Быть!

"Меня много в самом себе" (И. М. Смоктуновский) Чудесная книга, написанная чудесным языком и чудесным человеком, многогранным, настоящим интеллигентом. Впервые, давно, я увидела Смоктуновского в фильме "Берегись автомобиля" в роли Деточкина. Такой странный добрый немного жалкий, но бесконечно благородный вор, а потом был фильм про декабристов "Звезда пленительного счастья" в роли губернатора Цейдлера. И когда мне сказали что это один и тот же актёр — поверила с трудом, а посмотрев потом и "Преступление и наказание" с ним же в роли Порфирия находилась в недоумении. Наверное, это и есть настоящий талант перевоплощения. Вот только голос… пожалуй знаком, этот необычный бархатистый тембр, наслаждение для ушей. Вот и во время чтения этой книги, у меня было такое ощущение, что я слушаю Смоктуновского, потому что, запомнив этот голос однажды, иначе воспринять её уже нельзя. Язык. Такое же удовольствие в последний раз мне доставил Диккенс. Я не преувеличиваю, это действительно так, а ещё уди…Далее

Вот интересно: а как оценивать мемуары? По стилю написания? По художественной ценности? Или по "сюжетной линии"? Как оценивать произведения тех, кто до определенного момента, как говорится, пера в руки не брал?.. Не знаю, как остальные, но я оцениваю такие вещи сердцем. И вся их ценность для меня состоит в том, что в этом случае я вижу не созданный в кино, на подмостках театра или же в интервью образ, а самого автора. Слышу его голос и точно беседую с ним... Да, если просмотр фильма с любимым актером - нечто вроде свидания (а оно может быть где угодно и каким угодно), то встреча с ним на страницах его книги - интимная беседа. Есть только я и он... Честно говоря, мне хотелось получить больше информации о кино-жизни и частной жизни Иннокентия Михайловича. Однако, он предпочел рассказать мне о своей фронтовой юности. И я, кажется, понимаю, почему: то, что он остался жить и бытьв этой мясорубке - загадка, в первую очередь, для него самого. Что же до ролей... Есть такое выражение - "магия к…Далее

Очень сложно было читать эту книгу, потому что всякий раз это было личной встречей. Странным образом, всякий раз беря ее в руки я испытывала волнение как на экзамене у доброго, умного и строгого профессора, когда страшнее не оценку плохую получить, а не соответствовать чему-то такому, что и выразить словами сложно. И всякий раз это чувство обжигало влюбленностью и близостью, и одиночеством, и более всего неотвратимостью разделенности и тоской. Я не большой специалист, я не могу всерьез рассуждать о том, как это написано. Я чувствую только красоту и искренность и они искупают для меня все. Разве что у него непривычно мало "я", разве что о Достоевском он, кажется, говорит языком Достоевского, о Пушкине - языком Пушкина, а о Чили - будто бы языком Чили. Или мне только казалось так... И тем не менее всегда это его голос, очень искренний и настоящий. Мне кажется, будь я в тех же обстоятельствах, рядом, я бы видела людей также. Может быть это значит, что он все-таки хороший писатель, может…Далее