Она вернулась к своему столу – островку вымышленного порядка – и села. Руки сами потянулись к интерфейсу. Движения были отточенными, автоматическими. Она открыла файл с заключением – то самое, с безапелляционной строчкой про Цуй Хао.

И начала оформлять.

Её пальцы печатали официальные формулировки, выстраивая незыблемую версию. «Установлен факт присутствия подозреваемого на месте преступления… Биометрические данные совпадают… Мотив подтверждён…» Каждое слово ложилось на экран, как кирпич в ту самую стену, которую от неё требовали.

Но взгляд её был пустым – смотрел не на текст, а сквозь него. Внутри – работала иная логика. Холодная, чёткая, как лезвие.

Она отправила санкцию на арест Цуй Хао. Щелчок мыши прозвучал оглушительно громко в тишине её кабинета.

Затем открыла новый, секретный файл. Не в служебной системе, а в зашифрованном контейнере на личном носителе. Заголовок: «Несоответствие. Альфа».

Первым делом – сохранила те самые два несовместимых видео. Не ссылки, а исходники. Заблокировала их от автоматического удаления по истечению срока.

Потом – создала список. Короткий, жёсткий.

1. Часы. Проверить лог синхронизации времени всех камер НИИ «Будущее Жизни» за последние 48 часов. И камеры банка «Цзиньжун». Искать несовпадение с эталонным временем.

2. Свидетели. Не переопрашивать. Установить за ними наблюдение. Особенно – патрульного офицера. Кто он? С кем общался до и после дачи показаний?

3. «Соучастник».

Кто мог знать о манерах Цуй Хао – о его походке, привычках – чтобы их скопировать?

Кто имел доступ к камерам НИИ – не чтобы отключить, а чтобы подменить запись? Требуется архивная, сырая копия данных с сервера, а не та, что лежит в общем доступе.

Кому была выгодна смерть Лю Ци и посадка Цуй Хао? Двойное устранение.

Она откинулась на спинку кресла. Внешне – следователь, завершивший работу. Внутри – часовой механизм, только что заведённый. Начальник дал ей формулу: «Ищи соучастника, если хочешь». Хорошо. Она и будет искать. Но не того, кто помогал Цуй Хао. А того, кто инсценировал его вину. Того, кто стоял за камерой, за показаниями свидетелей, за слишком идеальным алиби.

Она закрыла служебное дело, поставив виртуальную печать. «В производстве».

А затем открыла свой личный планшет. Отправила два коротких, ни к чему не обязывающих запроса в архив и в отдел кадров НИИ – якобы для «полноты картины по соучастию». Формальность.

Встала. Подошла к окну. Ночь за стеклом была глубока, голограммы светили ярче. Система работала. И она, Вэй Лань, всё ещё была её частью.

Но теперь у неё была тайная миссия внутри этой системы. Не свергать её. Исследовать её изъян. Найти того, кто так уверенно играет против неё – и против истины.

Она погасила свет в кабинете и вышла. Шаги по коридору звучали ровно, как и положено следователю высшего ранга. Но в кармане её пиджака лежал личный носитель, на котором тикала, как бомба, папка с названием «Несоответствие. Альфа».

Под конец рабочего дня она ушла домой – не почувствовав ни облегчения, ни усталости, только тяжёлую, негнущуюся пустоту.

Дома – тишина. Идеальный порядок, зеркальная проекция её кабинета. Но здесь не работало. Она не могла спать.

Она сидела за столом – не рабочим, а домашним, простым. Перед ней горели два экрана.

На левом — фото Цуй Хао, окружённое ореолом служебных данных. Красные строки, как капли крови: «ВИНОВЕН». Это вердикт служебных алгоритмов, вывод системы, приговор, который она оформила.

На правом — карта города. Две пульсирующие метки. Одна – статичная точка у дома. Другая – здание НИИ. Меридиан невозможности, проведённый между ними. Доказательство его невиновности, которое она откопала сама.

Она смотрела с одного на другое, пока глаза не начинали слезиться от напряжения. Это был не тупик. Это была стена. Идеальные улики упирались в идеальное алиби. Всё было чисто. Слишком чисто. Стерильно. Бесплодно.

Отчаяние подкралось не рывком, а тихой, холодной волной – оно заполняло её изнутри, как тяжелая, токсичная жидкость. Она билась о данные, искала сбой, лазейку, перекос в цифрах. Но ничего. Система работала безупречно. Слишком безупречно, чтобы быть правдой.

И тогда – всплыла деталь. Не из файлов. Из памяти. Пыль.

Серая, невзрачная пыль на вентиляционной решётке в кабинете Лю Ци. Её мозг – отлаженный механизм по сбору улик – тогда автоматически отсеял это как нерелевантное. «Фоновая грязь. Не имеет значения». Теперь эта деталь свербила в виске. Почему? Почему слой пыли был неровным? Стёртым в одном, левом верхнем углу? Как будто… кто-то нечаянно задел решётку. Или намеренно её трогал.

Она подняла взгляд – и он упал на семейное фото в простой рамке. Молодая, почти девочка, в строгой форме академии прокуратуры. Прямой взгляд, полный непоколебимой уверенности. Рядом – Ван Ся, её мать: улыбка чуть ироничная, в глазах – живой, непоседливый огонёк, который всегда искал обходные пути. И Лон Шаорань, отец: стоит немного поодаль, в своей вечной позе наблюдателя, руки в карманах, взгляд спрятан позади очков – в нём читалась та самая «хаотичная» гениальность, что видела закон не как стену, а как лабиринт, в котором можно найти потайные ходы.

Она всегда – всегда – смотрела на это фото с гордостью. Она пошла своим путём. Чистым. Законным. Алгоритмичным. В отличие от их интуитивных, порой сомнительных методов. Её путь был дорогой из гранита и стали, а не тропой через тени.

Теперь её гранитная дорога привела её к обрыву. К стене из безупречных, лживых данных. Её законный метод требовал закрыть глаза на пыль на решётке – на тот самый след, который система не умела считать.

Отчаяние в её глазах сменилось чем-то иным. Не яростью. Не решимостью. Горечью. Горечью прозрения.

Она медленно потянулась и перевернула рамку с фото лицом вниз. Лёгкий стук стекла о дерево прозвучал как точка. Конец одной веры.

Потом её пальцы снова замерли над клавиатурой. Но теперь она печатала не служебный запрос. Она открывала частный, анонимный браузер. В поисковую строку она ввела не имя подозремого, а технические спецификации. «Модели серверов хранения видео-архивов НИИ "Будущее Жизни". Схемы вентиляции. Возможность локального доступа к кабельным трассам».

Она больше не искала лазейку в данных. Она искала лазейку в системе. Ту самую, которой, возможно, всегда пользовались те, с кого она когда-то, с гордостью, взяла пример.

Вечером к Вэй Лань приходит её мать.

Звук звонка прозвучал сквозь гул города – негромко, но настойчиво. Вэй Лань открыла дверь. В проёме стояла Ван Ся. Пятьдесят с небольшим, в простой, но изящной одежде, в руках – бумажный пакет с контейнерами, от которого тянуло домашней едой. Но не это было важно. Важны были глаза – усталые, много повидавшие, с той особой мудростью, что читает суть без единого вопроса.

Она увидела лицо дочери – бледное, с тёмными тенями под глазами, с напряжённой складкой у губ. И поняла. Всё. Без единого слова.

Молчание повисло в воздухе, густое и тяжёлое. Ван Ся не спрашивала, не лезла с утешениями. Она просто ждала. Как умеет ждать только тот, кто сам проходил через подобные стены.

ВЭЙ ЛАНЬ (голос её сорвался на первом же слоге, в нём клокотала ярость на себя, растерянность перед системой и глухая, детская мольба)

– Мне… мне нужен твой совет.

Пауза стала ещё плотнее. Ван Ся смотрела на неё – и видела уже не стального следователя прокуратуры, не свою успешную, принципиальную дочь. Она видела девочку. Ту самую, что когда-то запуталась в правилах сложной игры и теперь стояла в тупике собственных, железных убеждений.

ВЭЙ ЛАНЬ (выдавливает слова, глядя куда-то в пол у порога, словно стыдясь этого признания) – Не как матери. Как… детектива.

В глазах Ван Ся что-то вспыхнуло. Не удивление. Не торжество. Стальная искра. Та самая, что зажигалась в её молодости, когда она и Лон Шаорань начинали свой путь, балансируя на грани закона и справедливости. Та самая, что видела изъяны в идеальных фасадах и умела искать истину там, где официальные протоколы отказывались смотреть.

Она не улыбнулась. Не кивнула с печалью. Она просто – кивнула. Твёрдо. Коротко. И отступила от порога, пропуская дочь в дом. Бессловесный жест был красноречивее любой речи: «Входи. Рассказывай. Работаем».

Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Снаружи остался ночной Шанхай – море холодных огней, голограмм и непроницаемых тайн.

Нарастающий, тревожный гул технологического города, сливающийся в одно непрерывное, мощное дыхание. Он не стихает. Он – фон, вызов и напоминание.

А внутри, за закрытой дверью, воцарилась иная тишина. Готовая быть нарушенной не отчётом, а исповедью. Не законом – а интуицией. Не системой – а опытом.

Глава 2 Невидимая нить

«Детектив – это не тот, кто находит ответы. Это тот, кто замечает вопросы, которые все остальные пропустили. Совершенное преступление оставляет не идеальный порядок. Оно оставляет идеальный беспорядок. Наша задача – найти узор в этом хаосе».

Они вернулись на место преступления ночью, по служебному пропуску Вэй Лань. Помещение было пустым и мёртвым. Контур тела и жёлтые маркеры, похожие на ядовитые цветы, – единственные признаки недавней деятельности. Воздух стоял неподвижный, вымороженный.

Ван Ся остановилась на пороге, не переступая ленту. Закрыла глаза. Она не сканировала – она погружалась. Вслушивалась в тишину, вдыхала запахи, пыталась ощутить эхо событий.

ВАН СЯ: (не открывая глаз) Забудь, что ты следователь. Представь, что ты – режиссёр. Тебе нужно поставить сцену убийства так, чтобы главного актёра в ней не было. Как ты это сделаешь?

Вэй Лань молчала, наблюдая. Её собственный взгляд инстинктивно искал метки, номера, логические цепочки. Подход матери казался ей почти мистическим.

Ван Ся наконец вошла. Её движение было не быстрым и целеустремлённым, а медленным, почти плавным. Она обходила комнату, но смотрела не на вещи под маркерами – а на пространство между ними. На то, что осталось за кадром официального протокола.

Её взгляд скользнул по перевёрнутому столу. Остановился. Она присела. Скол на деревянной ножке. Глубокий, свежий. Но если стол упал в драке, скол должен быть с другой стороны. Этот – будто от удара чем-то тяжёлым и узким, когда стол ещё стоял на месте.

Затем – бумаги. Она не трогала их, лишь водила взглядом. Часть листов была разбросана хаотично – смятые, летевшие веером. Другая часть лежала аккуратными стопками у стены – будто их смахнули с поверхности одной рукой, чтобы расчистить путь. Не в ярости. С расчётом.

Первая аномалия. Ван Ся подошла к стене под потолочным вентиляционным отверстием. Свет фонарика выхватил слой серой пыли на полу. И на самой металлической решётке – тоже. Но затем луч остановился. В одном углу решётки, размером чуть больше монеты, пыль была стёрта. Не полностью, а так, будто по ней провели чем-то мягким и узким – краем ткани, резиновой перчаткой. След не грубый, а аккуратный.

ВЭЙ ЛАНЬ: (подойдя ближе, смотрит, её голос звучит с привычным скепсисом следователя) Уборщики. Или техники, проверяющие вентиляцию. Это несущественно. В протокол не вошло.

ВАН СЯ: (не отрываясь от пятна, её голос тихий, задумчивый) Уборка здесь была три дня назад по графику. Пыль успела осесть равномерно. Это – свежее. И точечное. – Она поворачивается к дочери, и в её глазах горит та самая стальная искра. – Кто и зачем полез бы в вентиляцию в кабинете только что убитого человека? При обыске? Нет, они бы сняли всю решётку. Это не поиск. Это… что-то оставили. Или… что-то забрали.

Она смотрит прямо на Вэй Лань.

ВАН СЯ: Твой «призрак», который был в двух местах сразу… Что, если он не ходил по коридору? Что, если он никогда не заходил в дверь?

Вэй Лань замерла. Мысли, которые крутились в её голове беспорядочным вихрем, вдруг выстроились в чёткую, леденящую цепь. Идеальное алиби. Человекоподобная фигура на записи. И… точка доступа. Скрытая. Неучтённая.

Её взгляд медленно поднялся от стёртой пыли к самой решётке. И затем – к камере в углу комнаты, чёрному, не мигающему глазу, который был направлен на дверь.

ВЭЙ ЛАНЬ: (произносит шёпотом, но каждое слово падает, как камень) Они не подделали время на всех камерах. Они подделали саму запись с камеры в коридоре. Вставили в поток готовый цифровой кадр с фигурой. А чтобы это сделать… нужен был физический доступ к серверу или… к точке передачи данных.

ВАН СЯ: (кивает, указывая на решётку) Туда мог быть проложен кабель. Резервный. Незарегистрированный. Для своих нужд. Кто-то знал о нём. И использовал в тот вечер. Не чтобы убить. Чтобы создать призрака.

Вэй Лань больше не пожимала плечами. Она смотрела на пятно на решётке как на первую настоящую улику. Не ту, что вписывалась в версию, а ту, что эту версию взрывала изнутри.

Она достала планшет, но теперь её запрос был другим. Не «найти подтверждение». А «найти обход».

– Мама, – сказала она, и в её голосе впервые за этот долгий день прозвучала не растерянность, а азарт. – Кажется, мы нашли дыру в их стене. Теперь нужно найти, кто через неё пролез.

Ван Ся потребовала доступ ко всем цифровым журналам здания – не только камерам. Техник – молодой парень с потухшим взглядом – неохотно выполнил приказ, пробормотав что-то о бюрократических проволочках.

Данные выплеснулись на экран водопадом временных меток. Десятки устройств: камеры наблюдения, компьютеры доктора Лю, система контроля доступа, электронные часы в холле, даже микроволновка в комнате отдыха и датчики полива орхидей. Всё, что имело чип и счётчик времени.

Ван Ся не искала записи. Она искала расхождения.

На экране выстроилась временная шкала – сложная, многоголосая симфония тикающих цифр. Она выделила отрезок с 20:30 до 21:00. Большинство устройств показывали стабильное, идеально синхронизированное время. Но несколько строчек – часы в том самом коридоре, таймер на двери соседней лаборатории, системные часы одного из архивных компьютеров – вели себя странно.

Вторая аномалия. В период с 20:42 до 20:52 их время отставало. Ровно на 4.7 секунды. Не на 4, не на 5. На 4.7. И затем, будто по невидимой команде, они синхронно дёргались и возвращались в общий поток.

ТЕХНИК: (склонившись над экраном, пожал плечами) Глюк синхронизации. Сетевая задержка. Бывает. Особенно со старыми устройствами.

ВАН СЯ: (её пальцы замерли в воздухе у монитора, глаза сузились, загорелись холодным, цепким светом) Нет. Синхронизация либо работает – и тогда время либо точное, либо плывёт хаотично. Она не даёт ровной, постоянной задержки в четыре целых семь десятых секунды ровно на десять минут. – Она повернулась к нему. – Это не глюк. Это временная метка. Кто-то влез в вашу сеть и точечно, хирургически, подправил время на этих конкретных устройствах. Зачем?

Вэй Лань, до этого молча наблюдавшая, сделала шаг вперёд. Её мозг, натренированный на сопоставление фактов, начал работать с новой скоростью. Она подключила свой планшет, наложив данные о временной задержке на запись с камеры коридора.

ВЭЙ ЛАНЬ: (тихо, почти шёпотом, но каждое слово было наполнено стремительно растущей ясностью) Чтобы сместить момент… который фиксирует камера. Фигура в капюшоне появляется в кадре не в 20:47 по реальному времени… а чуть раньше. Или позже. – Она взглянула на мать. – Они подогнали цифровую запись под железное алиби Цуй Хао. Сделали так, чтобы его «призрак» возник в нужную, невозможную для него секунду. Это… тончайшая настройка. Не грубая подмена всего видео. Точечная коррекция временного кода.

ВАН СЯ: (кивнула, и в уголках её глаз появились лучики морщин – не от улыбки, а от сосредоточенного удовлетворения) Верно. Теперь у нас нет двух противоречащих друг другу правд. У нас есть одна ложь, искусно вплетённая в правду. Они не клонировали человека. Они создали цифрового двойника. Призрака в машине.

Техник смотрел на них обоих, его первоначальная скука сменилась настороженным интересом и лёгкой опаской. Он видел, как рушится простое объяснение.

Вэй Лань выпрямилась. Растерянность и горечь испарились. Взгляд стал острым, целенаправленным. Теперь она знала метод. Значит, можно было искать след.

– Хорошо, – сказала она, и её голос снова приобрёл стальные нотки следователя, но теперь обогащённые новой, хитрой интонацией, унаследованной от матери. – Значит, ищем не того, кто хотел убить Лю Ци. Ищем того, кто умеет создавать призраков. Кто имеет доступ к внутренней сети НИИ и навыки для точечного взлома. И кто так отчаянно хотел, чтобы виновным оказался Цуй Хао.

Она посмотрела на временную шкалу, где несколько строчек всё ещё кричали о своём четырёхсекундном опоздании. Это был не сбой. Это был автограф.

Кабинет уже не казался просто местом преступления. Теперь это была сцена преступления, на которой разыграли сложный спектакль с цифровым двойником в главной роли. Воздух, ещё недавно вымороженный и безликий, теперь казался насыщенным невидимыми сигналами, воспоминаниями о несанкционированном доступе.

Техник, бледнея под их пристальными взглядами, вывел на экран схему локальной сети НИИ. Не ту, официальную, а карту физических соединений – где и какие кабели шли в стенах.

ВАН СЯ: (водя пальцем по схеме, её голос стал тише, но оттого ещё весомее) Взлом временного кода… это не удалённая атака с улицы. Для такой точности, для синхронного смещения конкретных устройств… нужен был доступ к сетевому концентратору. К «мозгу» этого крыла.

Она указала на узел схемы, обозначенный квадратиком с пометкой «Ком. 4Б». Серверная.

ВЭЙ ЛАНЬ: (уже вводила запрос в базу пропусков) Доступ в Комнату 4Б имеют 17 сотрудников технического отдела и… – Она замолчала, её брови поползли вверх. – …и пятеро руководителей высшего звена, включая покойного доктора Лю. И его заместителя.

Они обменялись взглядом. Заместитель. Тот, кто автоматически получал доступ ко всем проектам, ко всем сетям после смерти начальника.

ВАН СЯ внезапно оторвалась от экрана. Её взгляд, острый и не знающий покоя, зацепился за стену. Не за ту, где было вентиляционное отверстие, а за противоположную. Там, за декоративной панелью из дорогого бамбука, по схеме должен был проходить магистральный кабель.

– Откройте, – сказала она технику не прося, а констатируя.

Тот, попыхтев, снял панель. За ней оказался не просто пучок проводов в гофре. Там был неучтённый коммутационный шкафчик – маленький, современный, явно установленный позже основной сети. На его дверце – простой механический замок, а не электронный ключ.

Третья аномалия.

ВЭЙ ЛАНЬ: (шепотом) Чёрный ход. Незарегистрированный. Для чего?

ВАН СЯ уже надела перчатки, которые Вэй Лань машинально протянула ей. Она осторожно приоткрыла дверцу. Внутри – аккуратная паутина оптоволоконных кабелей, маршрутизатор без опознавательных знаков и… небольшое устройство, похожее на модем, с мигающим зелёным светодиодом. Оно было подключено в разрыв основного канала данных.

– Репитер. Или анализатор трафика, – пробормотала Ван Ся. – Можно было сидеть здесь, в соседней комнате, и слушать всё, что идёт по сети. Или… впрыскивать свои пакеты данных. В том числе – те, что смещали время.

Техник смотрел на устройство, будто на ядовитую змею. – Этого… этого не должно быть здесь. Это не по регламенту.

– По регламенту здесь не должно быть и убийств, – сухо заметила Вэй Лань. Её планшет уже фотографировал устройство со всех сторон. – Кто имел ключ от этого шкафчика? Кто его установил?

Но ответ, похоже, лежал на самом видном месте. Ван Ся направила луч фонарика на внутреннюю сторону дверцы. Там, в углу, за устройством, была прилеплена обычная канцелярская скрепка. И на неё намотана… длинная, тёмная волосинка. Не седая, как у доктора Лю. И не короткая, как у Цуй Хао.

ВЭЙ ЛАНЬ замерла. Её алгоритмический ум уже начал перебирать базу сотрудников, отсеивая по полу, длине волос, доступу.

– Они не были призраками, – сказала Ван Ся, осторожно снимая скрепку с волосом в доказательственный пакет. – Они были здесь. Физически. Они лезли в этот шкаф, настраивали своё устройство. Они торопились. И оставили то, что оставляют все живые люди – следы.

Она протянула пакет дочери.

– Теперь, – в голосе Ван Ся зазвучала та самая, знакомая Вэй Лань с детства, охотничья нота, – теперь у нас есть ниточка. Не цифровая. Самая что ни на есть настоящая. Найди, кому она принадлежит.

За окном НИИ «Будущее Жизни» ночной город продолжал свой бесконечный цикл. Но внутри этих стерильных стен две женщины – одна с холодным умом закона, другая с интуицией, отточенной в тени, – только что нашли лазейку из лабиринта лжи. И шли по ней навстречу тому, кто так старался остаться призраком.

Они вышли из стерильного холода НИИ в тёплый, насыщенный запахами кофе и еды воздух ночного кафе. Угловой столик, два планшета между ними, как баррикада. И тишина, гуще и сложнее любой ссоры.

КОНФЛИКТ МЕТОДОВ.

ВЭЙ ЛАНЬ: (уперто, её пальцы сжимают кружку так, что костяшки побелели) Всё равно. Цифровой двойник, временные метки, чёрные ходы в сети – это теория. Гипотеза. А улики против Цуй Хао – вещественны. Материальны. Его отпечатки на кинжале. Его кровь, ДНК? Его мотив, подтверждённый документами. Это нельзя подделать так просто. Система не ошибается на таком уровне.

ВАН СЯ: (спокойно отпивает чай, её взгляд не на дочери, а где-то в прошлом, где она видела подобные «неоспоримые» улики) Отпечатки можно скопировать. Сканером высокого разрешения. И нанести с помощью 3D-матрицы и силиконовой плёнки – это делают в голливудских гримёрных. Мотив… – она ставит чашку, – мотив – самый простой элемент для фабрикации. Долги могли ему «организовать» – через подставную фирму, через взлом его медстраховки. Увольнение могли подписать без его ведома, имитировав подпись Лю. Ты смотрела на него, Лань? – Наконец её взгляд фокусируется на дочери, острый и пронзительный. – Не на его досье. На него?

Вэй Лань отводит глаза. Вспоминает. Видео допроса в участке. Цуй Хао – не яростный убийца, загнанный в угол. Испуганный, растерянный молодой человек. Его плечи ссутулились не от тяжести вины, а от непонимания. Его глаза не горели ненавистью или расчётом. В них читался ужас – животный, чистый ужас перед машиной, которая внезапно назвала его монстром.

ВАН СЯ: (продолжает, её голос теперь звучит как хирургический скальпель, рассекающий ткань версии) Моя первая гипотеза, из тех, что строят не по учебнику: убийство совершил не Цуй Хао. Но кто-то, кто мог идеально воспроизвести его нейромоторный шаблон – почерк движений, походку, может, даже базовые речевые паттерны в ссоре. Для камер. А для свидетелей у скамейки… там нужно было только узнаваемое лицо. Подсадной актёр в маске, работающий на толпу и патрульного.

ВЭЙ ЛАНЬ: (вскидывает голову, в глазах – протест) Клонирование? Биоробот? Маска-лицо из фантастического триллера? Мама, это… это научная фантастика. У прокуратуры должны быть доказательства, а не теории о голливудских спецэффектах!

ВАН СЯ: (не улыбается. Её лицо серьёзно) Нет. Это – следующая ступень. Ты сама сказала: НИИ «Будущее Жизни». Доктор Лю был биоэтиком. Что он конкретно изучал? Не абстрактную философию.

Вэй Лань замирает. Её пальцы лихорадочно листают досье на планшете, пролистывая сухие формулировки. «Этические границы нейроинтерфейсов… Военная биоинженерия… Ответственный за…» Она останавливается. Голос становится тише, будто она боится произнести слова вслух.

«…за консультации по проекту «Послушный Солдат» в закрытом исследовательском центре Министерства обороны.»

Тишина за столиком стала звонкой. Шум кафе отступил, превратившись в далёкий гул.

ВАН СЯ: (кивает, один раз, медленно) «Послушный Солдат». Не робот. Человек. Но с… имплантированными нейроинтерфейсами, подавляющими волю? Или, наоборот, копирующими моторные навыки другого? Для обучения. Или для… дистанционного управления.

Она смотрит на дочь, видя, как в её глазах рушится последний бастион простого объяснения.

– Не клонирование, Лань. Управление. Или имитация. Кто-то использовал наработки доктора Лю – или против них – чтобы создать идеального козла отпущения. Цуй Хао был не убийцей. Он был шаблоном. Живым, дышащим шаблоном, на который наложили цифрового двойника и «доказательства».

<<1 2 3 >>

На страницу:

Перейти

2 из 3