Экстрасенс в СССР 2
– Кто там у тебя?
– Да так, один экспериментальный клиент. Учусь на нём людей от алкогольной зависимости лечить, – шёпотом ответил я. – Об этом и хотел с вами поговорить.
– Ты и так можешь? – удивилась знахарка.
– Похоже, могу.
– А долго кодировка действует? – понятно, что Матрёна сразу уловила тему. – А то «торпедо», который в ЛТП колют, очень специфическое лекарство. Слышала, что где-то алкоголиков начали гипнотизировать. Но не верю я во всё это. Если человек сам твёрдо не решил бросить пить, то любой способ временный. Они потом ещё сильнее заливать начинают и сгорают быстрее.
– С момента воздействия прошло два дня. Полёт нормальный. Пациент покупает горючий продукт, пробует, но организм его не принимает, – шепчу в ответ.
– Алёшенька, милок, это замечательно! Знакомая уже три года просит целебную настойку сделать, которая от водки да самогона отваживает. Сын у неё спивается. Похоже, теперь я знаю, где взять секретный ингредиент, которого раньше не хватало, – бабка явно улыбается, хоть я её и не вижу.
– Матрёна Ивановна, а сколько знакомая за эту настойку денег даст?
Проводить сеансы кодирования бесплатно я точно не собираюсь. Одно дело – помочь тяжелобольному, и совсем другое – лечить людей от пороков. Не умеешь пить, просто прекрати употреблять алкоголь. Не верю я во все эти россказни про сложность. Адекватный человек ради семьи и просто нормальной жизни способен преодолеть тягу к выпивке. Иначе его банально устраивает положение дел. Или это конченый эгоист, плевать хотевший на страдания жены и детей. Кстати, Соколов шёл по той же опасной дорожке. Лёха начал потакать своим слабостям, заливая всё бухлом, ещё и теоретическую базу под это дело подвёл.
– Она не бедная, так что нас не обидит. А желающих бросить пить хватает. Вернее, жён и матерей пьяниц. Знаешь, давай тянуть не будем. Завтра сразу после работы подъезжай. Я к этому моменту отвар приготовлю и пациентов соберу. Ты не против?
– Раз по финансам не обидят, то буду. Смену на заводе отработаю и примерно к полседьмого прикачу.
– Хорошо, буду ждать с блинами и сметаной.
Едва я договорил, из комнаты рядом с туалетом вышла Галина Сергеевна, работница городского дома культуры. Уставившись на меня, она поправила бигуди и погрозила пальцем:
– Алексей, почему так долго занимаешь телефон? Мне с минуты на минуту должны позвонить.
Повесив трубку, я не стал спорить, хотя за телефонную точку все комнаты платили поровну. Но почему-то местный серпентарий особо заострял внимание на моей персоне. Хотя за время моего проживания в коммуналке это третий или четвёртый разговор. И вообще, я месяц отсутствовал. Мысленно выдыхаю, постаравшись успокоиться. Ведь местное бабьё с огнём играет. Процесс запуска диареи мной уже освоен. Могу и не сдержаться. Останавливает только то, что сам потом в туалет не сходишь.
Вернувшись в каморку, я допил остывший чай и съел бутерброды. Потом проверил наличие во дворе красной «копейки» и начал собираться. А буквально через пять минут я уже ехал на «Урале», следя в зеркало заднего вида за мелькающим позади «жигулёнком».
Волкова прилипла как банный лист. Пришлось выкручиваться. Если просто от неё оторваться, то это вызовет дополнительные подозрения. Поэтому я доехал до дома родителей Рыжего, поставил мотоцикл у забора и вошёл во двор.
Едва я появился, пёс приветливо замахал хвостом. Потом из дома появилась тётя Тамара и сказала, что мужики ушли помогать соседям затаскивать новую мебель. В ответ попросил разрешения оставить мотоцикл и пройти через заднюю калитку к реке.
Получив одобрение, я миновал засаженный картошкой участок, выбравшись за забор. Ну а дальше дело техники. Пока Волкова ждала у тупиковой улицы, я обошёл её по параллельной и буквально через пятнадцать минут оказался на месте, где обнаружили заколку.
Я быстро нашёл вытянутый участок с зелёной травкой и несколькими высокими липами. Крестик на карте указывал место рядом с тротуаром. С момента находки улики прошёл почти год, и вряд ли здесь можно что-то найти. Но мне нужно попробовать определить точку отсчёта. Не знаю, как правильно назвать ситуацию.
Обойдя каждое дерево по кругу, потянулся к своему дару и попытался просветить почву. В отличие от тел пациентов, земля не пускала дальше пары сантиметров. В принципе, уже неплохо. Обойдя всё ещё раз, я за несколько минут обнаружил несколько пивных пробок, кучу бычков, крышку от консервной банки и монету в три копейки. Всё не то!
Однако я складывал всё найденное в одном месте, хотя не видел в этом никакого прока. Но когда потянулся за двумя утопленными в почву ключами на серебристом колечке, внезапно почувствовал, как палец кольнуло. Разряд как у пьезозажигалки, но он заставил меня буквально остолбенеть. В глазах тут же потемнело. И я снова увидел тёмное помещение, где теперь угадывались сразу два силуэта.
Глава 4. Кодировка
– Парень, ты чего? – незнакомый голос заставил разлепить веки.
Я обнаружил себя сидящим на траве, привалившись спиной к стволу дерева.
– Тебе плохо или пьяный? – спросил мужик лет сорока.
Судя по внешнему виду, автолюбитель, проходивший мимо со стороны кооперативных гаражей.
– Не, трезвый. Всё нормально, просто отдыхаю.
Мужик кивнул и побрёл к пятиэтажкам, что-то недовольно бурча себе под нос.
Поднявшись, я почувствовал, как раскалывается голова. Впрочем, постепенно становилось лучше. Посмотрел на часы и удивлённо присвистнул. Получается, я был без сознания почти полчаса.
И вдруг я понял, что до сих пор сжимаю в кулаке ключи. Кажется, меня шибануло после соприкосновения именно с ними. Похоже, не все улики здесь милиция собрала.
Пройдясь по вытянутому участку ещё раз, я внимательно всё осмотрел, пока ещё было светло. Бросилось в глаза старое повреждение на коре дерева, рядом с которым я нашел ключи. Такое ощущение, что кто-то не справился с управлением и легковая машина, перескочив через бордюр, врезалась в ствол. Несильно, но этого хватило, чтобы бампер рассёк кору.
Оглядев место получше, я призвал на помощь дар и обнаружил в траве две чешуйки хромированного покрытия. Не уверен, что небольшая авария относится к пропаже Маши, но надо собрать всё. Вытащив из кармана платок, я завернул в него кусочки шлифованного хрома и спрятал в карман. Затем рассмотрел ключи.
Вполне обычные, как от миллионов замков по всей стране. Я пользуюсь почти такими же ключами сейчас, как и в девяностые. Один жёлтый, второй серебристый. Потёртые от частого использования. Думаю, кроме моих отпечатков пальцев, других на них точно нет. Но я, кажется, знаю, как проверить, кому эти ключи принадлежат. Жаль, что прямо сейчас не получится. Тётя Валя наверняка дома. В моём случае нужны максимальные меры предосторожности. Надо бы вообще ключи припрятать и с собой не таскать.
Закончив с осмотром, я не решился прибегать к помощи дара ещё раз и направился к дому родителей Рыжего. Открыв неприметную калитку, обнаружил, что всё семейство в сборе. Санин батя спросил про мотоцикл, пришлось рассказать историю его появления. А затем тётя Тамара под одобрительные кивки мужской части семейства пригласила меня зайти в дом и сесть за стол. Отказываться нельзя, да и не хотелось. Поэтому я вместе со всеми поел вкуснейшие макароны по-флотски, а потом немного почаёвничал.
После этого Рыжий вытащил из сарая канистру бензина, заправил бак мотоцикла под крышку, а потом потребовал, чтобы я отвёз его в заводскую общагу на законное койко-место. Разумеется, мы сразу выдвинулись.
– Мамка деньги не отдаёт, – пожаловался друг, когда мотоцикл медленно проехал мимо затаившихся за поворотом «Жигулей». – Приказала половину полученного на заводе отдавать. Хочет всё на книжку мне положить. А остальное заставляет на одёжку потратить.
– Ну и в чём она неправа? – спросил я, а сидевший позади Рыжий хлопнул меня по шлему. – Тебе такая сумма в общаге на хрен? Ты наверняка договорился, что будешь проставляться. Вот тётя Тамара и переживает. Ей не нужно, чтобы ты всё заработанное за два месяца, включая колхозные рубли, за неделю прогулял. Какой смысл пахать как лошадь, чтобы потом всё быстро спустить на водку?
– Ну я же парням обещал!
– Вот и проставься, только грамотно. В пятницу после работы купи двадцатилитровую канистру «жигулёвского» и солёной рыбы. Да у вас весь этаж упьётся. Сам знаешь, будет пиво – мужики водку сами найдут. А тебе дёшево и сердито. Заодно никто слова плохого не скажет, а наоборот – оценят.
– Хорошо, такое мне подходит, – крикнул Саня и добавил: – Но кто-то недавно предлагал в ресторан сходить.
Я сразу подумал о ресторане «Чайка» при гостинице. Козырнее места в нашем захолустье нет. Или придётся ехать в Смоленск. К тому же можно подобрать время визита и как бы случайно пересечься с журналисткой. Надо подумать. С учётом того, что Волкова за мной следит, она и сама может пойти на контакт.
– Раз обещал, значит, сходим. Покажу, с какой стороны вилка должна лежать, а с какой ложка. Но тебе предварительно надо приодеться. Извини, Саня, но твоя мать права. Спортивный стиль в ресторане не прокатит. Так что кеды и олимпийку необходимо сменить на что-то модное.
– Хорошо! Схожу джинсы себе прикуплю, новую рубаху и штиблеты, – пообещал Рыжий.
Подрулив к общаге, находящейся невдалеке от завода, я высадил дружбана и неспешно покатил к дому. Немного отклонившись от маршрута, проехал мимо трёхэтажного дома тёти Вали. Откуда-то я помнил подъезд и теперь попытался угадать, на каком этаже она живёт. Правда, с наскока не получилось. Наводить справки об адресе нельзя. Поэтому придётся определять квартиру на месте, уловив момент.
Добравшись до дома, я в последний раз посмотрел на промелькнувшую красную «копейку» и ухмыльнулся. Ну вот неймётся человеку! Какой смысл бесполезно тратить время? Я ведь завтра в деревню рвану. Она поедет следом? А если мне придётся остаться там и вернуться в Яньково утром? Так, скорее всего, и будет.
Главное, что журналистка пока не уверена в моей вине, иначе сдала бы органам. Поэтому пусть катается.
Видимо, после обморока я держался на морально-волевых. Вторая волна отката резко настигла, как только за мной захлопнулась дверь конуры. В итоге пришлось закинуться цитрамоном и сразу лечь спать.
Всю ночь снилась чернота, в которой кто-то шевелился. И опять там была не одна, а две едва видимые фигуры.
Несмотря на то, что лёг рано, проснулся только благодаря будильнику. Одно хорошо – долгий сон подействовал позитивно. По крайней мере, сознание прояснилось и исчез даже намёк на слабость. А дальше захлестнула обычная рутина. Всё как обычно. Встреча со знакомыми в толпе, Саня, догнавший рядом с общагой.
* * *Смена прошла нормально. До обеда поговорил с начальником транспортного, сослался на то, что надо съездить в колхоз и доделать кое-какие дела. Севастьянов без проблем дал разрешение выйти в среду после обеда.
В столовой снова не было Светы Егоровой. Опять появилось беспокойство, но я не придал ему значения, ибо голова была забита совсем другим. Ещё Рыжий отвлёк, пристав с выбором джинсов. Лида снова включила режим равнодушия. Прочитал обрывок мыслей комсомолки, где она обвиняла меня в тупости, и малость прифигел. Она серьёзно?
Решил не заморачиваться, пустив ситуацию на самотёк, и продолжил работать. В итоге остаток смены прошёл нормально. Уже на выходе с проходной почувствовал чей-то нехороший взгляд. Естественно, это была тётя Валя. Она смотрела на меня из бокового коридора, думая, что не замечу.
Странная она. Хорошо, ты за мной следишь. Сразу возникает вопрос – зачем? Что это даст в глобальном смысле? Мобильных телефонов в этом времени нет, и Волкову не предупредить. Зато вызвать у меня опасения – легко.
После работы хотел быстрее сесть на мотоцикл и уехать, но на выходе меня поймал Саня:
– А я?
Вспоминаю, что утром обмолвился о поездке.
– Да без проблем, поехали, – тут же соглашаюсь.
Вместе веселее. И Рыжий не помеха, всё равно ничего не заметит, заодно отвлечёт на себя внимание.
У поворота в сторону посёлка в зеркале показалась красная «копейка». Интересно, поедет ли журналистка за нами? Через пару километров выяснилось, что благоразумие восторжествовало. Акула пера отстала. Может, решила поберечь подвеску?
Оно и правильно. Иначе я уже не знаю, как дальше делать вид, что её не замечаю. Тем более в посёлке это практически невозможно.
Хотя днём прошёл небольшой дождик, дорога уже высохла, и до дома Матрёны мы добрались к шести тридцати. Бабка обрадовалась, тут же принявшись накрывать на стол под яблоней. Незапланированный приезд Сани она восприняла нормально, сразу отправив его кормить поросят.
Как и обещала знахарка, нас ждали блины со сметаной, клубничное варенье, домашняя колбаса, сало и душистый хлеб со всяческой зеленью. Ну а после ужина подъехала клиентка. Серьёзного вида женщина на новеньком автомобиле «Нива ВАЗ-2121». Такую машину в этом времени я ещё не видел. Думал, их ещё не выпускают.
– Ну что, поехали? – властно произнесла дама, едва зайдя во двор.
– Клара Семёновна, а у тебя всё готово? – спросила бабка в ответ.
– Да, собрала пятёрку самых злостных алкашей. Сидят в конторе с бригадиром, думают, что их в очередной раз перевоспитывать будут.
– Ну, поехали. Давай, ты езжай вперёд. А меня Алёшка подвезёт на мотоцикле. Не дай бог, разолью у тебя в машине чего вонючего.
– Хорошо! Только не отставайте, дело-то важное.
Оставив Саню на хозяйстве, мы с Матрёной покатили следом за автомобилем.
– Это кто такая?
Ранее этой властной и явно зажиточной женщины я в колхозе не видел.
– Матвеева Клара Семёновна, директор лесхоза – ответила знахарка. – В здешних местах она второй человек после Жукова. А не видел ты её потому, что предприятие базируется в соседнем селе. Оно в два раза меньше нашего, но зато вокруг сплошные леса. Говорят, если бы у нас дорога нормальная была, то там давно бы цех по выпуску деревоплиты поставили. Лесовозы-то по своему колдобистому шляху ездят. А здесь придётся постоянно машины гонять и людей с разных мест возить. Ещё лет пятнадцать назад болтали про возможность проложить до обоих посёлков железнодорожную колею. Если бы сделали, то можно было б целый деревообрабатывающий комбинат строить. У нас же вокруг лесов столько, что выйдет пол-Франции накрыть.
И опять всё дело упирается в дорогу. Неужели деятелям из Смоленского обкома до такой степени плевать на местные реалии? Кстати, я заметил, что дорога между сёлами лучше, чем идущая в райцентр. Похоже, председатель и директор лесхоза совместными усилиями подсыпают, где надо, гравия и песочка. Только прямого выхода на асфальтовый завод у них нет.
Самое интересное – недавно я вспомнил, как в будущем ездил в эти места на автобусе. Один раз на рыбалку с друзьями, а второй – по какому-то поручению тёти Кати. Так вот, в девяностые эти дороги выглядели практически аналогично. Получается, до развала страны у советской власти руки до ремонта так и не дошли.
Эта Матвеева – тётка явно непростая. Примерно понимаю, какой контингент трудится на столь специфическом предприятии. На лесопилках, складах и цехах деревообработки работает тот же люд, что и в колхозах. А вот в бригадах вальщиков леса – по большей части бывшие сидельцы. Так уж у нас сложилось. И к этому контингенту нужен особый подход. Того, кто не умеет правильно обложить трёхэтажным матом и поставить на место, слушаться попросту не будут. Поэтому директор должен состоять из гранита.
– Алёша, давай обсудим, как лечить станем, – предложила Матрёна, когда в отдалении появились первые дома соседнего посёлка.
– Всё просто. Ты даёшь каждому по очереди выпить свои травы, а я буду сзади стоять. Там надо всего минуту. И у меня уже получается воздействовать на расстоянии, пусть и небольшом. Только предупреждаю сразу: как только всех пятерых закодируем, то сразу тикать придётся.
– Думаешь, мужики сразу поймут, что с ними сделали?
– Ага! Я до сих пор боюсь, что мой сосед узнает. Скандала и драки не избежать. Хоть я и спас человека, он этого сразу не поймёт. Или просто не захочет. У алкоголиков психика устроена странно.
– Ничего, прорвёмся. Есть правильные слова, чтобы людей в узде держать.
Добравшись до конторы лесхоза, которая была побольше, чем сельсовет, директор завела нас в медпункт. После коротких переговоров со знахаркой Матвеева крикнула бригадиру, чтобы прислал первого алкоголика.
Когда мужика в спецовке посадили на табурет, я стоял позади и делал вид, что рассматриваю таблицу окулистов для проверки зрения.
– Кривоносов! – грозно обратилась директор к мужику. – Месяц назад ты на коленях стоял и обещал, что больше ни одного запоя. Но снова неделю прогулял. Всё, даю тебе последний шанс! Готов закодироваться?
– Семёновна, я согласен. Кодируй. Только ведь не работает это. Не знаю, что с собой делать, как увижу пузырь, сразу с резьбы слетаю, – вроде как смущённо ответил помятый и небритый мужик лет сорока.
– Ничего, милок! Сейчас мы это дело поправим, – ласково пообещала Матрёна.
Знахарка открыла бутылку, наполненную настойкой, и налила в стоявший перед мужиком гранёный стакан грамм сто. В нос сразу шибануло целым букетом запахом с небольшой толикой алкоголя.
– Пей! – приказала бабка.
Работяга понюхал содержимое стакана и, учуяв спиртное, округлил глаза:
– Семёновна, не обессудь, если снова в загул уйду. Ты сама предложила.
– Пей! – рявкнула Матвеева, и мужик, вздрогнув, опрокинул настойку.
К этому моменту его голова для меня стала полупрозрачной. Я спокойно отсёк все волны импульсов, устремившихся к центру удовольствия.
Проглотив зелье, Кривоносов сморщился, словно выпил какую-то гадость. Сидевшая рядом Матрёна придвинулась ближе к пациенту и начала быстро что-то шептать ему на ухо.
– Ну всё. Можешь идти, – знахарка махнула рукой.
Удивлённый алкоголик схватил выпавшую из рук кепку и направился к двери.
– Это всё? – недоверчиво спросила директор.
– Да! Клара Семёновна, давай следующего, – произнесла бабка, не дав Матвеевой опомниться.
Таким же образом мы провели ещё пять сеансов кодирования. При этом я так и простоял на одном месте. Всё происходило почти одинаково, лишь с небольшими вариациями. Матвеева произносила короткую речь, алкоголик давал обещание. Затем Матрёна наливал сто грамм настойки, а я отрубал каналы получения удовольствия. И только одному здоровому мужику по имени Толик директор пригрозила штрафными санкциями.
Когда мы закончили, я почувствовал лёгкое головокружение. Но так как применение дара оказалось минимальным, особо не переживал. Доедем – поем, высплюсь и завтра буду как огурец.
– Матрёна, а ты уверена, что всё сработает? – спросила Матвеева с сомнением.
– Даю год гарантии, – уверенно ответила знахарка. – Если кто за это время сорвётся, приезжай, я деньги верну. А чтобы проверить эффект – вот, возьми.
Знахарка вытащила из сумки бутылку водки «Коленвал» за три рубля шестьдесят две копейки.
– Сходи и налей им по стопке. Посмотри, что будет, – предложила бабка с улыбкой.
Матвеева взяла водку со стаканом и вышла. Вернувшись через несколько минут, директор без слов кивнула и полезла в сумочку. Достав пачку двадцатипятирублёвок, она отсчитала двенадцать купюр и положила перед знахаркой. Та, не пересчитывая, завернула деньги в платочек.
Выйдя в коридор, Матрёна передала мне половину денег и побрела к выходу. Я двинулся за ней, а по дороге заглянул в Ленинскую комнату. Там шестеро хмурых мужиков сидели перед открытой бутылкой водки.
– Матрёна Ивановна, уходим, а то сейчас как начнётся, – поторопил я знахарку, но она также неспешно начала устраиваться в коляске.
– Сегодня они точно за нами в погоню не бросятся, – уверенно заявила бабка.
– Это почему?
– Потому что заговор я им правильный на ушко прочитала. Если не хотят стать слабыми по мужской части, то лучше мне на глаза не попадаться. С претензиями тоже не стоит приходить.
– Всё-таки это зверство. Мужиков всех радостей лишать, – произнёс я, когда мы отъехали.
– Всё правильно, для мужиков это расстройство. Но пить беспробудно тоже неправильно. Ведь у всех жёны и дети, которые на это безобразие смотрят. Пьянство – вот настоящее зверство. К тому же мы предотвратили множество нехороших дел, которые они по пьяной лавочке могли сотворить. А кого-то спасли от реального срока за уголовку.
– А если они потом придут и попросят их раскодировать?
– Зачем? Кстати, а ты сможешь назад всё вернуть?
– Скорее всего, да, – отвечаю неуверенно. – Но скажу сразу, вход – рубль, а выход –два, умноженное на пять.
Когда мы подъехали к дому Матрёны, заморосил дождик. Хозяйка посмотрела на сгущающиеся тучи, сделавшие небо совершенно чёрным. Повезло, что успели доехать. Освещение между сёлами, вообще-то, не предусмотрено. Ну и ехать в ливень по лужам – то ещё удовольствие. Хорошо, что я додумался отпроситься у начальника. Вдруг завтра дороги размоет, и мы с Рыжим застрянем.
– Полночи будет лить, поэтому оставайтесь спать в бане. Заодно поговорим, а то чую я, что ты какой-то замученный. Расскажешь, что случилось.
Не знаю как, но Матрёна смогла понять, что в моём настрое что-то изменилось. Предложила помощь, и я был этому рад.
Глава 5. Пропавшая
– Лёша, Саньке пора спать, – заявила Матрёна, когда мы вернулись. – А с тобой милок, пойдём-ка поговорим.
Зайдя в каменный мешок с печкой, она включила свет и, сев за стол, указала на стул, стоящий напротив:
– Давай сначала о наших делах, – предложила она.
– Да без проблем. Не думал, что директор лесхоза столько за кодировку заплатит, – признался я.
– Так Матвеева не со своих отдала, а из чёрной кассы предприятия. Конечно, могла бы себе забрать, но для общей пользы ей не жалко. Эти мужики, если кодировка не слетит, хорошо работать будут. И лесхозу прибыль принесут. А денег у Клары и так хватает. Если дело выгорит, то она к нам ещё не раз обратится. Обычных пьющих – ну, тех, кто только по выходным и на праздники – я ей от водки отвадить не позволю. А в остальном – почему бы не подзаработать? Да и людям польза.
– Чёрная касса – это как? – заинтересовался я.
– Обычно. Ты как маленький. Кому-то пару машин неучтённых досок для строительства дома подкинула. Или прицеп дровишек привезла. Так копейка в рубль превращается. Думаешь, у нашего Жукова не так? Схема похожая. Только кто-то эти деньги себе в карман кладёт, а другие из неучтённых средств дорогу между сёлами в порядке держат. Или если кому-то из колхозников своих стариков похоронить надо, то все расходы идут из кассы. Без этого в сельской местности не прожить. Сначала ты помог людям, а потом тебе сторицей вернулось. Ну и друг за друга здесь народ стоит.
Я понял, что Матрёна намекнула на ситуацию с шабашниками.
– Ясно. Значит, будем иногда кодировать.
– Будем, но сейчас речь не об этом. Чую я, что не успел ты в город приехать, как сразу в беду попал.
– Матрёна Ивановна, от тебя ничего не скроешь. Только, получается, влип я давно, да просто раньше не замечал.
– И каковы размеры проблем?
– За такое в СССР дают вплоть до высшей меры.
В ответ знахарка нахмурилась:
– На душегуба ты точно непохож. Признавайся, в чём дело? И давай честно. Если виновен, лучше сразу скажи.
– Год назад пропала девушка. Кое-кто решил, что я замешан.
– Если подозревают, значит, есть основания. Ведь так? – заметила бабка.
Я кивнул. Хотя сам не давал никаких поводов для подозрений.
– Ну, тогда выкладывай. Может, смогу чего посоветовать.
И я рассказал знахарке почти всё. Про пропавшую Машу Курцеву, учившуюся в параллельном классе. О том, как её искали всем заводом. Естественно, упомянул про подозрения тёти Вали. А в конце уже изложил ситуацию с журналисткой из Москвы, которая под видом интервью составляла мой психологический портрет. Про слежку тоже рассказал.
Пропустил только две вещи. Первое, что обнаружил в номере журналистки папки с копиями уголовных дел и приговорами. А второе – про возможную причастность бывшего хозяина тела. Не говорить же бабке, что я пришелец из будущего.
– Чего-то в этой истории не сходится, – констатировала знахарка, когда я закончил. – Девчонка пропала – это ясно, бывает. Мать подозревает тебя? Тоже понятно. Человек хватается за любую соломинку. Но журналистка не просто так в области объявилась. «Комсомольская правда» – газета всесоюзная, а не местный листок. Одни подозрения этой Вали рыть землю москвичку не заставят. Есть что-то ещё. Надо как-то узнать о настоящем интересе этой Волковой. Для этого тебе придётся с ней поговорить. Она не мать пропавшей девицы. И может рассказать, зачем приехала. Ты только веди себя хитрее.
И всё-таки Матрёна – провидица! Сразу определила, что Волкова появилась в области не только из-за меня.