции, обратиться к невидимым силам с тремя заветными желаниями.

Те, кого вдохновил Платон, могли бы пожелать себе стать мудрее, лучше и справедливее*… Если эти желания сбудутся, возможно, мы сможем понять или, по крайней мере, чуть яснее почувствовать послания этих сверхлюдей… а возможно, и последовать им.

Глава III

Идеи

Джан Лоренцо Бернини (1598–1680)

Голова Медузы (Капитолийский музей, Рим)

11. Философские и религиозные идеи

Насколько нам известно, до Эсхила ни одно из широко распространенных воззрений не использовало мифы как проводники идей. Этот путь избрал также и Еврипид. Именно философский взгляд создавал мост между Мистериями и тем, что могли почувствовать и понять непосвященные люди. Одновременно трагедия, заставая зрителя врасплох, пробуждала его собственную интуицию и заставляла задуматься. Трагедия педагогична в самом высоком смысле этого слова.

Согласно М. Р. Лида*, «и Эсхил, и Еврипид были поэтами идеи. Эсхил сочетает потрясающий лиризм с теологическим и этическим размышлением, Еврипид – теологическую и этическую мысль с утонченным прозаическим духом. Не таков Софокл, он стоит особняком, он – поэт универсальной человеческой реальности. Софокл рисует реальность, показывает зрителю величайшие проблемы, не стремясь понять или объяснить их. Из трех трагиков Софокл наиболее классичен, наиболее близок к Гомеру: в его произведениях все соразмерно, в них царит мир и гармония.

Ученик софистов Еврипид среди этих трагиков – самый большой интеллектуал.

Создатель трагедии Эсхил – самый лиричный, его манера изложения наиболее символична, в силу того что свои идеи и размышления он хочет выразить посредством художественных образов. Это поэт теологического и этического конфликта».


<< 1 2 3 4 5
На страницу:
5 из 5