Праведные убийцы

часть 1 / глава 6

Норберту стоило лишь оглядеться или приподнять матрас, чтобы осознать, какие сокровища ему оставила мать, как предусмотрительно она и отец позаботились о нем. И даже если мать больше не могла дать ему в руки пособие или компас, там всё еще оставались послесловия, служившие ему атласом, в котором одна страница отсылала к другой и однажды выбранный путь находил продолжение при перелистывании страниц.

От книги к книге в Норберте росло убеждение, что авторы были наконец счастливы найти в нем читателя. Вместе они становились семьей; он чувствовал превосходство над остальными читателями.

Школой он пренебрегал. С каждой книгой он расширял пропасть между собой и одноклассниками. Они попусту тратили время, и это было странно. Он читал на переменах. Всего пара девочек, учительница музыки и учительница немецкого заговорили с ним о круге его чтения и удивились, когда он сказал: Томас Манн «Будденброки» или Готфрид Келлер «Зелёный Генрих», первое издание. Как-то Норберт выяснил, что Манн впервые взял в руки «Зелёного Генриха» уже будучи в преклонном возрасте и то совершенно случайно, в больнице в Чикаго. Оказавшись снова дома, он продолжил читать, но уже не экземпляр из больничной библиотеки, и никак не мог найти место, на котором остановился, – слишком всё разнилось. На самом деле Манн начал читать второе издание, а затем первое. Норберт даже составил список различий двух изданий, чтобы раз и навсегда прояснить все вопросы. Ко всему прочему, у него было подозрение, что причина надолго отложенного чтения могла крыться в отношении Манна к брату. Томас просто не выносил имени Генрих. Но это всё, конечно, спекуляции, чистой воды спекуляции.

Классную руководительницу это не сильно впечатляло, она предупреждала: если его успеваемость не улучшится – не видать ему светлого будущего.

Норберт Паулини хотел стать читателем. Но, судя по всему, не было профессии, в которой ему не пришлось бы по восемь часов сорок пять минут пять дней в неделю заниматься другой деятельностью. Поэтому, собственно говоря, ему было всё равно, как зарабатывать деньги в будущем.

– Книготорговец, как твоя мать, – предлагал Клаус Паулини.

– Бухгалтер, как дон Педро, – возражала госпожа Катэ, – или попытай счастья с экзаменом на аттестат зрелости, «профессионально-техническое образование и аттестат зрелости», сможешь поступить в университет!

Отец качал головой.

– В наши дни это ничего не даст. Там придется изворачиваться, как и всем остальным.

Госпожа Катэ обратилась к картам. Дом, который возникал раз за разом, большой дом, для которого он был рожден, она интерпретировала как университет, хотя значить это могло всё что угодно, в худшем случае – госбезопасность или «Желтая тоска»[2].

В конечном итоге классная руководительница предоставила Норберту Паулини право как ребенку рабочего и наполовину сироте начать обучение в качестве КИПиА-техника после получения аттестата зрелости.

– Контрольно-измерительные приборы и автоматика, – объяснила она, – а после все двери будут для тебя открыты.

Норберт смирился с данным решением, как с приговором.

Хотя в какой-то степени он и понимал материал, а на практике более-менее ориентировался, мысль о том, чтобы всю жизнь растратить среди заводского оборудования, угнетала. Спустя полтора года он забросил это дело. Ничто и никто не мог его переубедить. Норберт Паулини был преисполнен непоколебимой уверенности, что настрадался и выдержал достаточно. Ни следующий год, ни месяц, ни даже неделю жизни не хотел он приносить в жертву деятельности, которая была ему безразлична, работе, которую любой другой мог выполнить настолько же хорошо. Если и было какое-то основание для его существования, объявил он отцу и госпоже Катэ, то это переплетенные страницы с напечатанными буквами; страницы, которые так и ждали, когда он возьмет их в руки, откроет и прочитает, словом, вдохнет в них жизнь. Вот его предназначение и ничто иное. Отец и госпожа Катэ перекладывали друг на друга вину до тех пор, пока госпожа Катэ не сходила с Норбертом в книжный магазин на Хюблерштрассе и не представила его владелице как сына Доротеи Паулини, которая однажды основала здесь книжный. Имя Паулини та никогда не слышала и молодого человека в магазине никогда не встречала, что тот сразу же подтвердил. «В наивном неведении большинство читателей ошибочно принимают книги за яйца и верят, что наслаждаться ими можно лишь в свежем виде, – продекламировал Норберт Паулини, хотя никто не спрашивал, и окинул взглядом полки. – Вместо этого им следовало бы ориентироваться на труды немногих избранных и одаренных всех времен и народов. Так у Шопенгауэра, ну, или почти так, „Мир как воля и представление“, глава пятнадцать, ближе к концу, издание в составном переплете, собрание трудов в восьми томах, выпущенное издательством Reclam, Лейпциг, год не вспомню».

Если требовательный молодой человек будет готов распаковывать и раскладывать посылки с книгами, выполнять поручения, по вечерам подметать и мыть полы и это вас удовлетворит, можно подумать о том, чтобы предложить его кандидатуру книжному магазину в качестве помощника до начала нового учебного года. «Гарантировать ничего не могу», – добавила она.

Помимо прочего, Норберт мыл за женщинами посуду после завтрака и перерыва на кофе, разглаживал и складывал в стопки упаковочную бумагу, распаковывал и запаковывал книги в коробки, а при любой возможности прятался в самый дальный угол с какой-нибудь старой книгой. Но даже так в некоторые дни казалось, что время идет вспять.

Его призыва в армию никто не ожидал. А то, что произошло это достаточно рано, было даже хорошо. Многие сталкивались с этим, когда уже успели обзавестись детьми и женой. Норберт видел в призыве очередное преимущество. Хотя каждый, кто побывал на «службе», жаловался на бесконечную трату времени, иначе говоря, на отсутствие работы. Для него это значило одно – безграничное количество дней и ночей для чтения.

На шесть недель курса молодого бойца он снабдил себя изданной в ГДР Библией. Более объемной книги у него не было. Дома он предусмотрительно оставил подготовленные стопки книг, которые через несколько недель отправятся в путь, как только он попросит. Паулини оказался в так называемом мотострелковом полку к северу от Берлина.

Норберта Паулини считали верующим, он каждый день носил в руках Библию. Когда у него потребовали ответа, он заявил, что вера является личным делом каждого и что это написано в конституции. Частые проверки личных шкафчиков он выносил с невозмутимым спокойствием, за это его прозвали Иисусом, что ему даже понравилось. Терновый венец тоже своего рода корона.

Спустя три месяца политрук определил его в полковую библиотеку. Ефрейтор, который должен был его обучать, оказал холодный прием, зато был не против, когда Норберт являлся с книгой и не требовал ничего, кроме стула и света.

С началом второго полугодия действительной военной службы для нового библиотекаря воцарилось почти что абсолютное спокойствие. Ему стоило больших усилий взять в руки библиотечную книгу. Будто лечь в чужую кровать.

Руководительница полковой библиотеки вызвала его к себе. В тринадцать часов библиотека открывалась для офицеров, в четырнадцать – для всех остальных. Паулини должен был явиться в двенадцать часов. Госпожа Форпаль не сияла красотой. Тем не менее тут было много солдат, которые приходили лишь затем, чтобы хоть раз издалека поглядеть на женщину и послушать женский голос. Госпожа Форпаль приказала занять место за ее письменным столом и положила перед ним папку. На каждой из сшитых страниц располагалось несколько прямоугольных полей, как для вырезания, с информацией об авторе, названием книги, а также с кратким описанием содержания. Он знал о таких страницах еще со времен работы на Хюблерштрассе. А сейчас-то что с этим делать?

– Разумеется, сделать заказ, – сказала она, – для библиотеки и себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Своего рода гражданская конфирмация в ГДР. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Тюрьма в Баутцене.