Не сказать чтобы она меняла партнеров как перчатки, такой цели точно не было, но если что было не по ней, тут же давала от ворот поворот без сожаления. Во всем, в том числе и в постели, она любила доминировать, чтобы все было так и тогда, как и когда она хочет. Проблема в том, что следаки из Комитета и знакомые опера из ментовки, по какому-то странному недоразумению тоже ощущали себя альфа-самцами, ну или ей только такие подсознательно нравились, и именно таких она выбирала. Поэтому коса быстро находила на камень и длительные отношения никак не хотели складываться, что Ларису, впрочем, не слишком волновало. Она была в себе уверена, знала, что стоит лишь поманить, и у ее ног окажется целая куча небритых по моде мужественных харь, причем, независимо от того, холостые они или женатые. Короче, следователем Лаврентьева была хорошим, все признаки налицо.
Подъехав на вызов и увидев там Шаламова, Лариса тут же приняла деловой и независимый вид, но когда шла, специально чуть увеличила мах бедра, чтобы он лучше прочувствовал, кого упустил. Впрочем, насчет «упустил» она еще не решила, может, еще и допустит капитана до своего тела, будет зависеть от его поведения, но главное – от ее желания. В общем, как всегда.
– Привет, Шаламов, – бросила она равнодушным тоном, подходя. – Давай, докладывай, что нарыл.
– Привет! – Павел тоже постарался ответить равнодушно, но у него это получилось не так хорошо. – А тут у меня, точнее – у нас, облом.
– В смысле? – ничуть не удивилась Лаврентьева. – Опять что-то накосячил?
Капитан только крякнул, вот же стерва, но сдержался и пересказал ей ситуацию. Та удивилась, попросила включить запись разговора с дежурным, послушала и пошла в морг. Павел поплелся за ней, не в силах отвести взгляд от перекатывающихся под юбкой полушарий. «Брому, что ли выпить?» – подумал он с тоской, вспомнив армию и байки про то, что солдатам в пищу добавляют бром, чтобы мозги от спермотоксикоза очистить. Вот только, если это и правда, на молодых ребят все равно не действовало, как говорил прапор, старшина их роты: «Кто такой российский солдат? – Это правдоискатель и пи… страдатель», что хирургически точно описывало среднестатистического молодого бойца.
В морге состоялся уже знакомый разговор, врач с фельдшером клялись, что никаких утренних трупов в глаза не видели и никуда не звонили. Тогда Лаврентьева попросила Пашу прокрутить запись, сама же в это время не отрывала глаз от двух мужиков в не слишком белых халатах. Она могла бы дать руку на отсечение, что голос на записи принадлежал патологоанатому, но в то же время ясно видела натуральное изумление в его глазах, когда тот услышал запись. Интересный случай, она любила такие загадки.
– Это же ваш голос, доктор, будете отрицать?
– Похож на мой, – согласился тот удивленно. – Вот только я все равно не звонил в полицию.
– А давайте посмотрим исходящие на вашем телефоне? – вкрадчиво предложила Лариса.
– Да, пожалуйста! – мужчина достал из кармана смартфон и, разблокировав, передал следачке.
Та пару раз ткнула пальчиком с идеальным маникюром, улыбнулась и продемонстрировала удивленному врачу экран, на котором четко отражался исходящий звонок в полицию в 9.59 сегодняшнего утра. Тот схватил телефон и уставился на экран так, словно увидел привидение.
– Товарищ капитан, – обратилась между тем Лариса к Шаламову, – во сколько зафиксирован звонок в дежурной части?
– В 9.59, – хмуро ответил тот, злясь на себя, что не догадался проверить телефоны служащих морга, ведь это же напрашивается в первую очередь!
А та, словно учуяв его состояния, язвительно продекламировала, добавив масла в огонь:
– Вы, менты, либо совсем обленились, либо разучились работать, либо, что вернее, никогда и не умели!
И удовлетворенно глянув на покрасневшее лицо капитана, обратилась к врачу:
– Итак, где трупы?
– Да не было никаких трупов! – дуэтом взвыли фельдшер с патологоанатомом, словно репетировали эту фразу.
А врач еще и добавил:
– Я не звонил в полицию!
Лаврентьева лишь молча кивнула на телефон в его руках.
– Да не знаю я, что это за звонок здесь, только я не звонил и все тут!
Лариса вздохнула, проводив взглядом выбежавшего на улицу Шаламова, и белозубо улыбнулась.
– Ну, нет и нет, что вы так волнуетесь, господа? Сейчас запишем ваши показания и уедем. Найдется свободный стол?
***
Павел же в это время рванул к игравшим на соседней стройке двум пацанам, лет двенадцати на вид, ругая себя за то, что не сделал этого раньше. Те настороженно следили, как он подходит, но, слава богу, не убежали.
– Привет, ребята! – поздоровался капитан. – Давно здесь играете?
– А вы кто такой? – поинтересовался пацан с выгоревшими на солнце волосами.
– Полиция, – представился Шаламов, показывая удостоверение. – Так, давно вы здесь играете?
– Ну, с утра, – ответил тот, – только мы ничего здесь не трогаем.
– Да хоть все утащите, – отмахнулся Павел, – мне по барабану! Скажите, вы не видели случайно, где-то в районе обеда, может, раньше или чуть позже к моргу никакие машины не подъезжали?
Мальчишки переглянулись, и на этот раз ответил уже другой, чернявый:
– Видели, даже подходили смотреть, классные тачки! Я такие только в интернете видел!
– Что за тачки? – тут же встал в стойку капитан.
Чернявый молча достал из кармана мобильник, повозил по экрану пальцем и протянул Шаламову:
– Во, смотрите, я сфотил!
Опер жадно уставился на фотографии. Да уж, машинки, действительно, приметные, найти будет нетрудно, учитывая, что на всех трех номера видны четко.
– Ну-ка, скинь их мне, – попросил Павел, доставая свой телефон.
После чего стал расспрашивать дальше, не забыв включить диктофон.
– Так, парни, молодцы. А можете описать, кто приехал на этих машинах и что они делали, о чем говорили?
Те, преисполненные важностью открывшейся им миссии, наперебой стали рассказывать. Но белобрысый дернул второго за руку, что-то шепнул ему и заговорил сам.
– В общем, смотрите. Вот на этой тачке, – он ткнул в фото с Bugatti, – приехала женщина.
– А на этой, – палец указал на BMW, – два мужика. Один, типа босс, другой – водитель. А на гелике приехали еще двое, думаю, тоже охрана.
– Как понял? – заинтересовался Павел.
– Ну, он им отдавал приказы, а те делали.
– Так, отлично, – похвалил капитан. – Что они делали?
– Дай, я расскажу! – не выдержал чернявый, и тут же стал, торопясь, рассказывать.
– Короче, эта женщина и тот, который босс, они в морг зашли. Трое на улице остались. Один так и сидел за рулем бэхи, вообще не выходил. Остальные двое походили вокруг, все осмотрели, нас, кстати, прогнали, но мы все равно издали смотрели.
– Молодцы! – не пожалел еще одной похвалы Шаламов.
– Потом те двое, ну, мужик с бабой, вышли из морга, о чем-то переговорили и один позвонил по телефону. Потом просто ждали. Женщина все время плакала, а мужик, который босс, ее утешал.
Пацан замолчал, переводя дыхание, и тут же включился белобрысый, все это время изнывавший от нетерпения.
– А потом, когда подъехала скорая помощь, из морга вынесли двух покойников на носилках под простынями, погрузили в скорую, и все уехали. Всё.
– Что-то еще? Может, они говорили между собой?
– Да мы далеко были, может, и говорили, только мы не слышали.
Павел посмотрел на чернявого, и тот кивком подтвердил: мол, ничего не слышали больше.
Шаламов еще раз поблагодарил ребят, записал их имена, номера телефонов и пошел к моргу, из которого уже вышла Лаврентьева, и, похоже, высматривала его. Павел на ходу продиктовал дежурному номера автомобилей с фотографий, сунул телефон в карман и молча остановился рядом со следачкой.
А Лариса, тут же учуяв, что капитан что-то нарыл, проворковала совсем другим голосом, от которого у Паши побежали мурашки:
– Ну, давай уже, рассказывай, Павлик, я же знаю, что круче тебя опера в городе нет.
– Недавно кто-то говорил совсем другое, причем, при свидетелях, – хмуро ответил тот.
– Ой. Пашенька, ну что ты обижаешься! Ну, вырвалось у глупой бабы, что с меня взять? – и она взяла его под руку, словно случайно чуть задев грудью.
Молния ударила куда-то в пах, так что Шаламов крякнул и стал пересказывать услышанное от ребят. А когда закончил, зазвонил телефон. Увидев, что звонок от дежурного, Павел поставил на громкую связь.
– В общем, так, Паша, – послышалось из динамика. – BMW зарегистрирован на Виноградова Олега Игоревича, домашний адрес есть, а вот телефон в базе данных отсутствует. Bugatti принадлежит Юлии Михайловне Голицыной, адрес и телефон прилагаются. Гелендваген марки Mercedes-Benz G500 зарегистрирован на Свечина Павла Сергеевича. Сейчас все тебе скину.
Лариса быстро строчила в блокнотике, записывая данные. Шаламов не понимал ее, сейчас же ему все скинут, а он перекинет ей, но в этом была она вся: обязательный блокнот и смешная ручка в виде растянувшегося котенка. Говорила, что так лучше все усваивает, ну и пусть ее! А тут и телефон звякнул, оповещая о пришедшем сообщении. Капитан прочитал и сообщил следачке:
– Смотри, Лариса, хозяин гелика живет недалеко от центра, бэхи – практически в центре, а вот хозяйка бугая зарегистрирована в Холмах. Куда едем?
– В Холмы, конечно! – не задумываясь, ответила та.
– Обоснуй! – заинтересованно потребовал Паша, заинтересовавшись ходом мысли бывшей подруги. Странно, но она почти всегда угадывала.
– Женщина плакала, – пожала плечами та. – Скорее всего, покойники ее родственники, возможно, родители. Да и зачем везти трупы в центр города? Загородный охраняемый поселок, наоборот, очень удобное место.
– Логично, – решил Шаламов. – Интересно, зачем им трупы?
– Поедем и узнаем, – подмигнула следачка. – Сейчас только в сети посмотрим, что это за люди вообще. Давай, я про девушку поищу, а ты про молодых людей.
– Давай, – согласился Павел.
И они уткнулись в телефоны. Минут через десять, Шаламов чертыхнулся и сообщил:
– Хозяин гелика бывший военный, похоже, воевал. А вот о хозяине бэхи вообще ничего, ноль!
– В смысле? – не открывая от экрана, поинтересовалась Лаврентьева.
– В прямом! Докладываю: в сети Интернет никаких упоминаний о Виноградове Олеге Игоревиче, двадцати семи лет от роду, нет. Так вообще бывает?
– Двадцати шести, – поправила Лариса.
– Что? – не понял опер.
– Ему еще двадцать шесть лет, а не двадцать семь, посмотри на месяц рождения.
– А, это… Ну, пусть так, какая разница? Все равно ничего нет. Да как так то? Молодой еще парень, но не сидит в соцсетях, неужели такое сегодня бывает?
– Наверное, бывает, – задумалась девушка. – Вот только, скорее всего, без Конторы здесь не обошлось. И если это так, то, вот тебе пророчество, Паша: дело у нас заберут и замнут.
– Да уж… – Шаламов сплюнул на землю. – С другой стороны, может, оно и к лучшему? Слишком уж все странно: похищение трупов из морга, да так, что персонал молчит, как партизаны на допросе в гестапо.
Как опытный оперативник, Павел понимал: если есть возможность спихнуть непонятное и странное дело на кого-то еще, то надо быстренько его спихнуть. А это дело, он нюхом чуял, ох, какое непростое!
Лаврентьевой не понравилось сказанное капитаном, она любила до всего докапываться сама, и она отрезала:
– Заберут, не заберут, гадать будем? Пока еще никто забирать не собирается, поэтому работаем по горячим следам. Попросишь своих айтишников покопаться, может, они что-то на Виноградова нароют. А пока слушай, что я нашла. В общем, Юлия Голицына, дочь миллиардера Михаила Голицына, владельца… да, блин, чем только он не владеет, перечислять замучаешься! Девица – моя ровесница, ей двадцать шесть, единственная наследница, с отличием окончила МГИМО, работает в МИДе каким-то там советником или еще кем, это уже неважно. Золотая молодежь, чтоб им пусто было, наверняка и Виноградов из этой тусовки, тоже мажор! К этим, попробуй еще подступись, на кривой кобыле не подъедешь! Чё делать будем, Паша? Предлагаю работать, как учили, мы все же представители власти, а законы никто не отменял, пусть для некоторых они и не писаны. Можно, конечно, пробить вызов скорой, и выяснить, куда они поехали. Но это долго, тем более не исключен вариант, что те тоже ничего не помнят. Едем в Холмы, к Голицыным, пока след еще горячий?
И Лариса положила руку на бедро сидящего рядом капитана, слишком близко к… телу, да. И сердце опера не выдержало:
– А, поехали, чего уж там! Мы в своем праве, в конце-то концов!
Глава 4
На этот раз посещение загробного мира (или что это вообще такое?) прошло несколько иначе, гораздо легче и быстрее, что ли? Там за гранью смерти, не было никакой регистратуры, как в случае с бабушкой, но я сразу очутился в саду, где под цветущими вишнями в удобном даже на вид плетеном кресле сидел мужчина и улыбался навстречу мне. В том, что это Михаил Голицын, сомнений быть не могло, пусть голова оставшегося в Срединном мире трупа и была порублена на куски, но я видел его раньше, в Совете адамов. Оглядевшись, я подошел и сел в кресло рядом, оно и правда, оказалось таким же удобным, каким выглядело. Странно, тела нет, а ощущения остались. Пожалуй, отличная иллюзия, – оценил я на этот раз как профессионал.
– Здравствуйте, Михаил… извините, не знаю, как вас по отчеству.
– Здравствуйте, Олег! – ответил он. – Какие еще отчества между адамами? Забудьте! А учитывая, что мы с вами сейчас, так сказать, налегке – без тел, вообще смешны все эти земные условности.
И он весело засмеялся. Я тоже изобразил улыбку.
– Вы, вероятно, хотите предложить мне вернуться? Признаться, я надеялся, что это будете именно вы, Олег. Нам есть о чем поговорить.
– Вот как? – удивился я. – Но там ваша дочь страдает и очень надеется на воскресение.
– Юленька, – взгляд Михаила затуманился, было видно, что дочь он очень любит. – Значит, она запомнила вас, молодец какая! Давайте все же об этом чуть позже, тем более здесь нет времени и нам некуда спешить.
Это я понимал, отсюда вернуться к жизни можно в любой момент времени Срединного мира, даже в тот же самый, в какой из него вышел. Поэтому за сохранность своего бездыханного тела я не беспокоился, я не дам шанса что-то с ним сделать, даже если у кого-то появится такое желание. Да и ребята там бдят.
– Машу уже воскресили?
– Нет, решил сначала поговорить с вами, – ответил я, сообразив, что Маша – это его жена и мать Юли.
– Бедная Машенька, – вздохнул Голицын, – любовь моя нежданная. Прекрасно понимал, чем все рано или поздно закончится, но ничего не мог с собой поделать. Чувства… У многих адамов, особенно на высших ступенях, чувства словно бы атрофируются, что, в общем, понятно: нельзя вечно быть подростком, даже если ты выглядишь молодо, опыт дает о себе знать. Со временем, к сожалению, все приедается, в этом большой минус долгой жизни: чем дольше ты живешь, тем больше устаешь от жизни, она тебе просто надоедает. Поэтому так много тех, с кем я дружил, будучи молодым, умирая, отказываются возвращаться. Они просто не понимают зачем? Чтобы и дальше тянуть ту волынку, которая уже в зубах навязла? Оно им надо?
Он покачал головой:
– В молодости этого не понимаешь, когда ты молод и здоров, даже сама мысль, что жить может когда-то надоесть, кажется тебе признаком болезни.
– Однако, – заметил я, незаметно втягиваясь в разговор, – самоубийц, кажется, всегда больше именно среди молодых.
– Все потому, что самоубийство – это больше манифестация, чем осознанное действие, – вздохнул мой собеседник. – Мало кто из молодых реально хочет умереть, а вот продемонстрировать всем, показать, что-то доказать – это, да, сколько угодно.
И он замолчал задумавшись. Я немного подождал, но все же решил вернуться к тому, зачем я здесь:
– Знаете, кто с вами так обошелся? У вас, ну, в смысле, у вашего тела не просто отрублена голова, она еще и разрублена на части.
– Мозг на месте? – быстро спросил Голицын.
– Что значит, на месте? – я вздохнул. – Если интересно, то его остатки сохранились в черепной коробке, но сейчас это мертвая материя, по сути – давно испортившийся фарш. Вот, не собирался же больше заниматься лекарской практикой, но ваша дочь была так настойчива и убедительна… Короче, мозг, если решитесь, я выращу новый, все объемы памяти и навыки, я полагаю, не в том порубленном куске плоти, а при вас?
– При мне, – кивнул Михаил. А я на миг задумался о том, как это вообще возможно, ведь земная наука, кажется, давно доказала, что вся память, полезные навыки и все прочее, хранится именно в мозге. Достаточно нарушить что-то в этом сером веществе, как человек становится овощем. Но, наверное, это только людей касается, вероятно, наличие души обеспечивает некий, так сказать – облачный резерв. Ну или просто наука еще далеко не все об этом знает.
– Я предполагал, что они могут попытаться устранить меня, – усмехнулся Михаил. – Поэтому специально подстроил так, чтобы дочь увидела и запомнила вас.
– Они – это кто? – заинтересовался я.
– Вот об этом я и хотел поговорить, Олег, – он внимательно посмотрел на меня. – Дело в том, что Совет уже практически договорился об окончательном решении вашего вопроса, как когда-то любил выражаться один деятель в Германии.
– Какого еще моего вопроса? – сказать, что я удивился, значило не сказать ничего.
– Вопроса о вашем устранении, – Голицын больше не улыбался, а словно бы сверлил меня взглядом. – Вы ведь уже Фокусник, верно?
Я кивнул, зачем отрицать очевидное?
– Давайте, Олег, я вам расскажу кое-что, как адам, живущий очень давно, и очень давно вращающийся в кругах, которые многие адамы по привычке все еще называют высшим светом, пусть это давно неактуально. Поверьте, вам надо это знать. Хотите вина?
Он указал на столик между нашими креслами, которого мгновение назад не было. Там стояли бутылки, фужеры, фрукты в большой вазе.
– Чем хорошо это место, – подмигнул Михаил, – так это тем, что вы даже почувствуете легкое опьянение после бокала вина. Иллюзия, конечно, но очень качественная. Впрочем, кому это понимать, как не Фокуснику!
Он взял бокал и с показательным удовольствием отхлебнул:
– Очень неплохое вино, рекомендую!
И тут же начал свой рассказ, не дожидаясь ответа. Я же пока решил воздержаться от угощения, как-то не чувствовал себя расслабленно, чтобы наслаждаться винным букетом.
– Итак. В древних манускриптах адамов содержится рассказ о том, как однажды Демиург вернулся из… не знаю, где он там пребывает, да это и неважно, – главное, вернулся в это свое творение, посмотрел, разочаровался и решил его стереть. Ну, знаете, как стирают старый проект, который больше не приносит удовлетворения. Не знаю уж, что ему взбрело в голову, да это и неважно. Что там было в других мирах Веера тоже не имеет значения, хотя везде, думаю, примерно, одно и то же. В человеческой мифологии в различных легендах и преданиях эти события сохранились под названием «Всемирный потоп». Если не ошибаюсь, всего известно более двухсот пятидесяти сказаний о потопе в различных регионах мира. Наиболее древними письменными источниками о нем являются месопотамские истории. А наибольшую известность в мировой культуре получил библейский рассказ, хотя правды в нем, скорее, не больше, чем в любой подобной истории. Другое дело, что Всемирный потоп, что бы под этим термином ни подразумевалось, во-первых, был, но, во-вторых, к счастью, так и не стал всемирным, его удалось предотвратить двум адамам, достигшим ступени Гения.
Голицын глотнул вина, посмаковал и продолжил:
– Что там было на самом деле, никто толком не знает. Но, вероятно, Демиург запустил процедуру уничтожения и удалился, резонно решив, что личное присутствие необязательно. По крайней мере, мне все это примерно так представляется, а я долго работал в наших архивах. Но Гении, объединив усилия, смогли удержать Веер, сохранив его основу – Срединный мир. Конечно, последствия были ужасными, все человечество погибло подчистую, но адамы в большинстве своем выжили. А потом вновь занялись разведением человечества из сохранившихся животных, в чем, как видите, вполне преуспели.
Поначалу я недоумевал, зачем он все это мне рассказывает, но постепенно втянулся в историю, перед глазами поплыли картины ужасной катастрофы и последующего титанического труда по восстановлению жизни, навеянные рассказом.
– Все это, конечно, древняя история, к тому же в достоверности изложения которой имеются определенные сомнения. Но это все лишь присказка, сказка впереди.
И сделал очередной глоток из бокала. Глядя на него, я вдруг понял, что в моем иллюзорном горле тоже пересохло. Я опять восхитился, насколько качественно была создана иллюзия… или это все же не иллюзия, а нечто совсем иное? В любом случае я налил из ближайшей бутылки вина, взял бокал и сделал глоток. У-м-м, а ведь и правда, совсем неплохо!
– В одном документе, сохранившимся с тех времен, есть предупреждение потомкам. Там написано, причиной такого, прямо скажем – отвратительного поведения Демиурга стало наличие в Веере сразу двух Гениев, что, вроде бы каким-то образом нарушает то ли установленное Демиургом правило, то ли какой-то его запрет. Ну и, вроде как, обнаружив сразу двух Гениев, Творец настолько рассердился, что пошел на уничтожение собственного же творения. И предупреждение к адамам заключается в том, чтобы никогда в будущем не допускать появления двух Гениев одновременно.
Михаил откинулся на спинку кресла и поинтересовался:
– Как вино?
– Превосходно! – не стал скрывать я.
– Это вино из моего подвала в Холмах, – похвастался он. – Если вернусь туда, презентую тебе ящик. Ты ведь денег за воскрешение жены и мое не возьмешь, правильно я понимаю?
– Э-э-э, – мне не удалось скрыть удивление. – Как вы это поняли? Я действительно не собирался брать деньги.
– Опыт, Олег, опыт! – засмеялся собеседник. – Живу я давно и понимаю, что деньги ты и без меня заработаешь, а вот иметь в должниках Фокусника и члена Совета – это многого стоит.
Я даже закашлялся от услышанного, Михаил Голицын – Фокусник? Ничего себе! До этого Фокусников я никогда не видел, хотя… а кем еще могут быть члены Совета адамов России? Ну, не Лекари же они, в самом-то деле! Вот об этом я как-то совсем не подумал. Впрочем, вида показывать не стал, лишь кивнул согласно и спросил:
– А сколько сейчас Гениев в Веере?
– Один, конечно, – снова подмигнул мне, как выяснилось, Фокусник, – твой отец Игорь… Так вот, с тех пор Советы адамов во всех странах и мирах строго следят, чтобы количество Гениев не превышало одного. Впрочем, – усмехнулся он, – это совсем нетрудно, ведь между Магом и Гением такая пропасть, как… я не знаю… ну, скажем, как между Фокусником и обычным человеком. Стать Магом теоретически может каждый чистый адам, упорно шагая по лестнице благодати, преодолевая смертельные опасности, хотя и давненько таких не было, а вот Гении появляются, если посмотреть на историю, не чаще раза в тысячелетие, а то и реже. Куда они потом исчезают, кстати, тоже никто не знает, но мертвых Гениев никто не видел.
– А не знаете, где мой дед по маме? – неожиданно вырвалось у меня.
– Геннадий-то? – собеседник пожал плечами. – Насколько я знаю, где-то в Веере. Видишь ли, Олег, твой дед большой ученый, он вообще не от мира сего. Как твоя бабка тогда уломала его завести семью, ума не приложу. Но долго это, конечно, продолжаться не могло, поэтому он и ушел, выбрав свое призвание. Ты не злись на него, Олег.
Я отметил, как плавно Голицын перешел с «вы» на «ты» в обращении ко мне, но не придал этому значения. Он же наверняка гораздо старше меня, так что я не буду возражать.
– Да я и не злюсь. А у него какой дар?
– Не знаю, – Голицын задумался. – Думаю, он Фокусник. Понимаешь, для ученого это все не так важно, у них своя система. Может, Маг, но точно не Гений, появление второго Гения пропустить просто невозможно.
– Значит, – я внимательно поглядел на него, – это вы на пороге перехода к дару Гения, поэтому вас и убили?
– Спасибо за такое лестное предположение, но нет, – Михаил отсалютовал бокалом. – Но как уже было сказано, я Фокусник и даже Магом, скорее всего, никогда не стану. Просто не хочу. А убили меня за то, что я выступил против твоего, Олег, устранения.
– Да за что меня хотят убить-то? – почти крикнул я, не выдержав. – Что я им сделал? Неужели из-за того, что отказался взносы платить?
Фокусник напротив, выпучил глаза, а потом расхохотался так, что еле успокоился повторяя:
– Убить за… а-ха-ха-ха… неуплату взносов… а-ха-ха-ха… ну, ты даешь!
Наконец, он выдохнул, вытер выступившие от смеха слезы большим клетчатым платком, который достал из кармана спортивного пиджака, и покачал головой.
– Подожди еще немного, хорошо? – Голицын примирительно поднял ладонь. – Я только закончу свой рассказ.