Деньги

Он обращался к двум девочкам у песочницы, лепившим куличики. Девочки подняли головы. Их лица, веснушчатые, с большими глазами не выражали ни удивления, ни страха, ни даже любопытства. Как смотрят на неисправный механизм. Они кивнули почти синхронно, и их взгляды, одинаково пустые и осуждающие, уставились на Аркадия.

– Да, Сергей Сергеич, совсем дегенераты, – произнесла одна из них.

–Потерянное поколение, – добавила вторая, волоча за собой тряпичную куклу за ногу.

–Чего? – Аркадий физически почувствовал, как реальность под ним дрогнула.

–Ничего! – отрезал карапуз, и в этом «ничего» была вся тяжесть бюрократического бесправия. – Внуки, кто твои? Ты из какой квартиры?

Аркадий почувствовал, как земля уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Он оглянулся, ища точку опоры, логики. На лавочке у подъезда сидела парочка. Мужчина и женщина, лет шестидесяти на вид, в простой одежде. Аркадий сделал шаг в их сторону.

– Эй, товарищи! Это ваши… дети? Объясните ему…

Парочка встрепенулась. Их глаза, секунду назад сонные, расширились в животном ужасе. Они вскочили как по команде, и не глядя друг на друга, побежали прочь, странно шаркая ногами.

– Нет, вы только гляньте! – тон карапуза стал визгливо-торжествующим. – Он ещё и к младшим пристаёт!

Из подъезда вышла женщина с восторженно-радостным лицом, на вид лет тридцати, в жёлтом детском платьице в ярко-красный горошек. Проходя мимо, она кивнула карапузу:

– Доброе утро, Сергей Сергеевич!

Тот деловито, как директор, кивнул в ответ.

– Девушка! – шагнул к ней Аркадий. – Вы знаете этого… ребёнка? Объясните, что ему надо?

Женщина остановилась. Её взгляд скользнул с Аркадия на карапуза и снова на Аркадия, наполняясь смущением.

– Сергей Сергеевич – наш старший по дому, – сказала она тихо, как бы извиняясь. – Ты тут накуролесил, вот он и ругается. Он добрый, просто скажи, что больше не будешь.

–Чего не буду? – не понял Аркадий.

–Он больше не будет, Сергей Сергеевич! – быстро, испуганно выпалила женщина и, вцепившись Аркадию в руку, потащила его прочь от подъезда.

–Смотри, Лариска, под твою ответственность! – донёсся им вслед тонкий, но неумолимый голосок.

Женщина потянула его к небольшому скверу. Сквер был обычным: качели, горка, пара скамеек. В центре, на постаменте из грубого бетона, возвышался памятник. Не Ленину и не воину-освободителю. Это был Синий Трактор. Тот самый, из мультика. Ядовито-голубой, с улыбающейся мордой и огромными колёсами. Краска на нём уже облупилась, обнажив ржавый металл, но он всё равно сиял неестественной голубизной под блёклым солнцем. На скамейке у его подножия валялись несколько потрёпанных плюшевых зверей и пластиковое ведёрко.

Женщина развернулась, и на её лице снова расцвела беспечная улыбка.

–Привет, я Лариска!

–Аркашка, – буркнул он.

–Аркашка-какашка! – залилась она звонким, чистым смехом, и в её глазах светилась неподдельная радость одиннадцатилетней девочки, запертой в теле взрослой женщины.

–Оригинально, – проворчал Аркадий, но углы его губ дрогнули.

–Ты смешной! – фыркнула она.

–Где тут сигареты продают?

–В «Детском Мире», за домом. Пойдём, я покажу!

Магазин «Детский Мир» был похож на «Красное и Белое» но словно пропущенное через лупу детского восприятия. Полки ломились от бутылок, но на этикетках сияли мультяшные герои. Водка «Давайте жить дружно» с котом Леопольдом. Пиво «Ну Погоди!», коктейль «Смешарики» с целой вереницей героев мультфильма, с разными вкусами. Медовуха «Маша и Медведь». Аркадий замер перед настройкой «Дуремар. На лечебных пиявках», где тощий персонаж с сачком строил ему глазки. Лариска, причмокивая, взяла из, холодильника банку пива «Весёлые пузырьки» с нарисованным смеющимся бегемотом.

За кассой, на высоком стуле, сидела девочка лет семи, сосредоточенно подсчитывая что-то на калькуляторе. Рядом мальчик, чуть старше, строго следил за порядком. Аркадий молча протянул купюру-каракулю. Девочка, не глядя, взяла её, приложила к какой-то светящейся панели, которая мигнула зелёным, и швырнула ему пачку сигарет «Чебурашка» с ушастым силуэтом на бледно-жёлтом фоне. Шрифт на пачке был стилизован под «СAMЭL». Сдачу она отсчитала фантиками от каких-то конфет и тремя гладкими стёклышками, похожими на морскую гальку.

На улице он закурил. Дым оказался просто дымом, горьким и знакомым. Лариска, пристроившись рядом, протянула ему открытую банку.

–Будешь?

Он взял и залпом осушил тёплую, сладковатую жидкость. Она захныкала, но когда он отдал ей фантики и стёклышки, мгновенно просияла, бережно спрятав сокровища в свою бисерную сумочку.

Они стояли на улице обычного спального района. Узнаваемые панельные пятиэтажки, серый асфальт и фонари. Но всё это было тотально, до основания, перерисовано. На глухой торцевой стене дома во всю его высоту синим баллончиком был выведен динозавр с глупой улыбкой и подписью «I'll be back». Окна первого этажа были обведены неровными разноцветными рамками, как в детской раскраске. На асфальте яркой несмываемой краской были нарисованы классики с цифрами. На стене трансформаторной будки чьей-то старательной рукой была изображена сложная, многоэтажная схема «как дойти до солнца», со стрелочками и пояснениями неразборчивым почерком. Воздух вибрировал от этой немой, навязчивой активности. Казалось, сама реальность была покрыта плёнкой детского перманентного восторга, слой за слоем.

Отсюда была видна соседняя улица, уходящая вперёд. И там, на перекрёстке, возвышалась огромная, в три человеческих роста, фигура плюшевого медведя. Тот самый, коричневый, с нашитыми чёрными пуговицами-глазами и растянутым в доброй улыбке ртом. Он сидел, прислонившись спиной к девятиэтажке, и его голова почти касалась балкона четвёртого этажа. Медведь был потрёпан, из его бока торчала клочьями серая вата, но он смотрел на мир с неизменным, идиотским благодушием. Вокруг него, как вокруг древнего идола, копошились маленькие фигурки людей.

– Это что? – пробормотал Аркадий.

–Мишка? – Лариска посмотрела туда же, равнодушно. – Он всегда там был. С ним фотографируются.

Мозг Аркадия лихорадочно пытался совместить несовместимое: утилитарность панельных многоэтажек и это безумие спонтанного, гигантского детского творчества.

– Тебе сколько лет? – спросил Аркадий Лариску.

–А что такое лет? – искренне удивилась Лариска.

–Когда ты… родилась?

–Пробудилась? – она поправила его с важным видом отличницы. – У меня только первый этап от Пробуждения. Детство.