12 моментов грусти. Книга 3. Каравелла всех надежд
– Да, – ответила Света, – он ходит с моей подружкой.
– С какой? – спросила другая девочка.
– С Яной Росиной, – с гордостью ответила Чуча.
– Боже, он такой красавец! – мечтательно закатила глаза Вика.
– Я знаю, что он одно время ходил с Наташей Голубевой.
– Не ходил, а трахался, и еще ее обижал сильно, – ответила Вика. – Мне Наташка жаловалась. Потом с Дашей Савельевой путался, а она та еще штучка, с кем только она не была. Кстати, Дашка не замужем, а беременная, может, даже и от него. И говорят, сейчас он живет с одной женщиной, у которой есть ребенок.
Глаза Чучи все больше и больше округлялись от изумления. Она слушала все эти сплетни раскрыв рот, стараясь не пропустить ни слова.
– Я знаю, что Дашка беременная и живет сейчас в деревне. Но не может быть, чтобы от него…. Яна сказала, что она вышла замуж, – толстушка просто не могла поверить своим ушам.
– Она точно не замужем, я с ней виделась недавно, – заявила Вика. – Но она не призналась, от кого ребенок.
– А женщина, с которой он сейчас? Кто эта женщина? С каким ребенком? А сколько женщине лет? – выспрашивала Светка.
– Говорят, лет тридцать, а то и больше, – с презрением скривилась Вика.
– Боже мой… Она же совсем старая! – Чуча была в шоке. – Не может быть. Он любит Яну.
– Может, он и любит Яну, но трахается с другими, – заключила Вика.
– Откуда ты все это знаешь? – с возмущением спросила Чуча.
– Я школьная подружка Наташки Голубевой и соседка Дашкиной старшей сестры, – улыбнулась ехидно Вика. – Так что сведения достоверные! И может быть твоя Яна в пролете вообще. В Робина все девчонки города влюблены и я, между прочим, не исключение. Да только… толк с того…
Светка онемела от услышанного и некоторое время сидела совершенно пришибленная, хлопая ресницами и переваривая обрушившуюся на нее информацию.
Роберт тем временем подошел к Сереге. Они зашли в подсобку, пересчитали деньги и разделили.
– Я думаю нам надо перестраиваться и начинать зарабатывать большие деньги с меньшими усилиями, – Серега протянул ему кофе с бутербродом. – Сейчас повышенный спрос на золото. Изделия маленькие, а стоят намного дороже, чем шмотье, и еще навар в два раза больше. Ты же видел, ювелирка на Пушкинской всегда пустая. Как товар привозят, сразу раскупают, да в основном по своим все и расходится, а простому люду так ничего и не достается. Золото только из-под полы и можно достать.
– Ну а где брать-то его? – откусывая бутерброд, спросил Роберт. – Краденное?
– Нет. Я с ворьем не хочу связываться, – поморщился Серега. – Надо по селам близлежащим помотаться, райцентрам, подмазать продавщиц и все скупить на корню. А здесь быстро разберут, разойдется только так, вмиг, у меня концы есть. Можно даже под заказ возить. Часть денег я тебе дам. Пятьдесят на пятьдесят.
– А это не опасно? Если вдруг менты повяжут, а у меня на кармане, например, будет несколько сережек или колец? Что тогда? Вдруг подумают, что ворованное?
– Все опасно! Барменом работать тоже опасно, но я ведь работаю… – возразил Серега. – Кто не рискует, тот не пьет шампанское!
«Ему легко рассуждать, – подумал Роберт, – у него срока не было. Если меня повяжут, то дадут по полной, не отвертишься».
Он вздохнул. Но вслух сказал совсем другое:
– Да, надо попробовать! Я согласен! По рукам! Красиво жить не запретишь.
Роберт поднялся и направился в зал. Его уже ждал Борис и откуда не возьмись целая толпа каких-то девиц. Чуча внимательно следила за ним, особенно после услышанного. Одна из девушек просто вешалась на Роберта и не давала ему разговаривать с Борисом. Но так же явно было заметно, что он нехотя отвечает ей. Затем нахалка встала на цыпочки и зашептала что-то Роберту прямо в ухо. Он засмеялся и хотел отойти в сторону, но назойливая девица схватила его за руку и не отпускала. Роберт резко выдернул руку и демонстративно отвернулся. Чуча вздрогнула и обомлела.
– Вика, кто эта такая? Она ужасно вульгарная! – толстушка даже есть перестала.
– Это Людка. Спортсменка, греблей занимается, видишь, какие плечища здоровые? Она давно уже на Роберта глаз положила. Кстати, я вспомнила, она выспрашивала и про Яну. Так что предупреди свою подружку, Людка может и накостылять по роже. Она как пацан, – Вика рассмеялась.
В это время, словно почувствовав, что о ней говорят, Людка повернулась, увидела Вику, помахала ей рукой и направилась к их столику.
– Если она узнает, что ты Янина подруга… Лучше молчи, – шепнула Вика Светке на ухо.
– Господи, еще этого не хватало, – Чуча изменилась в лице и быстро засобиралась домой.
– — – — – — – — —
Роберт перекусил, пообщался с Борисом и вышел из бара. Ноги сами привели его к Жене. У него было прекрасное настроение, и она сразу же это заметила.
– Ты злишься на меня? – подходя к ней вплотную, спросил он. – Не надо! Не надо! У меня так хорошо на душе.
– Я не злюсь, но ты приходишь, когда тебе вздумается, а не тогда, когда я жду тебя! – тихо сказала она. – Я знаю, что ты не любишь меня… Я знаю.
– Не говори ничего, не надо портить наши отношения. Ты мне даришь тепло, я – тебе…
Женщина хотела возразить что-то, но Роберт закрыл ей рот ладонью.
– Тс-с-с, тихо… не двигайся!
Его руки потянулись к поясу Жениного халата. Женщина не сопротивлялась. Халат упал на пол. Роберт быстро и умело расстегнул лифчик и спустил бретельки, высвобождая грудь. Потом обнял Женю и притянул к себе, ощущая жар и трепет ее тела. Она потянулась к его губам, но он уткнулся лицом ей в шею. Она вздрогнула.
– Ты ни разу не поцеловал меня в губы. Почему? – прошептала она.
– Тс-с, молчи, ты же видишь, чувствуешь, что я хочу тебя, – он переместился ниже к ее груди.
Незаметно он снял с нее всю одежду, и Женя предстала перед ним обнаженной. Роберт взял ее ладонь и потянул вниз, желая, чтобы она коснулась его. Она запрокинула голову и задрожала от его горячего дыхания, обжигающего кожу. Прерывисто дыша, она потянулась к застежке его джинсов, расстегнула пояс и молнию. Он помог ей стянуть их с себя. Глаза их встретились. Роберт взял ее на руки и отнес в спальню. Обхватив юношу за шею, Женя выгнула спину и прильнула к нему, почувствовав, как он входит в нее. Она блаженно вскрикнула и прижалась к его покрытой капельками пота груди. Их тела двигались в одном ритме, доставляя друг другу обоюдное наслаждение; темп то нарастал, то затихал. Они потеряли счет времени. Женя обвила его руками, с силой прижимая к себе. Тело ее задрожало, доходя до вершины блаженства. Роберт удовлетворенно улыбнулся и откинулся на подушку, увлекая ее за собой.
Когда все закончилось, Женя легла к нему на грудь в полном изнеможении, не в силах пошевелиться, и незаметно заснула с улыбкой на губах, уткнувшись лицом в плечо Роберта.
Под утро, проснувшись, инстинктивно поняла, что его нет. Включила свет: да, он ушел. Женя села на кровати и закрыла лицо руками. Кто знает, когда он придет снова? Ее пронзило нечто, что не было ни болью, ни холодом, нечто намного более ужасное, чем прежде. Любящее женское сердце гулко стучало, а душа страдала, наполняясь пустотой и отчаянием невыносимого одиночества.
Обнаружив на столе деньги, Женя горько заплакала. Душевная боль всегда внезапна. В отличие от боли физической, к ней нельзя подготовиться или привыкнуть, она накрывает с головой и не отпускает. Только время может быть лекарством и то не всегда…
__________
Яна сидела на уроке и смотрела в окно. Как же хочется на улицу, подышать свежим весенним воздухом, полюбоваться, как тает снег, как сосульки капелью стекают на землю. Но веселая капель возвещает не только о солнечных и теплых днях, но и о грядущих выпускных экзаменах. Яна рассеянно смотрела в окно, улыбаясь прекрасному весеннему дню, и даже не сразу уловила прищуренный взгляд Алика Сташевского. От неожиданности она вздрогнула и отвернулась, уставившись в тетрадь. Прозвенел звонок, и Яна поспешно вышла из класса. Светило яркое весеннее солнышко, воздух был прозрачен и свеж, а небо было чистым и голубым. На деревьях уже кое-где набухали почки.
Настроение поднималось уже от того, что все ожило. Яна обернулась и увидела, как Сташевский стоит на крыльце и с наслаждением потягивается, блаженно улыбаясь. «Словно мартовский кот», – подумала Яна и про себя усмехнулась. Он тоже уловил ее взгляд и резко выпрямил спину, будто его застукали на горячем. Улыбка сошла с его лица, и Алик отвернулся.
«Ну вот, опять все сначала», – подумала Яна. И вдруг поняла, что она не может ни с кем нормально дружить. Среди девочек в классе близких ей по духу как таковых нет. С Вадимом, Аликом, даже с Денисом Владимировичем – совершенно запутанные, сложные, неоднозначные отношения. Все как-то неясно, непонятно, несмотря на то, что присутствует взаимный интерес и даже какое-то неуловимое влечение. Она чувствовала, что у нее есть невидимая связь со всеми ними. Ну а про Роберта вообще говорить нечего: там все как в тумане – призрачно, загадочно, зыбко и тревожно… Яна запуталась и ничего не понимала. Ну почему так? Почему?
На солнышко медленно выползла Чуча и, закрываясь ладонью от яркого света, направилась к ней.
– Я приду к тебе сегодня уроки делать, – тон ее был скорее утвердительный, нежели вопросительный.
Яна подняла брови.
– Я еще не знаю… – замялась она. Ей совсем не хотелось сегодня видеть Чучу. И Светка это почувствовала, а ей необходимо было во что бы то ни стало попасть к Яне. Наталия Ивановна разговаривала с ее мамой и категорически заявила, что если Светка еще раз придет в школу с пустыми тетрадками и не будет делать домашних заданий, то не получит аттестат. Мама наказала Светку, закрыв ей доступ к холодильнику и посадив на строгую диету, кормила ее сама, только три раза в день, совершенно обычной пищей, никаких там тебе копченых колбасок, ветчины, икры, красной рыбки, шоколада и конфет. Светка страшно нервничала – без перекусов она не могла жить. У нее портилось настроение, и она впадала в уныние.
– Мне надо с тобой поговорить про Роберта, – толстушка украдкой взглянула на Яну, пытаясь понять, произвело ли на нее хоть какое-то впечатление это заявление.
Яна с интересом посмотрела на нее.
– У меня вечером дополнительные занятия по физике, – в раздумьях сказала она.
Светка напряженно сверлила ее глазами и поняла, что у Яны совсем другие планы, и она никак не вписывается в них. Поэтому вдруг выпалила:
– Я не хотела тебе говорить сразу, но, как подруга, все же должна рассказать кое-что о нем, – толстушка поджала губы и опустила ресницы.
Яна занервничала и метнула на подругу вопросительный взгляд.
– А сейчас ты не можешь мне рассказать?
– Не-ет, это долгий разговор, – вздохнув, протянула Светка.
– Ну, разве что сразу же после школы, – согласилась Яна, сгорая от любопытства.
И сколько она ни приставала к Чуче с расспросами, та ей так ничего больше и не сказала.
На уроке литературы ученики разбирали сцену объяснения Наташи Ростовой с князем Андреем Болконским в романе Льва Николаевича Толстого «Война и мир».
– Итак, два основных героя, к которым сам Толстой, несомненно, относился с большой симпатией. Судьба свела Андрея и Наташу, они полюбили друг друга, но их взаимоотношения не были простыми. О них я сегодня и хочу поговорить, а потом мы напишем на эту тему сочинение. – Светлана Сергеевна вышла из-за стола и прошлась между партами. – Откройте том второй. Часть третью, главу двадцать третью… Сташевский, начинай читать все, что касается Андрея Болконского.
Алик нехотя оторвал взгляд от окна, открыл книгу и начал читать:
– «Для женитьбы нужно было согласие отца, и для этого на другой день князь Андрей уехал к отцу…»
– Слушайте внимательно и следите по тексту, – сказала Светлана Сергеевна. – Я буду называть следующего, кто будет продолжать за Сташевским…
Алик без всякого выражения читал текст, бубня себе под нос.
– Так, – Светлана Сергеевна обвела взглядом класс. – За Наташу Ростову весь текст читает Росина.
В классе послышались смешки.
Яна хмыкнула:
– «Мама, Болконский приехал!» – с выражением прочитала она. – «Мама, это ужасно, это несносно! Я не хочу… мучиться! Что же мне делать?..» – голос ее звенел.
Смешки стали громче.
– Тихо! – строго прикрикнула на них Светлана Сергеевна. – Посмотрим, как вы сочинение напишете. За автора читает Саша Погодин, – распорядилась она. В классе продолжали хихикать.
Сашка вздрогнул от неожиданности и замешкался, так как не следил за текстом.
– Почему за автора? – спросил он, пытаясь потянуть время, а сам лихорадочно искал абзац, с которого надо читать. – Я тоже хочу быть персонажем.
– Ты и без «Войны и мира» хороший «персонаж», – улыбнулась Светлана Сергеевна. А весь класс уже смеялся в голос.
– Да тихо вы! – снова повысила голос учительница. – Саша, ты ведь не можешь найти свой абзац? Ладно, начни отсюда. – Она подошла к нему и показала нужное место в тексте.
– «Князь Андрей подошел к ней, опустив глаза», – трагическим голосом прочитал Сашка.
Сташевский нехотя произнес:
– «Я полюбил вас с той минуты, как увидал вас. Могу ли я надеяться?» – он запнулся.
Яна покраснела. В классе продолжали смеяться.
– Я больше не буду читать за Болконского, – твердо заявил Сташевский.
– Можно я буду за него? – тут же оживился Сашка.
– Что за торговля? – возмутилась Светлана Сергеевна. – Никто больше читать не будет, слушайте, записывайте и запоминайте. Эта тема сочинения, вполне возможно, попадется вам на выпускных экзаменах в школе, а также на вступительных в институте.
Класс сразу притих и обратился в слух.
– Наташа Ростова полюбила Болконского и она как будто даже не слышит князя Андрея, который, сделав ей предложение, сообщает о страшном для нее условии. Отсрочка свадьбы на год. Мы все время слышим ее внутренний монолог, в котором перед читателем разворачивается целая гамма чувств. Смысл слов князя Андрея об условии их свадьбы не сразу доходит до сознания Наташи. Ведь главное – она любит и любима, вот оно, счастье, которого она так ждала. Но рациональный князь Андрей уже успел проанализировать и грядущее расставание, и свое новое чувство по отношению к Ростовой. Он готов к испытанию, поскольку чувствует «…тяжелое и вместе радостное сознание долга, навеки связавшего его с нею». Но готова ли Наташа? Как гром, поражает ее открывшийся наконец смысл слов князя Андрея. «Целый год! Это ужасно! Нет, это ужасно, ужасно! Я умру, дожидаясь года».
Интуитивно Наташа поняла то, чего не смог понять такой умный и опытный князь Андрей. Нельзя остановить «живую жизнь», она отомстит жестоко и страшно. И пусть пока Наташа гонит от себя это предчувствие, будущая трагедия, которая привела к разрыву двух любящих людей, уже зреет в момент самого высокого взлета их чувств, самого полного их счастья – в момент объяснения в любви.
Сташевский слушал внимательно. Вдруг он побледнел и, не контролируя себя больше, устремил свой горящий взор на Яну. В эту минуту он совершенно пронзительно и отчетливо понял, что осталось совсем не так уж много времени до того момента, как они расстанутся, а он до сих пор не использовал эту возможность и так и не сказал, вернее, не посмел сказать ей что-то очень важное и значимое. И если он этого не сделает, то в его размеренной и рациональной жизни никогда не появится ничего яркого, праздничного, светлого и в то же время сумасбродного.
Яна словно угадала его мысли и тут же подняла глаза. Их взгляды встретились, и они несколько мгновений внимательно смотрели друг на друга. Оба подумали об одном и том же. Нельзя откладывать ничего на потом, иначе никогда не наступит тот момент, который может изменить ход событий, круто и бесповоротно развернуть всю последующую жизнь в другое русло.
В шестнадцать лет время тянется бесконечно долго, так и хочется подтолкнуть стрелки часов, но иногда на пороге чего-то важного ты останавливаешься и замираешь, растягивая мгновения перед тем, как принять решение и сделать шаг вперед…
«Как я буду жить без нее?» – подумал Алик Сташевский, и сердце его сжалось.
Прозвеневший звонок вывел его из оцепенения. Схватив портфель, он стремительно выбежал из класса. Ему захотелось дождаться Яну, подойти к ней, если хватит сил, или хотя бы проводить взглядом. Но, увидев, что на крыльцо она вышла не одна, Алик повернулся и быстро зашагал к дому.
Яна с Чучей медленно брели по мокрым улицам.
– Вон Сташевский несется впереди, – хмыкнула Светка.
– Я его никогда не понимала, не понимаю и, наверное, уже не пойму, – вздохнув, сказала Яна. – Так что там насчет Роберта?
– Идем ко мне. Сядем, пообедаем. Если я приду с тобой, то мама нас накормит по-человечески, – глаза Чучи загорелись, она знала, что для Яны холодильник будет открыт. – Поговорим потом.
– Светка, что, плохие новости? – с тревогой заглядывая ей в глаза, спросила Яна. – Что ты узнала? Ну, говори, не томи.
Чучина мама пришла в полный восторг, когда увидела Яну. Засуетившись, она помчалась на кухню.
– Сейчас, девочки, будем обедать – и за уроки. Я так рада, Яночка, ты настоящая подруга, помоги этой лентяйке окончить школу, и ее сразу же надо будет пристроить замуж.
И она замурлыкала какую-то песенку себе под нос. Вскоре на столе появились аккуратно нарезанная копченая колбаска, ветчина, в отдельных хрустальных вазочках – черная икра, густые сливки, консервированные креветки в майонезе и другие дефицитные вкусности.
Светка ликовала и втихаря от нетерпения потирала ладони. Яна метнула на нее негодующий взгляд.
– Ты же мне обещала что-то!
– Сейчас, сейчас, – Светка в предвкушении закатила глаза. – Не хочу портить себе настроение, а тебе аппетит перед едой, – невинно заявила она.
– Боже, что случилось? – в сердцах вскрикнула Яна и всплеснула руками. – Можешь считать, что аппетит у меня уже испорчен.
– Поверь, ничего страшного, – стащив со стола кусок ветчины, промямлила Светка. По-воровски оглянувшись на дверь, она с вожделением запихнула в рот вслед за ветчиной кружок копченой колбасы и, с наслаждением жуя, сказала: – Это не стоит твоего аппетита. Можешь есть спокойно.
Яна напряженно смотрела на подругу, скривившись от отвращения. В эту минуту она ее ненавидела.
– Да скажи хотя бы, хорошее или плохое?
– Я тебе все скажу, перед тем как мы будем делать математику, тогда у меня все равно настроение будет испорчено.
Яна в недоумении подняла брови.
В комнату зашла Чучина мама, неся блюдо с картошкой и мясом.
– Яна, что ты сидишь как в гостях. Кушай! – заботливо сказала она, накладывая ей пюре в тарелку. – Бери котлетку или колбаску, что хочешь?
Яна уже ничего не хотела. Мысли ее метались, она лихорадочно соображала, что же такого ей может сообщить Чуча о Роберте.
Обед тянулся мучительно долго, и за это время она вся извелась.
– Ну все, – решительно сказала Яна, вставая из-за стола, – мы можем не успеть сделать уроки, у меня дополнительные занятия сегодня, я должна скоро уходить.
– Хорошо, – с готовностью сказала Светкина мама, к великому недовольству Чучи. – Чай с пирожными будете пить потом.
Наконец они остались в Светкиной комнате одни.
– Давай разложим тетрадки и книжки, на всякий случай, если мама зайдет, – предложила Чуча.
– Я все сделаю сама, – нетерпеливо подтолкнула ее Яна. – Только рассказывай.
– Я была в «Белой Акации» с Викой Луневой и ее подружкой, мы зашли туда перекусить. Заказали бутерброды, дай припомню, с чем… – Чуча остановилась, собираясь с мыслями.
– Ну, ну, говори, что дальше, – Яна уже теряла терпение. – Мне неинтересно, что вы ели.
– Так вот, зашел Роберт…
Яна вся подалась вперед.
– Ты знаешь, а я-таки не помню, с чем были бутерброды, – совершенно искренне улыбнулась Чуча.
Яна еле сдержалась, чтоб не стукнуть ее.
– С кем он был? – быстро спросила она.
– Он был один, но Людка, гребчиха, такая здоровая, ну ты ее знаешь по городу, все время цепляла его…
– Ну а он, как он на это реагировал? – с нетерпением спросила Яна.
– Никак, просто отошел от нее, – Чуча нервно соображала, как помягче передать главную часть разговора с Викой.
– Ну, и это все? Роберт очень избирательный. Людка никогда бы ему не понравилась, – с облегчением вздохнула Яна и откинулась на спинку стула, расслабляясь.
– Ты все же будь осторожна, она на Роберта глаз положила и о тебе выспрашивала. Может полезть разбираться, она грубая как пацан, – предупредила ее Чуча, а сама думала: как сказать? Как же сказать?
– Яна, ты же знаешь, что он спал с Наташкой и с Дашкой? – выпалила Чуча и опустила глаза.
– У меня были подозрения. Но… нет, я не верю.. А ты откуда это взяла? – спросила Яна и поморщилась, этот разговор был ей ужасно неприятен.
– Вика сказала, она знает это от Наташкиной подруги и Дашкиной не то сестры, не то соседки, я уже и забыла. А еще говорят, что он трахается с какой-то тридцатилетней теткой, у которой есть ребенок…
– С Женей!? Не может быть! Нет, это не правда…. Но всех этих сплетен я не переживу! – прошептала Яна, побледнев и меняясь в лице. – Боже мой, какой позор! – И, закрыв лицо руками, она заплакала.
Чуча обняла ее и тоже заплакала.
– Яна, он тебя любит, но боится трогать. А он же уже взрослый, ему аж девятнадцать лет, мужчина-а-а все же, ему надо… – всхлипывала Светка
Яна безутешно рыдала у нее на плече. Дальше все было как во сне: они что-то писали в тетрадке, Яна спешила, ей хотелось как можно быстрее остаться одной.
Придя домой, она никак не могла сосредоточиться на уроках и слонялась по квартире, не находя себе места.
Около шести вечера пришли родители. Мама побежала сразу на кухню, а папа пошел в магазин за хлебом. Когда он вернулся, ужин был уже на столе.
– Яна! – позвала дочь Дина Павловна. – Иди есть!
Девушка появилась на пороге кухни, пряча глаза. Аркадий Семенович был недоволен и ворчал:
– Что, нельзя было сходить за хлебом? Взрослая деваха, а вообще ни к чему не приспособлена, по дому ничего не делает, ее муж выгонит на следующий день…
Яна метнула на отца недоуменный взгляд: обычно он никогда не делал ей никаких замечаний, даже тех, что касались хозяйства, хотя сам был редкий аккуратист. Уборка и порядок в доме держались не нем.
– Что ты бурчишь, Аркадий, ты же знаешь, какая у нее сейчас нагрузка, – вступилась мама. И вдруг заметила: – Опять ревела, что ли? Ну-ка рассказывай, что к чему!
У Яны задрожали губы, и она пулей вылетела из-за стола. Дина Павловна тут же вышла следом.
– Что произошло? Опять Роберт? – мама негодующе сверлила дочь взглядом.
– Ма, я тебя так люблю, – и Яна полезла к ней целоваться.
Мама обняла ее.
– А как я тебя люблю! Ты моя радость!
– Ма, мне больше не у кого спросить… – Яна всхлипнула. – Может ли мужчина любить одну женщину, а спать с другой?
Дина Павловна, застигнутая врасплох, недоуменно захлопала ресницами. Потом выпрямилась и категорически заявила:
– Нет! Если любит, не может.
Яна всхлипнула громче, и крупные слезы покатились у нее по щекам.
– Что за глупости? – уверенно заявил Аркадий Семенович, заходя в гостиную. Он слышал их разговор. – Конечно, может!
– Что ты такое говоришь ребенку? Что за мерзость такая! – зашипела на мужа Дина Павловна, сверля его возмущенным взглядом. – Вот это мужская позиция и сущность! Ты что, по себе судишь?
– Никакая не мерзость! Мне в этом плане повезло, – быстро заговорил Аркадий Семенович и испуганно метнул взгляд на жену, – я как раз люблю и сплю с одной женщиной.
Дина Павловна примирительно поджала губы.
– Но бывают такие ситуации в жизни, – продолжил он, – например, когда любовь безответная, или мужчина находится долгое время далеко от любимой женщины. В данном случае не надо путать чувства с физиологией. И потом, никогда не надо ковыряться в грязном белье.
– Папа, ну а в моем случае как? – рыдая, спросила Яна.
– В твоем случае… – отец задумался. – Если бы Роберт тебя хоть пальцем тронул, я бы ему башку и еще кое-что свернул, не раздумывая, своими собственными руками, – и он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.
– Ну он меня не тро-о-огает, а спит с други-и-и-ими, – плакала Яна.
– Лучше пусть спит с другими, – примирительно произнес Аркадий Семенович.
– Да он мерзавец! – вскричала Дина Павловна.
– И ничего подобного! Он же не евнух тебе какой-то. Живой нормальный парень. Если спит с другими, значит, у него все на месте. Было бы странно, если бы он ни с кем не спал… Яна, как ты узнала? – спросил папа.
– Чуча рассказала, а ей Вика Лунева, а Вике Луневой – еще какая-то девочка, – Яна громко вздохнула, вытирая слезы.
– О-о-о, слушай ты эти бабские сплетни побольше. Все это может быть брехня на постном масле. Главное, как он к тебе относится. Бережно? – пытливо спросил отец.