The case of an obedient soldier

Вэй Лань откидывается на спинку стула. Всё её тело говорит о сопротивлении, но ум, её холодный, аналитический ум, уже начал собирать новый пазл. Биоинженерия. Нейроинтерфейсы. Военные. Взлом сети. Призрак в кадре. Это уже не бытовое убийство. Это… операция.

– Значит, – произносит она наконец, и голос её звучит чуждо даже ей самой, – мы ищем не преступника. Мы ищем оператора.

После кофе они вышли на ночную улицу. Воздух был прохладным, но не свежим – тяжёлым от влаги и выхлопов, будто сам город не мог до конца выдохнуть. Между ними висело не просто молчание, а тяжёлое понимание. Оно давило на плечи, заставляя идти медленнее.

Вэй Лань внезапно остановилась у крыла чёрного служебного электрокара. Её лицо в свете неоновой вывески казалось высеченным из бледного камня.

ВЭЙ ЛАНЬ: (голос приглушён, но в нём – стальной лом) Военные. Если это как-то связано с «Послушным Солдатом»… с их закрытыми проектами… Начальник был прав. Это та территория, куда прокуратура не полезет. Даже с уликами. Дело закроют. Навсегда. А Цуй Хао… он так и останется козлом отпущения. Удобным, тихим.

Она сказала это не с отчаянием, а с горьким, циничным знанием внутренней кухни. Система, частью которой она была, умела защищать себя. Иногда – от истины.

ВАН СЯ обошла машину, но не села. Она прислонилась к дверце, глядя на дочь. В её взгляде не было страха, только расчётливая, холодная решимость.

ВАН СЯ: Значит, нужно искать не с их стороны. Не ломиться в закрытые двери Министерства. А с нашей. – Она сделала паузу, давая словам осесть. – Проверь все связи Цуй Хао. Не только финансовые. Медицинские. Образовательные. Даже клуб по интересам, если был. Всё. Если с него «считывали» данные для создания этой… куклы, должен был быть контакт. Не обязательно личный. Медицинское обследование. Экспериментальная терапия для матери. Участие в платном психологическом исследовании. Что-то, где могли легально сканировать его тело, движения, реакцию.

ВЭЙ ЛАНЬ вздохнула. Это был не просто вздох усталости – это был звук человека, который соглашается ступить на зыбкую почву. Она включила планшет, холодный свет экрана осветил её напряжённое лицо.

ВЭЙ ЛАНЬ: (не глядя на мать, концентрируясь на интерфейсе) Это займёт дни. Неофициальные запросы. Обход протоколов. Если узнают…

Она не договорила. Если узнают, её карьере в прокуратуре придет конец. Но фраза «удобный, тихий козёл отпущения» жгла изнутри.

ВАН СЯ наконец села за руль, но не завела машину. Её руки лежали на руле спокойно. Она смотрела в лобовое стекло, за которым плыли огни ночного Шанхая.

ВАН СЯ: (её голос прозвучал тихо, но с непоколебимой уверенностью) Самая важная нить всегда невидима для тех, кто ищет по уставу. И её никогда не находят по официальным каналам. – Она повернула голову к дочери. – Ты сейчас не просто следователь. Ты – единственный человек, который видит, что картина сломана. Значит, ты и должна найти недостающий кусок. Даже если искать придётся в тени.

Вэй Лань кивнула, коротко, почти не заметно. Она уже открыла зашифрованный файл «Несоответствие. Альфа» и создала новый раздел: «Цуй Хао. Фоновый контакт-анализ». Её пальцы замерли над клавиатурой. Она больше не следователь прокуратуры Вэй Лань, исполняющий приказ. Она стала чем-то другим. Охотницей за призраками, вооружённой не служебным уставом, а материнским советом и опасной правдой, которая начала проступать сквозь идеальную ложь.

Машина тронулась с места, растворяясь в потоке огней. А в её планшете уже летели первые, тщательно замаскированные запросы в медицинские архивы и университетские базы данных. Охота началась.

Они вернулись домой к Вэй Лань. Полночь давно перевалила за вторую, но усталость была сметена холодным адреналиновым током. Вэй Лань, стиснув зубы и вопреки каждому внутреннему правилу, использовала свой служебный доступ максимальной глубины. Не для поиска преступления – для поиска человека.

Её экран был залит данными, как цифровым дождём: блёклые посты в соцсетях, чеки из дешёвых кафе, скучные маршруты «дом-работа-магазин», восстановленные по сотовым вышкам. Паттерн жизни серой, затравленной мыши. Ничего. Ни намёка на двойную жизнь, на связи с военными, на интерес к биоинженерии.

Отчаяние, густое и липкое, снова подползало к горлу. Она откинулась на спинку кресла, готовясь признать поражение. Её взгляд, стеклянный от усталости, скользнул по вкладкам. И зацепился за одну: «Государственные и медицинские сервисы».

Она кликнула почти машинально. Открылась электронная медицинская карта Цуй Хао. Скучный поток данных: прививки, детские ветрянки, пара сезонных ОРВИ за последние годы… И тут – зацепка.

Год назад. Запись из частной клиники, не входящей в общую госсеть. Логотип – стилизованное солнце над горной грядой. «Клиника «Новый Рассвет». Консультация и курс процедур по инновационной методике физиотерапии и нейромышечной коррекции. Диагноз: последствия спортивной травмы. Рекомендовано: 10 сеансов.»

Спортивная травма? Вэй Лань рванулась к соцсетям, к анкете, к любым упоминаниям. Ничего. Весь его цифровой след кричал об обратном: книги по теоретической физике, форумы для программистов, редкие посты о виртуальных выставках. Ни намёка на спортзал, на пробежки, на командные игры.

Сердце заколотилось чаще – не ровно, а прерывистыми, тяжёлыми толчками. Она открыла сайт клиники «Новый Рассвет». Стильный, минималистичный, в пастельных тонах. Текст пестрел расплывчатыми, но манящими формулировками: «гармония нейронных связей и мышечного каркаса», «раскрытие скрытого потенциала вашего тела», «индивидуальные протоколы на основе биометрического картирования».

Она искала владельцев. Нашла – ООО «Гармония Будущего». Искала лицензии. Всё было. Все документы в идеальном порядке, все проверки пройдены. Слишком чисто. Слишком… благообразно. Как картинка, нарисованная поверх трещины.

– Мама, – голос Вэй Лань прозвучал хрипло. – Смотри. «Нейромышечная коррекция». «Биометрическое картирование». Это же…

ВАН СЯ, до этого дремавшая в кресле, была уже рядом. Её глаза сузились, читая текст сайта.

ВАН СЯ: (тихо, словно боясь спугнуть мысль) Картирование. Они не лечили несуществующую травму. Они снимали слепок. С его движений. С его мышечных реакций. Десять сеансов – этого более чем достаточно, чтобы построить цифровую модель. Или… чтобы калибровать устройство для её воспроизведения.

Они смотрели на экран, на это благообразное, современное лицо клиники. За ним угадывался совсем другой контур – холодный, технологичный, беспринципный. Фасад.

Вэй Лань медленно сохранила все данные о клинике в самый защищённый раздел своего личного носителя. Дело больше не было о Цуй Хао. И даже не об убийстве Лю Ци.

Оно было о том, что происходит за стенами с пастельным ремонтом и идеальными лицензиями. О том, как из человека могут сделать марионетку, а из его жизни – безупречное алиби для настоящего преступления.