Искала пропитание на свалках, подбирала что валялось.
Но выжила, хотя и исхудала, свисала шерсть клоками,
Какой-то шубой рваной в сильные морозы прикрывалась.
И вот пришла весна, забрезжила надежда на спасенье,
Ей показалось это лучшим временем, что помнила в году.
В проталинах ручьи журчали, птицы с юга прилетели,
На солнце припекало. Вздохнув, подумала: «Теперь не пропаду».
Однажды утром почуяла какое-то движенье,
Насторожилась вдруг, по ветру утреннему носом повела.
Девчушка мелкая в кудряшках, смелая на удивленье,
С соседней дачи видимо, на территорию её зашла.
Увидев собачонку, по-детски мило улыбнулась.
– Привет, собачка, как твои дела? – спросила.
Инстинкт какой-то материнский у животного проснулся,
Навстречу вышла. А девчонка снова улыбнулась мило.
Вдруг вспомнились дворняжке давние обиды,
Когда, ласкаясь, наивно так же подбегала на удачу.
Взамен тычки, ругательства и лица с злобным видом.
Внезапно зарычав, оскалилась, схватила девочку за платье.
Та, заревев, с разорванным подолом убежала.
Отец, увидев, молча, взяв топор, к сараю подошёл.
– Пап, нет. Сама я виновата, – отца девчушка умоляла,
Вцепившись в куртку крепко. Взяв за руку, домой её отвёл.
– Она хорошая, – без умолку дочурка щебетала, —
– И умная, ей просто в жизни чуть не повезло.
Давай покормим, наверное, плохого много повидала.
– Ну, ладно. Спать ложись, смотри – уже темно.
Луч солнца утреннего робко осветил сарай сквозь щели.
Собака потянулась, вылезла на волю из-под двери, села.
У ветхого забора стояла миска с тем, что люди не доели,
С опаской подошла, понюхала, не удержавшись тут же съела.
На следующее утро вновь всё так же повторилось,
Вот только убегала прочь, лишь люди приближались.
Но с каждым днем боялась меньше, ближе подходила.
Привыкла потихоньку, и в день один дала себя погладить.
Проснулось всё хорошее, что в глубине души скрывалось,
Хоть и не принято считать, что у собаки есть душа.
Поправилась, лосниться стала шерсть, красивой оказалась
Дворняга беспородная. Казалось, что сбылась её мечта.
С хозяйской дочкой непоседой быстро подружилась,
Частенько, вечерами по округе допоздна гуляли вместе.
Сбылось, о чем подумать не могла, от счастья голова кружилась,
Любили, привечали, гладили, играли с ней, и было что поесть.
Бывало, убежит по полю далеко, на горизонте чёрной точкой
Виднеется, не сразу и заметишь без бинокля иль очков.
Но свистнут, и обратно голову сломя к хозяевам несётся,
Без силы, высунув язык, довольно, запыхавшись, брякнется у ног.
А иногда, проснувшись рано, нетерпеливо у калитки ждёт,
Привяжется, весь день как хвостик ходит за людьми.
Присядут отдохнуть, о ноги потереться тут же подойдёт,
Уляжется поодаль, и благодарно с трепетом глядит.
Прошла пора беспечная, моментом лето пролетело.
Засобирались дачники домой, обратно в город.
Уныло вслед машине отъезжающей собака одинокая смотрела.
Сидела на тропе, не замечая моросящий дождь и наступавший холод.
Ты не узнаешь…
Всё. Ты ушла. Так тихо, незаметно.
Скандала не было, упрёков и обид.
Сложила вещи, и ушла, не хлопнув дверью,
Не потрудилась даже что-то объяснить.
Исчезла навсегда из моей грешной жизни,
Переживать, вернуться умолять не буду.
Стараясь судорожно выкинуть тебя из мыслей,
В душе всё ж понимаю, что навряд ли позабуду.
Твой образ и моменты жизни вместе
Останутся надолго где-то в памяти моей.
Ты никогда не догадаешься при встрече
Случайной, что осталось от тебя во мне.
Стук сердца с размеренного ритма не собьется,
Не дёрнется от чувства мускул даже на лице.
Вот только позабытое мгновеньем пронесется,
Позволив выступить предательской слезе.
Правда
Давным-давно, в те времена, когда на свете
Ещё не знали о существовании людских существ
На нашей голубой безоблачной планете
Всем чувства правили равновеликие, сошедшие с небес.
Власть их была настолько безгранична,
Что не было сомнений в истинности бытия.
Настолько было правильно вокруг и чисто,
Казалось вечно такой будет благодатная Земля.
Любовь всегда уравновешивала ненависть,
Печаль уравнивала радость, горе – счастье,
Испуг вразрез шел смелости, а преданность —
Предательству, как ясный день альтернативой был ненастью.
Никто впоследствии так и не смог узнать,
Куда всеобщая гармония исчезла как-то вдруг.
Мир на планете с этого момента навеки в прошлом стал,
В заклятого врага внезапно превратился лучший друг.
Любовь и ненависть напротив в злобе встали,
А с ними разделились чувства, близкие по духу.
Мечи, секиры острые, клинки булатные достали.
Плоть рвали, кровь текла. Пощады никому в бою не будет.
Порядки боевые лошадей нетерпеливо бьют копытом.
В грязи смешалось то, что жило лишь недавно.
Счёт потеряли искалеченным телам, и воинам убитым.
Предательство сгубило верность кровожадно.
С рассветом ранним яростная битва снова наступила.
Кроваво красный солнца диск бойцов жег, что сражались.
Сменивший его месяц, трупы павших осветил.
В живых после резни жестокой мало оставалось.
Страх проникал коварно в сердце армии, воюющей за свет,
Но смелость не давала панике рассудком овладеть.
В молчанье гробовом тьма резала, колола ратников в ответ.
Собравши урожай богатый, мрачно улыбалась смерть.
Казалось, не хотел день новый на планете наступать,
Нет оправдания царящему вокруг ужасному насилью.
На месте убиенных новые вставали, продолжая исступлённо убивать.
Сомнение одолевало тех, кто был с любовной силой.
Но вера и надежда укрепляли стойкость их.
Гнев, злоба, неприязнь жесткостью особой отличались.
Не чуяли воюющие, как пороки души отравив,
Пред смертью неминуемой добро и зло в единое смешали.
И только правда не свела ни с кем в тот день меча,
Была всех выше. Между небом и землёй над столкновением парила.
Оплакивая павших, не способная ничем солдатам помешать
Уничтожать. Но только в ней скрывалась подлинная сила.
Окончен бой. Поднявшись в небо, солнце встало.
Погибли чувства, пустыми и ненужными став навсегда словами,
Значение свое утратив. Бесчувственная жизнь везде настала.
И только правда, смысл имея, незримо меж людей по-прежнему летает.
Море
Море волнуется, море шумит,Волны на берег скалистый швыряет.Парусник буре навстречу летитГордо, как будто б с судьбою играя.Хлопает парус, и мачты скрипят,Шквалистый ветер беснуется зря.Кормщик бесстрашно стоит у руля,Ждет моряков вожделенно земля.Что тебя манит в бескрайней воде,И почему раз за разом тоскуешь,Гладь безграничную видишь во сне,Только неделю на суше пробудешь?Вновь позабудешь зарок молчаливый,Данный в трагический час роковой,Когда, как щепку, корабль твой стихияГонит на скалы с крушащей волной.Внять же был должен предостереженью,Крах нагадала цыганка в порту.Не ожидал, что простое волненье,В шторм превратится, жизнь перечеркнув.Но просчиталась старуха с клюкою,Есть в мышцах сила, и воля крепка.Снасти стонали, с перстом божьим споря,Смерть укротил ты, сдержавши штурвал.Стихло безумие рвущихся волн.Зеркало мирно колышущих водДо горизонта. Смысл скрытый дошел.Море – безмерное чувство свободы.
Пропасть
Она, дрожа, боялась вниз смотреть,
Стояла молча на краю обрыва.
В лицо дул свежий предрассветный ветер.
Лицо мальчишечье в воспоминанье всплыло,
Которое на их единственном свидании вчера
С насмешкою жесткой саркастично улыбалось,
Безжалостно и холодно в его пленительных глазах
Ложь, равнодушие, бесчувствие читались.
Над чувствами её он просто посмеялся,
Когда ему призналась в самом сокровенном.
Токсичным жгучим ядом растекалось
Надменное пренебрежение по венам.
Небесно-дождевые лились слёзы
Стекали капая, и на щеках девичьих
Перемешались. Небо, как казалось, тоже
Рыдало хлестким непрекращающимся ливнем.
Предательски тряслись её колени,
Кружилась жутко от волненья голова.
Ну всё, жизнь просто тупо не сложилась,
Вперед шаг сделать, и проблема решена.
Шаг в темную зияющую пропасть.
Сквозь силу не смотреть в неё старалась.
Кричала ветру, свой не узнавая голос,
По ветру локоны и платье развевались.
Гладь озера там, где-то в глубине, манила.
Уже над темной бездной ногу занесла.
Но кто-то сзади молодой и сильный,
Схватив, уверенно отнес от края на руках.
Увидела его, открыв свои глаза.
– Как ты меня, подруга, напугала, —
Любимый парень, приобняв, сказал.
От счастья у обрыва, чуть дыша, стояла.
Свершилось то, о чем боялась и мечтать —
Как в сказке принц возлюбленную спас.
Хоть понимала, что единственной увы не стать,
Но слезы радости катились из счастливых глаз.
Вблизи дыхание взволнованное ощущала,
Почувствовала вкус приятный влажных губ.
Вдруг, оттолкнув, навстречу смерти побежала,
От края оттолкнувшись, улетела в пустоту.
– Вот дура, – молвил парень, отвернувшись.
Сквозь зубы сплюнув, сигарету закурил.
Она была одна из многих, но осталось чувство,
Что сильно так никто его так в жизни не любил.
Актеру
Уходите… А так мечталось верить
Словам, эмоциям, телодвижениям и жестам
Неискренним как оказалось, но проникновенным,
В фантазию, что в глубине души навек пропала где-то.
Спектакль окончен. Безукоризненно сыграли вроде бы.
Быть может, кто-то смотрит Вам восторженно во след,
Но, голову склонив, в который раз со сцены Вы уходите.
Беда лишь в том, что искреннего нет у Вас внутри доверия к себе.
Игра блестяща, зал театра в вашей власти,
А дома быт обыкновенный до обиды.
Герой на сцене – в жизни просто обыватель,
Который вечерами от однообразия совсем разбитый.
Домой спешите, каждый день надеясь на чего-то,
Семья обычная, такая как у всех простых людей.
Здесь всё неправда, ведь изнутри познали истины трактовку —
Смысл жизни, который зрителю пытались объяснить игрой своей.
Вы проживали судьбы в пьесах много раз.
Любили, изменяли, умирали, горевали, и смеялись.
Не верите в людские чувства, их сотню, или больше раз сыграв,
Уходите, не попрощавшись, а я бы с Вами с удовольствием остался.
Вера
Она была простой девчонкой,Но отличалась с детских летТем, что считала только БогаЛюбви достойным на Земле.Перед святыми образамиЕй открывался жизни смысл.Пусть многие не понимали,Другой не видела судьбы.Умна, довольно миловидна,С людьми легко всегда общалась,Меж одноклассников харизмой,Невероятной отличалась.Казалось, среди молодёжиСвятого мало что осталось,Но Вера шалопаев дажеКакой-то силой привлекалаДуховной. Утром, просыпаясь,С несмелым утренним лучом,Блаженно в душу проникалиЗаветы божьи, что отцомСвятым, ещё в воскресной школе,В далеком детстве донесли,И послушание святоеНесла в божественной любви.День выходной пришел незримо.Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: