Две половинки райского яблока

– Подарили друзья, – отвечаю я. «Фелис катус» – кот на латыни, это я еще помню. «Люпус негрус» – «черный волк»? Это что, порода такая? Я смотрю на котенка – и это волк? Не смешите меня! А откуда моему соседу известно, как будет «кот» на латыни, и… вообще?

Анчутка повторяет свой любимый фортель – вдруг вспрыгивает гостю на колени, оттуда взбирается на плечо и тычется носом в щеку. И выдает оглушительное мурлыканье. Спортсмен смеется и говорит:

– Кстати, я не представился. Владимир Маркелов из двадцатой квартиры.

– Наталья Васильевна, – отвечаю я сдержанно.

– Очень приятно, – говорит он и осторожно снимает Анчутку с плеча. Поднимается, говорит «спасибо» и выходит из кухни. – Инструменты верну, как только открою дверь, – добавляет уже с порога. Еще раз повторяет: – Спасибо, – и исчезает. Дверь за ним захлопывается, и я остаюсь одна. Вернее, с Анчуткой, который тоже вышел проводить гостя.

Разумеется, я сразу же подхожу к зеркалу, чтобы взглянуть на себя его глазами. Да… вид на Мадрид.

– Ты все слышала? – спрашиваю у Шебы. Она едва заметно кивает и щурит глаза. – Ну и… что бы это значило?

Она пожимает плечами – сосед как сосед. Ровным счетом ничего не значит. Никаких тайн. Бегает по утрам, в то время как некоторые – не будем показывать пальцем – валяются в постели. И глаза голубые. Мне всегда нравились мужчины с голубыми глазами, говорит она мечтательно. Серые лучше, не соглашаюсь я. Стальные серые глаза, как у… Жоры. Мужественный взгляд, сильный характер. А голубые… даже не знаю. Голубые все-таки лучше, настаивает Шеба…

Ты бы привела себя в порядок, говорит она через минуту. Он придет вернуть инструменты, а ты все еще в халате. И накрась губы. Запомни правило номер один для каждой женщины: никогда не принимай гостей с ненакрашенными губами. Даже мусор выноси накрасившись. Поняла? Я только хмыкнула – в наше время это необязательно. Глупости, сказала Шеба. Это всегда обязательно. И не вздумай надеть джинсы, слышишь? У тебя есть приличные чулки? «Такие, как у тебя?» – ехидничаю я. Хотя бы и такие, все лучше, парирует она. Чулки подстегивают воображение мужчины. Или что там у вас… колготки! И никаких тапочек. Хорошенькие туфельки… те, замшевые, на каблучке. Зачем мне подстегивать его воображение, защищаюсь я. Он мне даже не нравится! Потому что такая твоя женская планида, говорит Шеба, теряя терпение. До чего же вы все убогие, честное слово! На всякий случай.

Через час примерно раздался звонок в дверь. Не спрашивая, кто, я открыла. Владимир Маркелов стоял на пороге в красивом оранжевом свитере и джинсах. У ног его, задрав хвост, сидел здоровенный рыжий котище с неприветливой самурайской рожей. На толстой шее его виднелся широкий собачий ошейник с металлическими заклепками. «Вот, принес инструменты», – сказал Владимир и, не дожидаясь приглашения, двинул в кухню. Рыжий котище шмыгнул у него между ног и исчез в гостиной. Я зацокала каблуками вслед гостю, чувствуя себя по-дурацки в узкой черной юбке и обтягивающем свитерке цвета лесного мха. Еще подумает, что я вырядилась так ради него. И незачем было тащить сюда своего кота.

Из гостиной вдруг послышался знакомый пронзительный вопль, после чего утробное мяуканье, звуки прыжков и падения на пол каких-то стеклянных предметов. Я бросилась в комнату. Посередине, почти упираясь лбами, стояли Анчутка и рыжий котище. Анчутка, раздутый, как шар, был много ниже, и рыжему пришлось нагнуться. На полу валялись подушки с дивана и разбитая хрустальная ваза, бабушкина, столетняя. Настоящий хрусталь, а не современная штамповка.