<< 1 ... 9 10 11 12 13 14 15 16 17 >>

Игорь Яковлевич Рабинер
Наша футбольная Russia

Кирьяков объяснил, что сразу после матча с итальянцами спросил у тренера, почему команда неожиданно вышла на поле с одним форвардом. Мол, раньше мы никогда так не играли. Кроме того, Колыванов по своей манере действий к такой роли не подходит, в своем итальянском клубе ее никогда не исполняет и в сборной до этого не исполнял. Профессионального ответа Кирьяков не получил.

Канчельскис объяснил, что на предложение сыграть крайним защитником ответил подробным пояснением, что к этому амплуа совершенно не приспособлен, что в английском клубе играет едва ли не крайним нападающим. Как человек дисциплинированный он вынужден был занять отведенную Романцевым позицию, играл на ней в матче с немцами неважно, но считает несправедливыми последовавшие затем заявления о том, что он чуть ли не главный виновник проигрыша.

Наконец, Харин объяснил, что и он в конце концов не выдержал (на финише группового турнира) и спросил у тренера, почему тренировки проходят так, как это было двадцать лет назад, что за рубежом тренируются, мол, совсем иначе, что не мешало бы и тренерам об этом задуматься. Да, высказывание не вполне этичное, вероятно, и не к месту, что Харин понимает, но деньги-то здесь при чем? Очевидно, что рвач никогда не позволил бы себе такого, во всяком случае до того момента, пока с ним бы не расплатились…

По возвращении же в Москву в ряде телеинтервью Романцев настаивал на том, что лишь из-за рвачества нескольких игроков моральный климат в сборной был безнадежно испорчен (помимо названных выше, попал в эту группу и Игорь Шалимов, в коротком интервью итальянской газете признавший, что сборная была не готова к чемпионату физически). Своей ошибкой он назвал лишь излишнее доверие к футболистам, чьи моральные качества оказались не на высоте. То же самое, между прочим, говорили и руководители, что не удивляло, ибо мы уже знали, что тренер с ними – по одну сторону барьера.

Если говорить об игре, показанной командой в Англии, то сошлемся на мнение авторитетнейшего специалиста. Бобби Чарльтон сказал нам, что так и не понял, как же в тактическом плане была организована игра сборной России – ни в обороне, ни в нападении. А вот расположение полузащитников выглядело, по его мнению, так, словно пять-шесть человек набились в маленькую комнату и, теснясь в ней, толкаются локтями».

Романцев придерживался противоположной точки зрения, о чем и заявил на пресс-конференции в Тарасовке: «Гуллит сказал про первый тайм матча с итальянцами, что Россия показала футбол XXI века».

Может, знаменитый голландский футболист что-то подобное и говорил. Но даже в этом случае оставалось лишь задаться вопросом: почему тренер вырывает один тайм одного матча из общего контекста проваленного чемпионата? Неужели не видит своей вины в том, что команда с огромным потенциалом (о чем он сам потом будет говорить в интервью) не реализовала его и на четверть? Неужели сам верит, что во всем, как всегда, виноваты игроки и РФС?

А ссылка на авторитет Гуллита была тем более неубедительна, что как тренер тот так до сих пор себя и не проявил.

* * *

Олег Иванович тем не менее мог остаться на посту главного тренера сборной и после Euro-96. 9 июля 96-го, после возвращения с чемпионата Европы, у него состоялась встреча с Колосковым, после которой корреспондент «СЭ» Станислав Пахомов спросил президента РФС о тренере:

– Он останется?

– Романцев должен работать со сборной, но при этом никоим образом не быть связанным с каким-либо клубом. 11 июля исполком, там и нужно расставить все точки над «i».

– Ездить по Европе можно и оставаясь президентом «Спартака». Какой смысл в таком ультиматуме?

– Есть смысл. Работая президентом, он определяет политику своего клуба, имеет прямой интерес к нему. А в сборной должен находиться максимально нейтральный человек. (Удивительно умение Колоскова жонглировать возможностью и невозможностью совмещения постов. Президент РФС с одинаковой категоричностью заявлял порой о необходимости, а порой – о недопустимости этого явления. – Прим. И. Р.).

– Возможен ли какой-то компромисс, если Романцев не сможет покинуть пост президента «Спартака»?

– Нет.

– Может, вы просто не хотите видеть рядом с собой независимого человека?

– Чушь. При мне тренерами сборной были разные люди, и не помню, чтобы я влезал в тренерские дела – называл составы, отбирал кандидатов в сборную. Так не было и не будет. Я решаю только административные вопросы.

В том же интервью Колосков сделал заявление, противоречившее тому, что он только что сказал. Журналист спросил его:

– Кирьяков, Канчельскис, Шалимов отказались играть в команде Романцева. Что скажете на это?

– Безобразие. Детский сад какой-то. Если есть такие заявления, эти футболисты при любом тренере не должны быть в сборной. Думаю, с Кирьяковым и K° разговаривать больше нет смысла.

Вячеслав Иванович никак не мог определиться: в одном случае он не отбирал кандидатов в сборную, в другом – заявлял, что определенных игроков в сборной быть не должно.

Впрочем, ладно. Вернемся к Романцеву. Пока я еще не упоминал важного факта: совмещения должностей главного тренера клуба и сборной с начала 96-го у Олега Ивановича уже не было. После триумфальной осени в Лиге чемпионов-95, когда его «Спартак» одержал шесть побед в шести матчах, руководство клуба не смогло удержать четырех ведущих футболистов. И если о переходе Онопко в «Овьедо» было известно заранее, то уход Юрана и Кулькова в «Миллуолл», а также Черчесова в «Тироль», похоже, заставили Романцева сделать вывод: «Спартаку» в новом году ловить будет нечего. После чего он, сославшись на проблемы со здоровьем, передоверил «Спартак» своему другу и соратнику Георгию Ярцеву, а сам, оставаясь президентом клуба, «сосредоточился на сборной».

Ярцев в 96-м сенсационно сделал «Спартак» чемпионом, а вот национальной команде от этой перемены лучше не стало. Скорее наоборот. Но, по сути, требование Колоскова покинуть президентский пост в «Спартаке» представлялось лишь поводом, чтобы убрать Романцева из сборной. Президент РФС прекрасно понимал, что Олег Иванович никогда по доброй воле с этой должностью, которая его особо не обременяла (делами занимались его помощники Есауленко и Заварзин, зато власть оставалась в его руках), не простится.

…Реакция клубных тренеров на невыход из группы была жесткой. С учетом того, что довольно заносчивый Романцев успел нажить себе много врагов, такая реакция была предсказуемой. В анкете, которую провел «СЭ», прозвучало немало резких высказываний.

Валерий Газзаев, главный тренер владикавказской «Спартака-Алании», на тот момент чемпиона России:

– Считаю выступление российской команды в Англии унижением нашей нации в глазах всего мира… Сейчас легче всего обвинить в неудаче игроков. Но, на мой взгляд, команда была абсолютно не готова ни психологически, ни функционально.

Павел Садырин, главный тренер «Зенита»:

– Как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Ошибкой Романцева считаю тот факт, что он опирался на ту же группу игроков, которые два года назад отказались представлять интересы России на чемпионате мира в США.

Сергей Андреев, главный тренер «Ростсельмаша»:

– Провал сборной – пощечина всему нашему тренерскому корпусу. Российский футбол не достоин того, чтобы его каждый раз выставляли на всеобщее посмешище на праздниках мирового и европейского футбола.

И это только мнения по-настоящему авторитетных и весомых фигур нашего футбола середины 90-х. «Массовка» же вообще не оставила от Романцева мокрого места. И хотя подобное «хоровое пение» вызывало к Олегу Ивановичу некое подобие жалости, умом становилось понятно: в том, что произошло, его личная вина очень даже велика.

Никакой тайны в том, что сборную России ждет дальше, не было. В уже упомянутом интервью «СЭ» Колоскова спросили:

– Представим, что Романцев остается президентом «Спартака». Что дальше?

– Я буду просить исполком утвердить кандидатуру Бориса Игнатьева… Нельзя же постоянно все начинать с нуля! После Бышовца начал с нуля Садырин, после Садырина – Романцев. И все они повторяют одни и те же ошибки. Давайте попробуем ввести какую-то преемственность. Как в Германии. Был Беккенбауэр главным – Фогтс у него был заместителем, тот ушел – Фогтс остался. Нужна стабильность.

Из уст Колоскова словосочетание «просить исполком» звучало довольно забавно. Потому что исполком – это он сам и был. У нескольких человек в нем, конечно, существовало особое мнение, но подавляющее большинство – люди, которые все делают так, как им скажет президент. Он, подладив под себя систему управления отечественным футболом, продержался в руководящем кресле с 1979 по 2005 годы. Четверть века! При сменившемся общественно-политическом строе! Колосков работал при четырех генсеках ЦК КПСС и двух президентах России и получил прозвище «непотопляемый».

И вот он – исполком.

Романцев, как и ожидалось, не принимает условия Колоскова, заявив, что не может оставить «Спартак». Он подает в отставку, а на его место единогласно (а как же иначе?) назначается Игнатьев. Другие кандидатуры не рассматривались. Да и претендентов уже трудно было найти. Сборная России стала превращаться в жупел, от которого тренеры шарахались. Понимая, что набрать вистов в национальной команде шансов мало, зато подмочить себе репутацию – проще простого.

Удовлетворив прошение Романцева об отставке, исполком в то же время поблагодарил его за добросовестное отношение к своим обязанностям. Видимо, членам футбольного «политбюро» польстил тот факт, что замкнутый Олег Иванович пришел к ним и долго излагал свое видение ситуации. В 2002-м они этого не дождутся…

В итоге залп со стороны функционеров в основном был направлен на игроков.

Колосков заявил:

– Некоторые члены исполкома пытались убедить нас сделать жесткую запись, что таких-то футболистов запрещено привлекать в сборную России. Я посчитал такую постановку вопроса неправильной. Но вместе с тем мы решили, что тех игроков, которые хотя бы раз отказались выступать в сборной, быть в ней не должно. Они играют не в команде тренера, а в сборной своей страны.

Тут, полагаю, Вячеслав Иванович высказался неясно. Если он имел в виду тех, кто откажется играть за сборную уже после этого заявления, – одно. Если же тех, кто уже хоть раз отказывался – из сборной следовало бы выгнать больше половины ее футболистов.

Впрочем, декларация президента РФС не была реализована даже в самом мягком ее виде. Временно игроки из сборной выводились – но не навсегда. Даже Шалимов с Кирьяковым ненадолго еще вернулись в сборную, когда ее в 98-м вновь возглавил Бышовец. А все остальные – и подавно.

Игнатьев же, всегда находившийся на короткой ноге с игроками (роль второго тренера это предполагает), изначально не собирался устраивать охоту на ведьм. Даже на пресс-конференции после исполкома, когда все ругали футболистов на чем свет стоит, новый главный тренер заметил:

– Во всем нужно разобраться детально. В моих планах с сегодняшнего дня – встретиться и обстоятельно переговорить с каждым кандидатом в сборную. Не хотелось бы резких слов. Надо встать на позицию игроков и посмотреть, как выглядит ситуация их глазами.

Мой коллега Станислав Пахомов в первый же день после назначения побеседовал с Игнатьевым, порой задавая ему довольно нелицеприятные вопросы.

– Вы – мягкий человек. Но в сборной нельзя быть мягким.

– Я скорее доброжелательный. Этого достаточно, чтобы доброжелательно сказать: завтра в пять часов тренировка. И так же доброжелательно подчеркнуть: для всех в обязательном порядке.

– А также доброжелательно кого-то отчислить?

<< 1 ... 9 10 11 12 13 14 15 16 17 >>