Оценить:
 Рейтинг: 0

Закат христианства и торжество Христа

<< 1 2 3 4 5 6 >>
На страницу:
3 из 6
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

    Л. К. Стейплз

Как наиболее плюралистическая из человеческих институций, религия имеет наибольшее количество определений: от рациональных – «религия учреждается мудрыми законодателями в интересах общественного блага» или «религия суть коллективное бессознательное» – до мистических, эзотерических или эстетических. Такое многоообразие естественно, ибо религия пронизывает все сферы жизни.

Религия – множественна: каждый – сознательно или бессознательно – творит Бога сам. Скажи мне, кто твой Бог, и я скажу, кто ты. Как только не обретают Бога: рвением, нирваной, самоистязанием, трудом, покорностью, насилием, преследованием еретиков, благостью, молчанием, распятием, наукой, искусством, атеизмом… Способов добыть Бога бесконечное множество, пределов выбору – нет!

«Религия есть такое мышление о мире и такое мирочувствование, которое психологически разрешает контраст (лучше сказать – конфликт) между законами жизни и законами природы».

Сёрен Киркегор: «Лишь религиозное может при помощи вечного довести до конца человеческое равенство: человечность; богоугодное, существенное, немирское, подлинное, единственно возможное равенство – да будет в том его величие – религиозно, оно и есть истинная человечность».

Архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Шаховской): «В отличие от животных, человек свои высшие ценности удостоверяет не чувствами тела, а жизнью духа – верой».

Религия – это порыв человеческого духа к вечности и бесконечности, к непреходящим ценностям. Здесь поток идет свыше, с неба. По словам отца Александра Меня, религия является формой культивации божественного дара нашей духовности. Древний завет между Богом и человеком построен на вере-доверии Авраама: «Да, я принимаю и внимаю». Религия, вера – это доверие к бытию, целостное его принятие, осознание правильности мироустройства, причем основанием религиозной веры человека может быть исключительно персональный духовный опыт, но никак не церковь, соборность или наследство.

Религия – поток вдохновения, плодотворная и животворящая сила. Достаточно одного того, сколько произведений искусства создано религиозным подъемом, чтобы оправдать религиозность. Религия – основа и стержень культуры: нет религии, нет культуры. Сам мировой процесс религиозен, с религиозным чувством должно его принимать и наблюдать, участвовать в нем своим трудом. Для огромного количества людей Бог – последняя надежда и мощный оплот в жизни. Трудно чем-либо заменить такие функции религии, как утешение, бессмертие души, религиозное вдохновение, спасение, духовная защита.

Без Бога Мир так же пуст, как человек без души. Божественное, священное необходимо человеку для того, чтобы не возвратиться в пещеры. Доказательства бытия Божьего изжили себя, потому что вера зиждется на интуиции, а не на расчете. Для меня духовное начало мира доминирует над материальным, а Бог существует, потому что размышления и интуиции о Нем лежат в основе духовной культуры человечества и неизменно сопряжены с высоким духовным напряжением. Вот почему мне по душе мысль Джона Темплтона: «Я верю в действующую силу Бога, которая удерживает на своем месте каждый атом Вселенной, – в Любовь!»

Для меня Бог – не просто источник духовности или любви, но то великое, во что превращается наше сознание, выходя за пределы нашего понимания. Для меня Бог – это главный ответ на вопрос Мартина Риза «Почему всё вообще существует?»

Вера, религия должна быть продуктивной, то есть, по словам И. А. Ильина, – «одухотворять, очищать, укреплять, растить, углублять и образовывать духовный опыт». Ильин считал, что вера принадлежит к самым глубоким, таинственным и духовно-драгоценным состояниям человека: «Это есть благодатное переживание великой душевно-художественной ценности и жизненной силы, которым надо дорожить, которое надо беречь и к которому не следует подходить, умничая и произволяя».

Вера дает разуму меру глубины, любви и окончательности; а разум дает вере энергию чистоты, очевидности и предметности. Разум, разрушающий веру, – не разум, а плоский рассудок; вера, восстающая против разума, – не вера, а пугливое и блудливое суеверие.

«Религиозный опыт» – это ориентация сознания на духовный рост, продуктивность, ответственность, вдохновение, очищение, благодарение, творчество, духовно-значительные акты. Религиозность не есть сочинение себе Бога, но обретение Его в себе.

Настоящий религиозный опыт требует от человека душевного очищения и углубления, духовной гибкости, сердечной полноты, смирения, непрерывного совершенствования. Узреть Бога значит воспринять реальное Совершенство сущее «в небесах», начав с совершенных реальностей земли и восходя от ее индивидуальных фрагментов, от единичных «лучей Божиих» к их сущему первоисточнику (И. А. Ильин).

Религия – водительница душ, учительница жизни, соборность народа. Религия – «с вязь с тем, что тебя основало, с тем, что тебя хранит и спасает, исходя из чего ты живешь».

Религия рождается из потребности ориентации в жизни, из необходимости ее понимания. Без религии, то есть без такой ориентации, люди живут в душевном разброде, живут убого и несчастливо. Хотя вера неизмерима и неконъюнктурна, религия призвана отвечать на вызовы современности, поэтому религиозная мотивация – это дела, а не догмы и слова. Вот почему так опасна унификация и догматизация веры. Разные взгляды не являются препятствием на широкой дороге к Богу – они только еще больше расширяют ее.

Свидетельствует Николай Бердяев: «Христианство освободило человека от власти космической бесконечности, в которую он был погружен в Древнем мире, от власти духов и демонов природы, оно поставило его на ноги, укрепило его, поставило его в зависимость от Бога, а не от природы. Но на вершинах науки, которые только и стали достижимы при независимости человека от природы, на вершинах цивилизации и техники человек сам открывает тайны космической жизни, раньше от него скрытые, и обнаруживает действие космических энергий, раньше как бы дремавших в глубинах природной жизни».

Религия необходима, потому что все величайшие и важнейшие проблемы жизни неразрешимы в своей основе, потому что само познание берет начало в той немыслимой глубине, где сознание соединяется с божественной первоосновой, потому что, как бы глубоко мы ни проникли в эти мистические глубины, человек все равно останется в заблуждении перед Господом. Я не отрицаю психологической предрасположенности людей к религии, но вижу ее причину не в легковерии, а, наоборот, в «сложноверии» – глубинном, бессознательном понимании бесконечной сложности мира по сравнению с рисуемой современной наукой. Для меня отрицание религии – это утверждение рациональной примитивности мироустройства. Скажем, такой, какой является объяснение феномена любви химическими реакциями внутри организма. Самообман – не религия, самообман – примитивная рассудочность, выдающая себя за всю полноту бытия.

Карл Саган считал, что религия монополизирует присущие человеку чувства удивления и восхищения природой, которые должна удовлетворять наука. Я полагаю, что наука и религия в этом отношении вполне совместимы, ибо в основе обеих лежит вера, а Бог – это ключ к природе и человеку. Естественное и сверхъестественное не противостоят одно другому, но находятся в единстве – естественное рождается из сверхъестественного по мере углубления нашего понимания природы. Бог – непостижимая абсолютная истина, дорога к которой – эволюция веры и познания. Кстати, именно это сказано в заключительной фразе книги Стивена Хокинга «Краткая история времени»: «И тогда мы прочтем мысли Бога».

Для атеиста за пределами естественного мира ничего не существует, для человека религиозного – не существует самих границ, для него Бог – безграничность мира. Некогда Фултон Дж. Шин патетически воскликнул, что никто в мире не отдаст жизнь за Млечный Путь. Здесь явная подмена понятий: Бог – не Вселенная, а ее глубина, запредельность, многоплановость, эволюционность, смысл, красота, ценность, духовность.

Религия – свободная зависимость, добровольная сопричастность Христу, ощущение себя органом Бога, выражаемое словами: «Что-то живет через меня». Религиозные чувствования, религиозные потребности человека укоренены в самых глубоких пластах бессознательного: пытаться доказать их истинность или ложность средствами разума – проявление человеческого неразумия. Это как если бы измерять глубину человеческой психики метрами или часами.

В отсутствие Бога человек замыкается в рационализме собственного эго, теряет душу, впадает в нигилизм и отчаяние, приходит к идее абсурда собственного существования. Утрата трансцендентных и мистических оснований человеческой жизни чревата утратой самой человечности, божественных основ бытия, единства божественного и человеческого начал.

Бог и логика несовместимы, аргументы теологии и атеизма – профанация веры. Но даже Паскаль, как никто понимавший тщету логики в теософии, не избег прагматизма. Верить или не верить? Есть Бог или нет Бога? Раз, основываясь на разуме, вы не можете держать пари ни за, ни против, взвесьте проигрыш и выигрыш, рассуждает Паскаль. Вот так называемый «аргумент пари» Паскаля – его знаменитые «весы»: «Потерять вы можете две вещи – истину и благо; поставить в заклад можете тоже две вещи – свой разум и свою волю, свое сознание и свое блаженство. Взвесим выигрыш и проигрыш, принимая положительное пари, что Бог есть. У вас два исхода: если вы выиграете, вы выигрываете всё; если же вы проиграете, то не теряете ничего. Поэтому без всяких колебаний держите пари, что Бог есть».

Рене Декарту неоднократно приходилось отвечать на следующий вопрос: может ли атеист быть математиком, уверенным в точности и правильности своих доказательств? Ответ Декарта однозначен: не может!

Религия – глубинная компонента человеческого духа, тот великий и таинственный источник, из которого рождаются верования, мифы, сакральные тексты, величайшие интуиции, прозрения, откровения, инсайты, вообще – динамические импульсы и биоритмы нашей высшей жизни. Поэтому отказ от религии и веры – это добровольная самокастрация, оскопление собственного духа.

Религия неслучайно сохранила роль консолидатора общества – она укоренена в социуме в силу своей способности откликаться на глубинные потребности человека. Можно сказать, что религия всегда задевала божественные струны в душах людей.

Религия, Библия, Евангелия объединяли раздробленные народы, а религиозная музыка и хоральные мелодии всегда были живой силой, обращающей жителей в граждан и аморфную массу – в личности, остро переживающие свое персональное «Я».

Религия – способ видения жизни, интерпретации бытия, указания смысла, цели и ценности существования человека. Не имея непосредственного доступа к «последним основаниям», человек в дополнение к «опыту жизни», хаосу и непредсказуемости существования, вынужден обращаться к «высшим порядкам», трансцендении, холизму, целостному видению бытия.

По словам Т. П. Бёрка, функция религии и состоит в том, чтобы принести порядок и единство в упомянутый хаос, предложив общую интерпретацию, которая к тому же выглядит цельной и убедительной. Переход от частных и конкретных видений жизни, даваемых знанием, к общим и единым является «логически оправданным» и «человечески необходимым».

Мне представляется, что здесь более важно единство трансцендентности и имманентности, приписываемое Богу, но и свойственное человеку. Трансцендентность – не главный атрибут Бога, но присутствие сверхчувственного и магического в недрах человека, «последняя глубина» всего человеческого опыта. Я убежден в том, что трансцендентность – не надмирность или запредельность, но последние глубины человеческого.

Религия для меня – институт, имеющий дело с божественными глубинами опыта, которые еще не нашли своего объяснения. Кстати, атеистически настроенный Зигмунд Фрейд понимал, что религиозные фантазии о духовных силах трансцендентного мира связаны с глубинами человеческого подсознательного.

Свидетельствует Д. Робертсон: «Необходимость имени „Бог“ доказывается тем, что существуют глубины нашего бытия, которые не может или не хочет признать натурализм».

Собственно, религия и претендует на такие глубины жизни как чувство неистощимой тайны, понимание конечного смысла существования и непобедимую силу безусловной самоотдачи.

Если мы пытаемся изгнать их в божественных образах, они возвращаются в образах демонических… Существуют глубины откровения, проблески вечности, сознание святости и священности, уверенность в безусловном, сверхчувственном и выходящем за пределы обычного опыта. Всё это невозможно объяснить в чисто натуралистических категориях без искажающей редукции. Существует Глагол Божий, «Так говорит Господь», и его слышат пророк, апостол и мученик, а натурализм объяснить его не может[10 - Автор цитирует книгу Джона Робертсона Honest to God («Честный – Богу»).].

Эволюция религиозного сознания – это религиозный модернизм, переоценка ценностей, преодоление табу, освобождение жизни духа от дурацких оков «мнения», моральное освобождение от предрассудков, если хотите, – духовный эксгибиционизм, достигаемый исповедальностью, открытостью, поселением Христа в себе…

Как и все прочее в этом мире, религия развивается; религиозная свобода – первейшее из средств совершенствования религиозных чувств. Чем совершеннее религия, тем человечней человек. Фанатическая религия – сигнал из первобытности. Религия – это эволюционная человеческая деятельность, и те, кто недостаточно понимает это, не должен встречать закат той или иной религии как катастрофу.

Как сказал Ричард Бартон[11 - Ричард Бартон – суфий, автор поэмы «Касыда».], удел всех организованных религий одинаков: «…Они возникали, воцарялись, боролись, а потом исчезали, подобно тому, как разрастается и исчезает в мире звук колокольчика верблюда». Надо иметь в виду, что человек именует добром то, что ему нравится, а злом то, что ему неприятно или приносит вред. Но эти понятия изменяются в зависимости от места, времени и людей. Знаете, «правоверие» опасно еще и тем, что слишком часто путает добро и зло, то, что нравится одним и не нравится другим. Любое «правоверие» суть чистая идеология, причем крайне опасная: «правоверные» – самые зашоренные и несправедливые люди в мире.

«Неужели вы полагаете, что Бог – католик? – некогда спрашивал ироничный Георг Кристоф Лихтенберг. И добавлял: – Удивительно, как охотно люди сражаются за религию и как неохотно живут по ее предписаниям». Джонатан Свифт блистательно развил мысль: «У нас много религий для того, чтобы ненавидеть друг друга, но мало, чтобы любить друг друга». И еще: «Любовь к Богу нередко разрастается до ненависти к людям» (Фридрих Риккерт).

У Бога действительно нет религии[12 - Автор цитирует М. Ганди.]. Вот что по этому поводу писал Махатма Ганди:

На основании долгих размышлений и опыта я пришел к выводу, что: 1. всякая религия истинна; 2. всякая религия заключает в себе некоторые заблуждения; 3. все религии почти так же дороги мне, как мой индуизм. Я отношусь к другим верам с таким же благоговением, как к своей собственной. Я поклоняюсь Богу через служение народу.

Не бывает «ложной» веры – бывает порочный духовный опыт, всегда сопровождаемый нетерпимостью, бескомпромиссностью, агрессивностью, авторитарностью, страхом, морализаторством, мотивацией наказания, сверхусердием в служении, негативными чувствами, закрытостью, ожиданием грядущей награды, бегством от мира и от себя, депрессивной пассивностью, консерватизмом и догматизмом церковной жизни. Не без оснований отец Александр Шмеман называл неочищенную и непросветленную религиозность средоточием демонизма.

Вообще же религия и вера, защищающие догматизм, ханжество, мракобесие, обскурантизм, предрассудки и привилегии клира, – саморазрушительны.

Американский публицист Сэм Харрис в бестселлере «Конец веры: Религия, террор и будущее разума», написанном по следам теракта 11 сентября 2001 года, жестко критикует все разновидности религиозной веры за то, что они не стремятся к совместимости и терпимости, не только порождая конфликты цивилизаций и препятствуя созданию здорового мирового сообщества, но приводя к религиозным войнам и международному терроризму.

Как только религия называет себя истинной, а все другие ложными, начинается ее закат. Притязания церкви на «истинного бога» свидетельствуют только о ее неразвитости. То, что примитивный человек принимает за «истинную веру», как правило, является зашоренностью или фанатизмом, потому что Бог не имеет ограничений, рамок и конфессиональной принадлежности. «Русский Христос» – просто нонсенс, потому что Христос всемирен и надмирен. Самые фундаменталистские из религий характеризуются самыми суровыми правилами поведения людей и следуют принципу «Расплата за грехи – смерть». Поэтому неудивительно, что они воспитывают фанатиков и экстремистов. Тоталитарные секты обычно рождаются в лоне таких церквей.

Церковь стремится превратить человека в автомат, разум его – в секрецию, а душу – в пустые слова. Религиозные разногласия – состязания в невежестве, когда каждый выдает свою тусклую лампу за свет яркого солнца[13 - Скрытое цитирование суфийской поэмы «Касыда» Ричарда Бартона.]. «Ложные учителя и обманутые ученики напрасно преследуют миражи пустыни, в изнеможении возвращаясь назад. Они являются жертвами собственного воображения»[14 - Одна из идей суфизма.].

Кстати, исламский суфизм, при всей молодости этой религии, привлекателен трансконфессиональной терпимостью и непрерывностью, выраженной в стихах поэта:

Семена суфизма
были посеяны во времена Адама,
дали ростки во времена Ноя,
расцвели во времена Авраама,
Начали развиваться во времена Моисея,
Созрели во времена Иисуса,
Дали чистое вино во времена Мухаммада.
<< 1 2 3 4 5 6 >>
На страницу:
3 из 6