Укротить нельзя сбежать. История бродяги и чокнутой

Глава 1 [В погоне за бродягой] | (Морвена)

Вот он! Моя следующая жертва!

Я патрулировала ночной парк – ну, как патрулировала… бродила с ножом, размышляя о красоте внутренностей и выискивая интересный экземпляр для изучения. Лунный свет выхватывал из тьмы причудливые тени, кусты шептались, будто сплетничали обо мне. Идеальная атмосфера для охоты!

И тут – бац! – мой взгляд зацепился за него. Этот странный бродяга разительно отличался от привычных ночных обитателей парка: бомжей, шепчущихся призраков и редких влюбленных парочек.

Он стоял в полутени у мраморной статуи богини (которая, кстати, выглядела куда менее впечатляюще, чем он), небрежно опираясь на одну ногу. Рука – в кармане мешковатых брюк, поза – словно он позировал для модного журнала «Бродяга месяца».

Торс обнажен, мышцы будто выточены из камня. Кожа светится в тусклом свете фонарей, будто он только что вышел из лаборатории с эликсиром вечной молодости. Пресс – как рельефная карта боевых действий: «Здесь был пресс. Он сражался. Он победил».

На плечах – потрепанный плащ с изысканным узором, напоминающим древние символы. Ткань одновременно роскошная и изношенная – как жизнь артиста, который прошел путь от оперной звезды до уличного музыканта. Плащ не прикрывает его полностью, а скорее подчеркивает небрежную, почти вызывающую позу.

Волосы темные, влажные, прилипшие ко лбу – будто он только что нырнул в фонтан (а может, и правда?). Взгляд холодный, пронизывающий, с тенью усталости и чего-то неуловимо опасного. Словно он знает все мои секреты… и они его откровенно разочаровали.

«Хм, – подумала я, покручивая нож, – этот экземпляр явно не из дешевых. Надо брать!»

Я вышла из тени и сделала шаг к нему навстречу. Его взгляд стал изумленным – видимо, не каждый день в парке встречают девушку с ножом, которая смотрит на тебя как на редкий экспонат.

– Эй, ты чего? – пискнул он, инстинктивно прикрывая обнаженный торс.

– Не притворяйся невинным, – фыркнула я. – Я тебя раскусила. Ты не просто бродяга. Ты – бродяга с амбициями!

Он побледнел, оценил ситуацию и дал драпа.

Парк мгновенно превратился в лес. Ветви царапали лицо, корни норовили сбить с ног, а луна издевательски подмигивала: «Ну что, доктор Морвена, догонишь?»

Мое дыхание вырывалось рваными клубами пара – ночь выдалась ледяной. Впереди, между стволами, мелькал потрепанный плащ бродяги: бурый, будто клочок осенней травы, забытый зимой.

– Не уйдешь! – прошипела я, сжимая нож. Лезвие блеснуло в лунном свете, и мне показалось, что оно запело – тихо, предвкушающе.

Чуяло: под кожей этого человека таится нечто… особенное. Может, узор вен повторяет карту звезд? Или сердце бьется в ритме, которого нет у других? Надо лишь вскрыть, рассмотреть, понять.

Бродяга нырнул в чащу. Я рванула за ним – и вдруг остановилась.

Передо мной стояла дверь.

Не в дереве, не в скале – просто дверь. Старая, из потемневшего дуба, с ржавыми петлями и кольцом вместо ручки. На ней висел мох, светящийся бледно-зеленым, будто гнилушки в болоте.

– Что за… – я пнула дверь. Та распахнулась с протяжным скрипом.

За порогом был не лес.

Внутри царила сказочная атмосфера: небо мерцало, как перламутр, время от времени вспыхивали странные созвездия. В воздухе висели крохотные шары света, излучая теплый янтарный свет. Вдали переливался фонтан – вода играла всеми оттенками аметиста и золота.

Я шагнула внутрь, не выпуская ножа. Обернулась – дверь за мной закрылась, отрезав путь назад.

– О-о-о, ты гналась за кем-то? – раздался голос.

Я резко развернулась. Рядом возник мужчина. Высокий, мускулистый, с лицом наивного ребенка и голосом взрослого дядьки. Одет в черную майку, обычные джинсы и безрукавую накидку с капюшоном. На ней вышиты символы, которые шевелились, если смотреть на них краем глаза.

– Да, – бросила я, прищуриваясь. – Где он?

– Ох, сейчас я его приведу к тебе. Обещаю, – он улыбнулся, и в его глазах вспыхнули искорки, будто внутри горели свечи. – Но сперва позволь мне разместить тебя в апартаментах класса «люкс». Негоже гостье стоять с ножом у порога.

– Я не гостья! – я замахнулась. Нож в руке вдруг стал… мягким. Лезвие изогнулось, как резина, а рукоять превратилась в пушистый комок шерсти.

Я уставилась на свою руку, пытаясь уложить это чудо в голове.

– Что ты сделал?! – взвизгнула я.

– Ничего особенного. Просто Амуртэя не любит острых предметов. Здесь насилие гаснет, оставляя лишь намерение. А твое намерение, – он склонил голову, – довольно громкое. Но не страшное.

– Ты… – я сжала кулаки. – Кто ты?

– Вееро. Хозяин этого места, смотритель хаоса и порядка, а также, – он театрально поклонился, – специалист по размещению незваных гостей с ножами.

Я фыркнула:

– Мне не нужны апартаменты. Мне нужен тот, за кем я гналась.

– И ты его получишь. Но сначала – отдых, – Вееро взмахнул рукой, и подушки сами подплыли ко мне, складываясь в уютное гнездо. – Видишь ли, в Амуртэе есть правило: прежде чем кого-то поймать, нужно позволить себе быть пойманным.

– Пойманной? – я оскалилась. – Я никого не ловлю. Я исследую!

– А, так ты ученая? – Вееро присел на край фонтана, протянул руку к воде, та податливо обволокла его пальцы. – Замечательно! Тогда тебе точно понравятся мои покои. Тут есть книги, которые меняют содержание, если читать их вслух, и зеркала, показывающие то, что ты боишься увидеть.

Я замерла. Последнее прозвучало… слишком точно.

– Нет, – я отступила. – Я ухожу.

– Уходишь? – Вееро вздохнул. – Ну конечно. Все сначала хотят уйти. Но знаешь, что самое забавное? – он поднялся, и его тень на стене стала в три раза больше, приняв форму неведомого исполина. – Ты уже здесь. А значит, игра началась.

Он протянул руку:

– Пойдем. Покажу твои апартаменты. Там есть чай, который пахнет воспоминаниями. И, возможно, – он подмигнул, – ты найдешь там кое-что, что поможет тебе поймать твоего бродягу.

Я посмотрела на его ладонь, потом на свой «нож», который теперь мурлыкал, как котенок.

– Это что за цирк? – процедила я, пытаясь осмыслить новый трюк. – Но если это ловушка…

– Если это ловушка, – весело ответил Вееро, – то ты первая, кто ее раскусит. А теперь – за мной! И не бойся.

Он щелкнул пальцами, и мы очутилась в апартаментах.

– Здесь даже самые острые углы… – новым щелчком пальцев он превратил угол стены в мягкий мох, – умеют быть ласковыми.

Стены дышали, как живые, пол слегка пружинил под ногами. Я все еще сжимала в кулаке пушистый «нож» и думала:

«Что это за место? И почему мне кажется, что я уже его ненавижу… но все равно хочу остаться?»

Глава 2 [Встреча с Вееро и условия сделки] | (Эларион)

Я шагнул сквозь арку, заросшую плющом с серебряными листьями, и мир вокруг взорвался красками. Не так я ожидал «нормального» мира…

Сказочный сад встретил меня звенящей тишиной, нарушаемой лишь шепотом цветов. Солнце застыло в зените, будто время здесь потеряло смысл. Я провел рукой по лицу, пытаясь осознать, что происходит. Это не изгнание, не очередной мир смертных… Это что‑то иное.

Из полутени выступил высокий мужчина. Его улыбка была одновременно ироничной и теплой, а в глазах плескались тысячелетние тайны. Он похож на того, о ком я слышал много раз. Неужели это сам Вееро? И, выходит, я попал в Амуртэю? Его любовную обитель? От мужчины так и веет безумной магией!

Только не это…

– Ну, здравствуй, бывший бог. Вижу, ты все еще ищешь, куда пристроить свое доброе сердце.

Я нахмурился. Откуда он знает?

– Кто ты? И где я? – мой голос прозвучал резче, чем я хотел.

– Ты в Амуртэе, обители любви. А я – Вееро. Создатель обители. Ее страж. В общем, местный смотритель хаоса и порядка. У меня к тебе дело…

Как же верны были мои догадки!

Дело? У этого места есть планы на меня? После всего, что я потерял – силу, бессмертие, память о божественной сути – я не собирался становиться пешкой в чьей‑то игре.

– Какое дело? – процедил я, сжимая кулаки. Воспоминания о былой мощи отозвались болью в ладонях.

Вееро неспешно обошел меня, будто оценивая товар на рынке.

– Твоя задача проста, но непроста одновременно. Ты должен пробудить любовь в одной девушке. Не как повелитель, а как равный. Без божественных уловок, без силы, только искренность.

Я замер. Любовь? Я забыл, что это такое. Забывал, пока спасал смертных, нарушая законы мироздания. За это меня и наказали…

– И что я получу взамен? – спросил я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Остаточный дар чувствовать дисбаланс подсказывал: здесь кроется ловушка.

– Шанс вернуть часть силы. Не для власти, нет. Для защиты того, кого полюбишь. Но есть одно условие: ты не должен раскрывать истинных мотивов. Пусть думает, что ты просто странный, но обаятельный тип.

Я усмехнулся. Странный обаятельный тип… Звучит как приговор. Но что, если это мой шанс? Шанс не только вернуть крупицу силы, но и понять, что значит быть смертным по‑настоящему?

– А что с девушкой? – спросил я, изучая лицо Вееро в поисках подвоха. – Почему она?

– Ее зовут Морвена. Она… особенная. – Вееро сделал паузу, и в саду вдруг потемнело. Цветы замолчали, а фонтан за его спиной окрасился в кроваво‑алый. – Ее боль и ярость создают в Амуртэе разломы. Там, где она проходит, магия «протекает», обнажая хаос.

Он взмахнул рукой, и перед нами развернулась призрачная панорама. Фонтаны превращаются в чаши с застывшей тьмой, их струи – словно сгустки ночной тьмы.

– Она не колдует намеренно, – продолжил Вееро, опуская руку. – Но ее природа – анти‑катализатор любви. Каждый ее шаг ослабляет нити, связывающие сердца. Если так пойдет дальше, Амуртэя начнет кристаллизоваться. Превратится в ледяной лабиринт, где чувства застынут навеки. Я потеряю контроль, а обитель станет музеем боли.

Я невольно сглотнул. Образ девушки с ножом и ледяными глазами встал перед внутренним взором.

– Почему именно я? – спросил я тихо. – Почему не кто‑то другой?

– Потому что ты – бывший бог, лишенный силы, но сохранивший способность чувствовать. Ты можешь «зашивать» разломы не магией, а теплом. Твоя искренняя нежность – антидот к ее холоду. Ты покажешь ей, что любовь – это не вскрытие, а соприкосновение. Что душу можно изучать, не разрушая ее.

Я задумался. В голове всплыл образ: девушка с ножом, чьи глаза полны ярости и… тоски. Что, если в этой тоске – ключ?

– Как я узнаю, что справился? – спросил я, все еще колеблясь.

– Ты почувствуешь. Связь между вами станет крепче стали. А пока… – Вееро взмахнул рукой, и передо мной материализовалась карта Амуртэи с отмеченной точкой. – Это ее текущее местоположение. Удачи, бывший бог. Или… станешь ли ты новым?

Я взял карту, ощущая вес каждого слова Вееро. Новый бог? Или просто странник, обреченный вечно балансировать на грани между любовью и болью?

Ветер шелестел в листве, солнце по‑прежнему застыло в зените, а я стоял на пороге неизвестности, зная лишь одно: назад пути нет. Амуртэя приняла меня в свою игру, и теперь все зависит от того, смогу ли я сыграть свою роль до конца.

(Эларион)

Я нашел ее апартаменты. Морвена стояла посреди комнаты, словно статуя. Глаза – два холодных осколка льда.

– Кажись, я нужен тебе? Так сильно понравился? Можем познакомиться поближе! Вот я здесь! Эларион мое имя! И мы будем проживать вместе. Но есть одно условие. Никаких острых предметов! – выпалил я, подняв указательный палец. Пусть сразу поймет: здесь мои правила.

– Если тебе захочется исследовать мое тело… то только снаружи, а не изнутри. И желательно своими мягкими пальчиками. А, хочешь, можно и язычком, – добавил я, высунув язык и игриво дернув им. Пусть знает: я не из робкого десятка.

Она даже не моргнула. Только этот хитрый прищур… Наверняка уже что‑то замыслила.

Я устало опустился на диван, вытянул ноги. Все это начинало утомлять.

– Принеси мне чай, что ли, – бросил я небрежно.

Морвена молча направилась в зону кухни, к чайнику. Движения плавные, почти ритуальные. Вернулась с чашкой, протянула с едва заметной улыбкой.

Я взял чашку, прищурился. Жидкость янтарного оттенка, на вид – обычный чай. Но интуиция кричала: «Осторожно!»

– Не отравлено? Надеюсь, нет. Но, если вдруг он окажется сонным, знай, девочка: ты все равно ничего не сможешь со мной сделать. Ведь я настолько силен… – я сделал паузу, вспоминая те безумные дни – от медикаментозных экспериментов Белоснежки. Знаешь демона с таким прозвищем? Уфиром его звать. Мы с ним давние друзья. Он однажды влил в меня столько стимуляторов, что я трое суток бегал по пустыне без воды и спал потом неделю…

Я продолжал рассказывать, погружаясь в воспоминания, но вдруг замолчал. Морвена, стоявшая напротив, начала медленно раскачиваться в стороны. Глаза закрылись, дыхание стало ровным – уснула прямо на ногах, словно кукла, у которой кончился завод.

Я замер, потом осторожно поставил чашку на столик. Наклонился, разглядывая ее лицо. Тихо хмыкнул.

– Ну и ну… Даже не дождалась финала истории, – протянул я.

Взял чашку, принюхался, сделал крохотный глоток – и тут же сплюнул. Чай оказался болотным: вязким, с привкусом тины и гниющих водорослей.

– Болотный чай… Ну конечно. Кто бы сомневался, – покачал я головой.

Морвена вздрогнула и проснулась. Глаза распахнулись, взгляд метнулся к чашке в моей руке. На лице – ни стыда, ни раскаяния, лишь легкая досада.

Я выпрямился, скрестил руки на груди.

– Итак, – произнес я с холодной усмешкой. – Давай начнем сначала. Только на этот раз без фокусов.

В глазах Морвены мелькнуло что‑то неуловимое – то ли вызов, то ли тень безумия.

– Знаешь, – протянула она, делая шаг вперед, – я тут подумала… Может, ты и прав. Чай – это скучно. Давай лучше поговорим о ножах.

Я напрягся.

– О ножах?

– Да. О том самом, что был у меня в руке, когда ты вошел. – Она улыбнулась – ровно, почти ласково, но в этой улыбке проскользнуло что‑то острое, как лезвие. – Ты ведь заметил, правда?

Я кивнул, не отрывая взгляда от ее лица.

– Заметил. И даже задумался: то ли ты меня убить хотела, то ли…

– То ли? – она шагнула ближе, голос стал тише, почти шепотом. – То ли попробовать на вкус?

Я сглотнул. Шутка? Или нет?

– Девочка, я падал с небес, дрался с демонами, пил стимуляторы, от которых обычный человек превратился бы в пепел. Не пытайся меня напугать, – сказал я, а самого пробирала дрожь. Как мне спать‑то с этим монстром в одних апартаментах?

Она рассмеялась – звонко, почти истерично. Потом резко замолчала, и взгляд ее стал ледяным.

– А ты не боишься, что я не шучу? Что я действительно хотела… попробовать?

Тишина повисла между нами, как натянутая струна. Я смотрел на нее и видел: за этой маской игривости что‑то другое. Что‑то, что рвется наружу.

– Почему? – спросил я прямо. – Зачем ты гналась за мной с ножом?

Морвена опустила глаза, провела пальцем по краю стола.

– Потому что ты… другой. Говоришь, что падал с небес, что сражался с демонами. Мне очень интересно, какая красота и сила скрывается в этом могучем теле, – она провела пальцами по моему животу, и мне на мгновение сделалось щекотно.

Морвена тут же взяла себя в руки.

– Я хотела понять. Что в тебе такого? Я думала… если я дотронусь до тебя ножом, если почувствую эту таинственную мощь, вскрыв твое тело, то пойму. Пойму твою природу.

– Ну знаешь, – я выдохнул, стараясь удержать голос ровным, – для этого можно просто начать общаться с человеком. Если ты желаешь меня… узнать поближе. Говорю же, я готов. Я за этим сюда и пришел. Ты мне тоже очень интересна.

Я сделал паузу, взвешивая слова.

– Знаешь что… давай совершим сделку. Ты не пытаешься меня вскрыть, как какую‑то чертову лягушку. А я. Я научу тебя, как видеть в людях то, что ты хочешь. Я готов стать твоим первым подопытным на этом гуманном пути.

Она замерла, словно обдумывая каждое слово. В ее глазах мелькнуло нечто новое – не безумие, не ярость. Неужели любопытство? Да, именно оно! Настоящее, живое.

– Научишь? – переспросила она, чуть склонив голову. – А с чего ты взял, что я хочу видеть в людях что‑то хорошее?

Я пожал плечами.

– Потому что все хотят. Даже те, кто утверждает обратное. Ты ведь не просто так гналась за мной с ножом. Ты искала ответ. А ответы редко находят через боль. Чаще – через понимание.

Морвена медленно отошла к окну, скрестила руки на груди.

– Понимание… – повторила она, будто пробуя слово на вкус. – А что, если я не умею? Что, если все, что я знаю – это боль и разрушение?

Я осторожно шагнул к ней.

– Начнем с малого. Без ножей, без скрытых мотивов. Это ведь просто, "ты и я", два человека, которые хотят разобраться, что происходит.

Она обернулась, посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

– Два человека… – повторила она загадочно.

– Получится, – кивнул я. – Если ты позволишь.

Тишина стала вязкой и ожидающей.

– Ладно, – наконец произнесла Морвена, слегка улыбнувшись. – Попробуем. Но если ты вдруг начнешь меня раздражать…

– Знаю, – перебил я, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. – Нож всегда под рукой.

Она фыркнула, и в этом звуке прозвучало что‑то отдаленно похожее на смех.

Глава 3 [Ночной инцидент] | (Эларион)

Амуртэя будто дышит во сне: стены мягко пульсируют, словно живые, магические светильники мерцают в ритме чьего‑то далекого сердцебиения. Я стою у окна, глядя на застывшее в зените солнце – даже ночью здесь нет тьмы, лишь приглушенный перламутровый свет.

Морвена бродит по апартаментам, трогая предметы с тем же пристальным вниманием, с каким хирург изучает тело перед вскрытием. Ее взгляд задерживается на каждом предмете – то ли ищет оружие, то ли пытается разгадать природу этого места.

– Тебе стоит отдохнуть, – говорю я, кивая на дверь ее спальни. – За окном глубокая ночь, хоть солнце и не ушло.

Она резко оборачивается:

– Кто ты такой, чтобы указывать мне?

– Никто. Просто… – я развожу руками. – Если ты не ляжешь спать, я не смогу. А мне нужно быть бодрым, чтобы не попасть под твой резиновый кинжал.

Она фыркает, но все же направляется к двери. Перед тем как исчезнуть в спальне, бросает через плечо:

– Не вздумай заходить. Убью.

– Принято, – киваю. – Чай и никаких убийств. До утра.

…

Я просыпаюсь от странного ощущения – будто по лицу ползет что‑то живое, щекочущее. Открываю глаза.

Над мной склонилась Морвена. Ее волосы – темные, как ночное небо, – рассыпались по моему лицу, шее, плечам. Она принюхивается, словно зверь, пытающийся распознать добычу.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, стараясь не шевелиться.

Она не отстраняется. Ее глаза – два ледяных осколка – изучают меня.

– Ты не пахнешь, как бродяга. У тебя вообще есть запах?

Я невольно улыбаюсь:

– Такой колючке, как ты, его сразу и не почувствовать. Зато я могу услышать твой запах.

Резким движением я обхватываю ее за шею и плечи, притягиваю ближе. Вдыхаю – и мир переворачивается.

<Флешбэк>

Поле. Ветер колышет траву. Молодая девушка – еще не Морвена, а просто наивная душа с глазами, полными надежд, – протягивает руку к юноше. Это я. Но я смеюсь. Смеюсь над ее словами, над ее чувствами, над тем, как она верит в любовь, как верит в меня.

– Ты думаешь, это серьезно? – мой голос звучит холодно, почти жестоко. – Ты всего лишь смертная. А я… я выше этого.

Ее глаза темнеют. Не от слез – от ярости. Она поднимает руку, и воздух вокруг нас начинает дрожать.

– Тогда пусть будет так, – шепчет она. – Ты будешь вечно скитаться по мирам, искать то, что не сможешь найти. Ты будешь пытаться искупить вину перед той, кто никогда не простит. Ты будешь любить ту, кто ненавидит тебя. И только когда она полюбит тебя – ты обретешь покой.

Заклинание. Проклятие. Судьба.

Я резко отпускаю ее. Морвена отшатывается, но не падает – ее движения точны, как у хищника.

– Что это было? – ее голос звучит настороженно.

Я молчу. В голове гудит эхо ее проклятия. Ты будешь любить ту, кто ненавидит тебя.

– Ничего, – наконец выдавливаю. – Просто… ты пахнешь как прошлое.

Она прищуривается:

– Прошлое? Ты что, сумасшедший?

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит кривой.

– Возможно. Но знаешь, в этом есть своя прелесть. Теперь я хотя бы понимаю, почему не могу от тебя уйти.

Она молчит. В ее глазах мелькает что‑то – не гнев, не страх, а… любопытство?

– Спи, – говорю я тихо. – Завтра будет новый день. И новые попытки не убить друг друга.

Она разворачивается и уходит в спальню, но перед тем как закрыть дверь, бросает через плечо:

– Если ты еще раз меня так схватишь…

– Я знаю, – перебиваю. – Дверь закрывается и бормочу себе уже под нос: – Убьешь. Но, честно говоря, это уже не самое страшное, что может случиться.

Я остаюсь один в полумраке, пытаясь осмыслить то, что увидел.

Она прокляла меня. А я даже не помню, почему.

Но одно ясно точно: эта девушка – моя кара. И, возможно… мое спасение.

Глава 4 [Грот Разбитых Зеркал] | (Эларион)

На следующее утро…

Из псевдо-инструкции (прилагающейся к карте Амуртэи) правило Вееро № 3: Если она говорит «Я тебя убью», улыбнись и предложи чай. Шансы на выживание: 40 %.

Грот Разбитых Зеркал встретил меня… ну, собственно, разбитыми зеркалами. Острые осколки устилали пол, а в центре грота стояла она.

Морвена.

Сжатый в руке «кинжал» – по факту резиновый червяк, извивающийся, будто ему снится кошмар – она замахивалась на свое отражение.

– Ты ухмыляешься! – шипела она зеркалу. – Как мой отец! Как все они!

Я замер в дверях, оценивая обстановку. Убежать? Не выйдет. Обитель Амуртэя уже наложила на меня “печать”. Так что не сработает. Кричать «Стой!» – рискую получить резиновым червяком в глаз. Значит нужно импровизировать!

Выбрал третий вариант.

– Браво! – захлопал я в ладоши. – Такой напор достоин эпической поэмы. Может, попробуем что‑то менее разрушительное? Например, поедим пирожных?

Она резко развернулась. Глаза – два ледяных осколка.

– Ты… не боишься? – голос звучал так, будто она уже мысленно разделала меня на части.

Я сделал шаг вперед, стараясь не наступить на зеркальный осколок и тем самым не показать, как дрожат колени.

– Боюсь. Но любопытство сильнее. Ты ведь не просто сумасшедшая, правда? Ты – загадка.

Молчание. Только резиновый кинжал вяло шевелился у нее в руке, будто сдаваясь.

– Загадка? – она приподняла бровь. – Ты либо очень глуп, либо…

– Либо очень заинтересован, – подмигнул я. – Кстати, о пирожных…

Из ниоткуда материализовалась тарелка с пирожными. Я потянулся к самому аппетитному – оно вдруг расправило крылья и улетело, оставив после себя радужную пыльцу.

– Э‑э… сюрприз? – я стряхнул пыльцу с рукава. – Обычно они не летают.

Морвена смотрела на меня как на говорящего таракана.

– Ты кто вообще?

– Эларион. Странник. Бывший бог. Ныне – специалист по выживанию в компании девушек с резиновыми кинжалами.

Она фыркнула. Первый признак жизни, не связанный с разрушением!

– Хочешь сказать, ты не боишься меня? – ее голос звучал почти… заинтересованно.

– Боюсь, – честно признался я. – Но знаешь, страх – это как соль: в меру – придает вкус жизни, а в избытке – отравляет. Давай без избытка, а?

Она опустила «кинжал». Тот плюхнулся на пол и свернулся в кольцо, будто устав от всего этого безумия.

– Почему ты улыбаешься? – ее тон стал резче. – Это не смешно!

– Потому что ты удивительная. И потому что… – я запнулся, пытаясь сформулировать комплимент, – …ты… э‑э… неплохо держишься для человека с ножом.

Пауза.

Потом она рассмеялась. Резко, коротко, будто сама испугалась этого звука.

– «Неплохо держишься»? Это твой способ флирта?

– Это мой способ не умереть от страха, – уклончиво‑задорно признался я.

В этот момент за спиной что‑то зашумело. Я обернулся – магический фонтан. Его здесь не было, откуда появился? До этого мирно журчавший, вдруг взметнул радужную пену. Нас окатило с ног до головы.

– Вот черт… – я вытер лицо, а пена тут же превратилась в крошечных светящихся рыбок, которые принялись плавать вокруг нас.

Морвена уставилась на них, потом на меня.

– Ты что, специально это подстроил?

– Клянусь, нет! – я поднял руки. – Амуртэя просто… любит драматичные моменты.