Хрестоматия по литературе. 6 класс

Илиада. Песнь восемнадцатая. Изготовление оружия (Отрывок)

<…>

И Гефесту Фетида, залившись слезами, вещала:

«Есть ли, Гефест, хоть одна из богинь

на пространном Олимпе,

Столько на сердце своём перенесшая

горестей тяжких,

Сколько мне, злополучной,

послал сокрушений Кронион!

Нимфу морскую, меня покорил человеку земному,

Сыну Эака; и я испытала объятия мужа,

Как ни противилось сердце: уже тяжёлая старость

В доме его изнуряет. Но скорбь у меня и другая!

Зевс даровал мне родить и взлелеять единого сына,

Первого между героев!

Возрос он, как пышная отрасль;

Я воспитала его, как прекраснейший цвет

в вертограде;

Юного в быстрых судах отпустила на брань к Илиону

Ратовать храбрых троян; и его никогда я не встречу

В доме отеческом, в светлых чертогах супруга Пелея!

Ныне, хотя и живёт он, и солнца сияние видит,

Должен страдать; и ему я помочь не могу

и пришедши!

Деву, которую сыну избрали в награду ахейцы,

Снова из рук у него исторг властелин Агамемнон.

Грустный по ней, сокрушал он

печалию сердце; ахеян

Сила троян до судов отразила и в стан заключённым

Им выходить не давала. Старейшины воинств ахейских

Сына молили и множество славных даров предлагали.

Сам он, правда, от воинств беду отразить отказался,

Но героя Патрокла своим он доспехом одеял;

Друга на битву послал и великое воинство вверил.

Билися целый день перед крепкою

башнею Скейской.

Был бы в тот день Илион завоёван, когда бы могучий

Феб разносившего гибель Менетия храброго сына

В первых рядах не повергнул и славы Гектору не дал.

Вот для чего прихожу и к коленам твоим припадаю;

Может быть, сжалишься ты над моим

краткожизненным сыном;

Может быть, дашь ты Пелиду и щит,

и шелом, и поножи,

Также и латы: свои потерял он, как друг его верный

Пал от троян; и теперь – по земле он

простёртый тоскует!»

Ей немедля ответствовал Амфигией знаменитый:

«Будь спокойна и более сердцем о том не крушися.

О! да могу Ахиллеса от смерти ужасной далёко

Столь же легко я укрыть, когда рок его

мощный постигнет,

Сколь мне легко для него изготовить

доспехи, которым

Каждый от смертных бесчисленных будет

дивиться, узревший!»

<…>

И вначале работал он щит и огромный и крепкий,

Весь украшая изящно; кругом его вывел он обод

Белый, блестящий, тройной;

и приделал ремень серебристый.

Щит из пяти составил листов и на круге обширном

Множество дивного бог по замыслам

творческим сделал.

Там представил он землю, представил и небо, и море,

Солнце, в пути неистомное,

полный серебряный месяц,

Все прекрасные звёзды, какими венчается небо:

Видны в их сонме Плеяды, Гиады и мощь Ориона,

Арктос, сынами земными ещё колесницей зовомый;

Там он всегда обращается, вечно блюдёт Ориона

И единый чуждается мыться в волнах Океана.

Там же два града представил он

ясноречивых народов:

В первом, прекрасно устроенном,

браки и пиршества зрелись.

Там невест из чертогов, светильников

ярких при блеске,

Брачных песней при кликах,

по стогнам градским провожают.

Юноши хорами в плясках кружатся;

меж них раздаются

Лир и свирелей весёлые звуки; почтенные жёны

Смотрят на них и дивуются,

стоя на кры́льцах воротных.

Далее много народа толпится на торжище; шумный

Спор там поднялся; спорили два человека о пене,

Мзде за убийство; и клялся един, объявляя народу,

Будто он всё заплатил; а другой отрекался в приёме.

<…>

Город другой облежали две сильные рати народов.

Страшно сверкая оружием. Рати двояко грозили:

Или разрушить, иль граждане с ними

должны разделиться

Всеми богатствами, сколько цветущий

их град заключает.

Те не склонялись ещё и готовились к тайной засаде.

Стену стеречь по забралам супруг

поставив любезных,

Юных сынов и мужей, которых постигнула старость,

Сами выходят; вождями их и́дут Арей и Паллада,

Оба златые, одетые оба златою одеждой;

Вид их прекрасен, в доспехах величествен,

сущие боги!

Всем отличны они; человеки далёко их ниже.

К месту пришедшие, где им казалась удобной засада,

К брегу речному, где был водопой

табунов разнородных,

Там заседают они, прикрываясь блестящею медью.

Два соглядатая их, отделясь, впереди заседают.

Смотрят кругом, не узрят ли овец

и волов подходящих.

Скоро стада показалися; два пастуха за стадами,

Тешась цевницею звонкой, идут,

не предвидя коварства.

Быстро, увидевши их, нападают засевшие мужи;

Грабят и гонят рогатых волов и овец среброрунных:

Целое стадо угнали и пастырей стада убили.

В стане, как скоро услышали крик

и тревогу при стаде,

Вои, на площади стражей стоящие, быстро на коней

Бурных вскочили, на крик поскакали

и вмиг принеслися.

Строем становятся, битвою бьются по брегу речному;

Колют друг друга, метая стремительно медные копья.

Рыщут и Злоба, и Смута, и страшная Смерть

между ними:

Держит она то пронзённого, то не пронзённого ловит,

Или убитого за ногу тело волочит по сече;

Риза на персях её обагровлена кровью людскою.

В битве, как люди живые, они нападают и бьются,

И один пред другим увлекают кровавые трупы.

Сделал на нём и широкое поле, тучную пашню.

Рыхлый, три раза распаханный пар;

на нём землепашцы

Гонят ярёмных волов, и назад и вперёд обращаясь;

И всегда, как обратно к концу приближаются нивы,

Каждому в руки им кубок вина, веселящего сердце,

Муж подаёт; и они, по своим полосам обращаясь,

Вновь поспешают дойти до конца

глубобраздного пара.

<…>

Так изукрашенно выделав щит и огромный и крепкий,

Сделал Гефест и броню, светлее,