Королевская кровь. Вороново сердце. Часть 2
И сердце сжалось – потому что в шатре было просто и аскетично: циновка, невысокий столик, сундучок с личными принадлежностями, подставка с несколькими ве-лой, шелковой национальной одеждой, так любимой дедом, – и в то же время едва заметно позвякивали на столе крохотные колокольчики на подставке, играя с потоками воздуха, а на поверхности чаши для омовения рук плавали розовые лепестки.
Вей прижался лицом к шелку ве-лой и несколько раз вдохнул и выдохнул. А когда отстранился, на ткани остались мокрые пятна.
Снаружи донесся запах еды, показавшийся ему невероятно вкусным – что он там успевал поесть за эти дни? Но Вей сел на циновку, скрестив ноги, закрыл глаза, и мысленно позвал отца. Цэй Ши, будущий император, откликнулся сразу. Словно ждал этого.
«Я счастлив слышать тебя, сын, – раздался его голос в голове. – Мое сердце просит поговорить с тобой сейчас, ибо я знаю, что именно ты проводил моего отца и твоего деда в последний путь. Я хочу знать, как ты жил все это время, и чтобы ты знал, как мы ждем тебя. Но сначала я должен закончить траурную церемонию памяти Хань Ши. Отдохни. Я приду к тебе в сон через пару часов».
«Я не могу спать, потому что я должен уйти в Тафию, отец, – ответил Вей сдержанно. – Ты знаешь, что я обещал Мастеру защищать его жену, знаешь, что дед предсказал, что последний портал откроется, когда пройдут шесть суток после его смерти. Остались сутки. И теперь я знаю, что портал откроется в Тафии, в храме Триединого. Я должен идти туда – там не только жена Мастера, но и простые люди, к которым я… привязался. Сейчас во мне есть силы призвать равновесника, достаточно большого для того, чтобы отнести меня».
Цэй Ши помолчал.
«Ты ведь не будешь принуждать меня остаться, отец?», – спросил Вей Ши, готовый защищаться.
«Нет, сын, – ответил будущий император. – Если твой путь сейчас – путь воина, кто я, чтобы препятствовать ему? Дед пытался, и все же ты на поле боя. Об одном прошу: подожди, пока я освобожусь. Клянусь, что не буду запрещать тебе. И помогу. Раз один из Ши дал обещание, он должен его исполнить. Я закончу церемонию, затем мне нужно сходить к Колодцу: пусть я не коронован, но моя кровь тоже ему по вкусу. Клянусь, к утру ты будешь в Тафии. А сейчас отдохни. Силы тебе пригодятся».
Вей открыл глаза, покачнулся – все же он бесконечно вымотался за эти долгие дни боев. Выглянул из палатки, поднял оставленный у порога поднос с дымящимся чайничком, рисовой кашей и консервированным мясом, и поужинал так, будто это была лучшая еда в жизни.
А затем лег на бок на циновке, накинув на себя дедов ве-лой, и прикорнул, строго-настрого наказав себе проснуться через два часа.
Во сне девочка-Каролина печально обнимала его за толстую шею и гладила по шкуре. А он видел все словно со стороны – так устал, что и во сне спал. Валялся на боку у ручья и глаз открыть не мог.
– Мне очень жаль твоего дедушку, – говорила Каролина ему в ухо, и он сонно дергал им. – Весь дворец оделся в темно-фиолетовый, уже несколько дней идут траурные мероприятия. Вы очень красиво радуетесь, Вей Ши, и очень красиво горюете, ты знаешь? Твои бабушки обрезали волосы… так странно, что их у тебя целых три. Я видела твоего отца на церемониях, Марья Васильевна сказала, что нам нужно выказать уважение и присутствовать. Он постарел на десяток лет. И все его жены очень красивые… твоя мать – третья? У тебя ее губы и линия скул, я сразу поняла, что это она. И она такая молодая… А твои сестры и тети… само совершенство.
Речь Каролины лилась, как ручей, и Вей отдыхал, будто большой кот, пригревшись у чужого тепла. И словно видел все церемонии ее глазами: и как в первый день овдовевшие императрицы и наложницы во главе с первой императрицей, бабушкой Вея, Сапфировой бабочкой Туи Сой Ши, в сопровождении всей большой семьи Ши, всех дядей, теть, сестер и высоких придворных, поднимаются на цветущий некрополь – туда, где захоранивают почивших Ши, высаживая над их могилами деревья и цветы, и кладут в могилу пряди волос деда, которые были у каждого из родных, и его коронационный наряд. А затем жены и наложницы обрезают волосы, которые растили всю жизнь, а ныне сыплют в могилу мужу – чтобы мягче было в посмертии. И все среди великанов-деревьев и могил исполняют Танец Прощания, медленный и величественный, под тоскливые звуки флейт и смычковых эрху́.
– Позавчера Пьентан запускал в воздух фонарики, и это было очень красиво. А сегодня твой отец призвал, наверное, тысячи журавлей, и крутился, раскинув руки, и что-то пел, а они огромной стаей крутились над ним, – говорила девочка, – а потом отпустил, и они полетели ввысь! Я это обязательно нарисую, это было так невероятно, Вей! Белые журавли в темно-синем небе поднимаются вверх и становятся алыми от далекого заката… Твоя тетя Юнлинь рассказала мне о вашем поверье, что журавли помогают душе быстрее подняться в небесные сферы. А еще листья на деревьях все пожелтели, словно осенью, но тетушка сказала, что через шесть дней они опадут и вырастут снова, опять весенними. – Он слушал и видел и полет сотен журавлей, и траурный наряд природы в честь великого Ши. – Как же жаль твоего дедушку… а я никого из своих не знала. И мама умерла, когда я была совсем маленькой. Я ее почти не помню. Не помню лицо, представляешь? – На нос ему капнула слеза, и он заворчал. – Поэтому я тебя понимаю. Ты хотя бы говорил с ним, когда уже был взрослым. Мог обнять… Помнишь его голос… Тетушка Юнлинь сказала, что если я буду тренироваться, я смогу вспомнить. И смогу возвращаться в эти воспоминания.
Каролина долго так болтала, и он засыпал все крепче, видя то, что происходило в Пьентане ее глазами, и чувствуя, как расслабляется тело. Затем он услышал сдавленное ойканье.
– Прости, что вторгся сюда, красная дева, – раздался тихий голос отца. Словно он опасался испугать девчонку. – Но мне нужно поговорить с сыном.
– Конечно, ваше высочество, – растерянно проговорила красная принцесса. – Я пойду. В другой сон. Подслушивать не буду, обещаю!
Вей хотел сказать, что ее надо будить, а то обязательно подслушает, но снова вышло лишь заворчать.
– Благодарю, – с изумительным спокойствием ответил Цэй Ши. Мягко толкнул стихии в лакуне – и Вей ощутил, когда они с отцом остались одни.
– Просыпайся, сын, – Цэй Ши коснулся его ладонью и полилась от него живительная родственная сила. – Поговорим.
Когда Вей очнулся, отец в человеческом облике стоял у ручья и с удовольствием оглядывал ментальную лакуну – ручеек, рябинку, лес. А Вей смотрел на него: отец был молод, всего сорок четыре года, повыше деда и пошире, – сказывалась и служба в армии, и дальнейшая работа главным военным инспектором империи. Чисто выбрит – бороду Ши начинают отпускать после коронации. Изящество, свойственное всем Ши, сквозило в его движениях и жестах.
Они мало общались из-за службы и обязанностей отца и были почти чужими, но Вей с детства относился к нему с почтением.
– Как выросла твоя сила, – сказал отец с удовольствием. – Как рад я видеть тебя, сын.
– И я, отец, – ответил Вей Ши, поднимаясь на ноги. Поклонился, подошел ближе, поцеловал руку – отец обнял его, похлопав по спине, и отстранился.
– Покажи мне, как умер твой дед, – попросил он, садясь на берег.
И Вей, сев рядом, положил его руку себе на лоб и показал.
– Я всегда знал, что он велик, но теперь я понимаю, что он величайший из Ши, слава нашего первопредка, – сказал отец, когда увидел и бой, и смерть, и победу глазами Вея. – Я рад, что ты оказался рядом. Что смог помочь ему и проводить его, сын. И в посмертие он ушел, оставив свою кровь защищать Йеллоувинь. Но я знаю, что он усыпил тебя, когда ты приближался к Менисею. Как ты сумел проснуться?
– Красная, с которой я связан обрядом, мне помогла, – нехотя ответил Вей. – Меня выбросило сюда, а здесь она сумела подпитать меня.
– Какая маленькая девочка и как много она уже сделала, – задумчиво проговорил отец. – Благодаря ее видениям Пьентан избавлен на ближайшее время, а то и навсегда, от удара иномирян. Хотя, кто знает, что ждет нас впереди. Но дойти к нам теперь они могут лишь с юга Рудлога. Или из Песков, если ты прав и портал откроется там.
– Ты все-таки отпустишь меня? – еще раз спросил Вей Ши.
– Когда это Ши отказывались от своих клятв? – с мягким упреком спросил отец. – Мы не так много общались, сын, но я помню то, о чем предпочел не помнить твой дед – что спокойствие к Ши приходит с возрастом. Чем мы старше, тем больше в нас гармонии, но я всегда спрашивал себя: могли бы мы быть мудрыми, если до этого не совершали отчаянных поступков?
– И дед? – усомнился Вей Ши.
– Ты помнишь его спокойным, как море в штиль. А я еще застал последний приступ его гнева, когда он обнаружил, что министр финансов – казнокрад. Тогда мы отстраивали главный павильон. Красная кровь дала нам гневливость, но и в Желтом есть зверь. Тигр спокоен, пока не прыгнет, сын.
– И ты совершал? – недоверчиво продолжил принц.
– Разве ты не помнишь, что я выкрал твою мать, когда погибла моя третья супруга? – напомнил будущий император, и Вей опустил голову.
– Как мама?
Голос его дрогнул.
– Она любит тебя, – ответил Цэй Ши.
– Я сильно ее обидел, отец. Я был высокомерен и глуп.
– Ты найдешь слова, чтобы это исправить, сын.
– Если выстоит мир. И мы.
– Поэтому я и отпускаю тебя, сын, – сказал отец. – Бермонт воюет в Блакории, Эмираты и Пески – помогают в Инляндии. Негоже, если в критические для Туры дни равновесные Ши не придут на помощь Пескам. Мы всегда почитали драконов, да и в наших интересах, чтобы иномиряне из Песков не вышли. Да, я бы предпочел, чтобы армейские части повел мой младший брат, а не ты, но раз данное слово ведет тебя туда, что я могу сделать против судьбы? Потому я уже приказал генералу Хэ Оню выделить тебе к утру оставшихся боеспособными гвардейцев и магов. Отдохни, Вей. Тебе лететь до Тафии на равновеснике не менее пяти часов – поспи эти пять часов. Ли Сой уже вернулся из Пьентана в лагерь, он восстановится и будет готов открыть Зеркало для тебя и твоего отряда.
– Но стихии сейчас нестабильны, Ли Сой не сможет перенести много людей, отец, – напомнил Вей.
– Поэтому я ходил к духу Колодца, сын. Недавно он смог перенести будущую Владычицу Ангелину в Пески. Я напоил его своей кровью, и пусть я не коронован, он поможет нам. Завтра перед проходом через Зеркало призови любого равновесника и позови духа Колодца через него. Он поможет. Главное, чтобы там, куда ты попросишь его перенести людей, была большая вода.
– Спасибо, – выдохнул Вей. – Спасибо, отец!
– Я прикажу оповестить королеву Рудлога о том, что портал откроется в Тафии и что ты придешь на помощь, а она передаст это своей сестре. А теперь… спи дальше, мой сын. Тебе понадобятся силы. И… я очень рад, что ты наконец-то разглядел в простых людях… людей.
Глава 2
Ночь с пятого на шестое мая, Лаунвайт, Инляндия
2.30 (4.30 по Иоаннесбургу)
Где-то между двумя и тремя часами ночи раньяр, которым управлял связной Арвехши, пролетел над тихими окраинами Лаунвайта, столицы Инляндии, направляясь к ближайшему порталу. Жрец Имити-ша за спиной бормотал молитвы, нервно оглядываясь назад – потому что в лунном свете были видны нагнавшие их драконы, и расстояние между ними сокращалось.
Драконов Арвехши заметил недавно – и использовал всю ментальную силу, чтобы подстегнуть стрекозу. Впереди уже виднелись мерцающие цветком врата на Лортах, и, подлетая к ним, связной с облегчением увидел, как поднялись навстречу драконам всадники на раньярах, оставленные охранять врата.
Он не стал смотреть на бой – направил стрекозу вниз и нырнул в окруженные несколькими полосами обороны врата на Лортах. Только волны пошли по туману, поглотившему и раньяра, и связного со жрецом, и удерживаемого сетью Лесидия дракона.
Дымка над раскинувшим лепестки цветком-порталом снова стала недвижимой. Наступила тишина.
Прошло несколько десятков минут, когда что-то начало меняться в мире. Неслышно. Мягко.
Подул ветерок, которого только что, в теплой майской ночи, не было. Он дул, набирая силу, и вот уже в ночном небе, в котором отчаянно бились драконы, пытаясь прорваться к порталу, медленно тронулись с места и потекли в стороны легкие облака.
Спустя некоторое время облака вернулись, сомкнувшись над порталом сильнейшей грозой с градом и молниями, перекрыв видимость, заставив раньяров прибиться к земле, а драконов подняться выше туч и со страхом наблюдать, как разворачивается вокруг грозовой шторм.
Они очень устали за долгую, почти пятичасовую гонку, они были ранены в прерванном ненастьем бою, но один за другим пытались прорваться сквозь кипящую молниями тучу, чтобы добраться до портала. Ветер, который всегда был им отцом и другом, частью их сути, словно потерял разум, и выкручивал им крылья, кидая под разряды в брюхе огромной тучи.
Они метнулись в одну сторону, в другую – и решили облететь тучу по краю, чтобы опуститься в лесу и, если буря не закончится, подобраться к порталу уже в человеческом обличье.
Под грохот молний, под свист ветра никто не ощутил, как начинает подрагивать земля, – а далеко у берега море, спокойное и безмятежное, идет мелкой серой рябью и нервно кидает волны на берег.
Люк Дармоншир
Люк, каких-то пару десятков минут назад закончивший бой с Ренх-сатом, торопливо, зажав сигарету в зубах, разговаривал по военной связи с полковником Майлзом, докладывая о событиях, в которых принимал непосредственное участие. Машина связистов расположилась прямо у банка, превращенного в медпункт.
На площади меж туш инсектоидов горели костры из разобранных иномирянских баррикад – в мае ночи на юге Инляндии всегда были теплыми, так что огонь был, скорее, для освещения. У домов слева выстроилось с десяток полевых кухонь, которым нужно было кормить теперь не только своих, но и пленных – те сотнями сидели на брусчатке под охраной. Охраняли и строение, где заперли вражеского генерала и отдельно – высокопоставленных тха-норов. Медики грузили в машины тяжелораненых – в том числе и спящего Таммингтона, у которого Люк определил небольшое сотрясение и множественные ушибы. Маги во главе с бледной леди Викторией тут же оказывали бойцам первую помощь или отправляли в стазис.
Адъютант герцога, Вин Трумер, нашедший начальство, сейчас набирал для Люка еды в полевой кухне. Пусть удалось подпитаться от Марины, но физический голод никто не отменял, и нужно забросить в желудок хоть что-то, чтобы не сорвало головушку в полете.
– Леди Дармоншир тоже была здесь? – с изумлением переспросил в трубке Майлз.
– Не удивлюсь, если она и сейчас здесь, – со смесью иронии и восхищения отозвался Люк и на всякий случай посмотрел в небо. Затем, отвечая на следующий вопрос полковника, проводил взглядом носилки с искалеченным, застывшим в стазисе Ольреном Ровентом. Дармоншир знал, что бывали случаи, когда вовремя наложенный стазис позволял пришить оторванную конечность обратно. Собственно, он сам в прошлом году почти потерял ногу в аварии на ралли – кость была в хлам и конечность держалась на лоскуте кожи – и только благодаря стазису, виталистам и высококлассным хирургам он все еще двуногий. Но в замке Вейн не было нейрохирургов – значит, предстоит везти в Виндерс и надеяться, что там Ровенту помогут.
Та гонка вспоминалась не просто как нечто из прошлой жизни, – как сон, словно кто-то другой дурил, рисковал, нарывался на смерть.
Хотя Люк и сейчас этим занимается. Просто сейчас есть ради кого и чего это делать. А не просто ради пощекотать себе нервы.
– Отдельные кварталы еще в боях, – говорил Дармоншир внимательно слушавшему Майлзу, – недобитые невидши попадаются в переулках, выходят на площадь. Есть окопавшиеся группы иномирян. На зачистку потребуется как минимум дня три.
– Если не неделя, – буркнул Майлз. По паузам было понятно, что он что-то помечал себе. С севера, где отступали крупные отряды иномирян, раздавались звуки перестрелок. А Люк слушал Майлза, говорил сам и нервничал – потому что сразу нужно было бы хватать Ренх-сата и мчаться выручать брата по стихии, наставника и друга… но иномирянскому генералу сейчас оказывала помощь леди Виктория, чтобы он не подох от кровоизлияния в мозг до того, как поможет спасти Нории, а Люку нельзя было уйти, не согласовав это с Майлзом. В Нестингере оставалось еще достаточно захваченных городов, и пусть бо́льшая часть инсектоидов и иномирян полегла здесь, в Норбидже, нужно зачистить тылы и фланги, прежде чем перегруппироваться и идти вперед.
А без змея воздуха, если Тамми не восстановится быстро, это будет очень сложно сделать.
И, самое главное, нагнать раньяра с Нории Люк уже не успевал, даже если поднимется ввысь и оседлает высотные ветра. Леди Виктория сказала, что Владыку пленили около половины десятого вечера. Значит, раньяр с сетью вот-вот будет у портала. Вот-вот. И Дармонширу нужно оказаться там прямо сейчас – тогда есть еще вероятность перехватить врага.
Что он будет делать после того, как перехватит, он не знал.
Люк до разговора с Майлзом попросил Викторию перенести его и Ренх-сата к Лаунвайту, но она только покачала головой и без лишних слов махнула рукой. Зеркало, принявшееся было наливаться серебром, задрожало и рассыпалось на тающие осколки.
– Эта сеть, этот артефакт, которым пленили Владыку, почти уничтожил мой резерв, – объяснила Виктория со злой досадой. – Я сейчас на подпитке от накопителей, резерва уже достаточно для коротких и небольших манипуляций – но стихии нестабильны, и его не хватит, чтобы построить устойчивое Зеркало. Мне нужно хотя бы два часа на восстановление.
– Нет у нас двух часов, – тяжело ответил Люк.
– Нет, – согласилась волшебница. – Но вопрос не в этом. Простите за прямоту – я крайне уважаю Владыку, но если они уже унесли его в Нижний мир, то что вы сможете сделать, герцог? Макс… Профессор Тротт, который знает много о том мире, говорил, что наша стихийная магия там не работает, разве что получится принести с собой накопители и тянуть стихийную силу из них. Но у вас нет стихийной силы, есть родовая. Она там, как я поняла, исключительно слаба и опирается только на силу крови, которая де-факто и является накопителем. Нужно понимать, что ваши возможности будут крайне ограничены.
– У вас не осталось боевых артефактов, которые я смог бы использовать? – поинтересовался Люк.
– Естественно, если вы решитесь, я полечу с вами, чтобы подстраховать хотя бы здесь, и отдам вам все, что может активировать обычный человек, – Виктория глянула на пальцы, унизанные кольцами. – Но в Нижнем мире я сейчас буду бесполезна, герцог. Мои накопители почти на нуле. Повторюсь, мне нужно хотя бы два часа, чтобы вывести свой резерв на приличный уровень.
– Я пойду один, – твердо проговорил Дармоншир. – Вы нужны Инляндии, леди Виктория.
Она покачала головой.
– Послушайте же меня. Возможно даже, что там у вас останутся слабые ментальные способности, возможно, получится построить кратковременный щит, как это мог делать Макс – но учтите, что источник его стихии тоже там, в Нижнем мире. Даже если вы сумеете все это исключительно на силе своей крови, вы все равно точно не сможете обернуться в змея. И на что вы тогда рассчитываете? Артефакты, если они будут действовать в том мире, дадут вам краткое преимущество, но вас просто задавят числом. Что вы сможете сделать, кроме как погибнуть?
Этот же вопрос задал ему сейчас и Майлз, когда Люк, рассматривая кольца Виктории, которые при передаче растянулись до размера его пальцев, поставил командующего в известность о том, что он собирается идти на выручку Нории.
– Я не знаю, полковник, – честно и устало ответил Дармоншир. – Знаю лишь то, что Нории бы полетел за мной, если бы поймали меня. Он и здесь оказался из-за меня. Какой тогда из меня союзник, если я ничего не попытаюсь сделать?
– Дармоншир, – сухо ответил Майлз. – Но что вы можете сделать?
– Главное – догнать, тут или в другом мире, – раздраженно ответил Люк. – Возьму огнестрел, ножи, артефакты, перейду в Нижний мир, заставлю Ренх-сата донести меня на стрекозе туда, куда отправили Нории. А там что-нибудь придумаю. Заболтаю их, предложу что-нибудь взамен. Того же Ренх-сата. Откажутся, придумаю еще что-нибудь. Они падки на золото, предложу золото. Возможно, моих возможностей хватит на то, чтобы уйти и увести Нории. Я же счастливчик, вы же знаете, полковник.
Майлз не принял легкомысленного тона.
– Вы понимаете, что к тому моменту, как вы долетите до портала, Владыка может быть уже мертв? Можно взять с собой бойцов, тех же берманов верхом на драконах, но вы прекрасно знаете, что вокруг порталов все кишит раньярами. Ваше сопровождение просто уничтожат на подлете, это уж не говоря о том, что у людей после боя просто нет сил. А внизу, стоит Ренх-сату подать голос, уничтожат уже вас.
– Я все понимаю, Майлз, – ответил Люк, снова прикуривая. – Поэтому я никого не буду брать с собой. Я не хочу ослаблять армию еще больше. Мы сломали им хребет, дальше, даже если я останусь там, вы сами с помощью Тамми дойдете до столицы и очистите Инляндию.
– Но в чем смысл вашей вылазки, если вы понимаете, что это бессмысленно? Поставить галочку напротив пункта «Я сделал все, что мог»? Или героически погибнуть в очередной раз?
– Нет, Майлз. Просто сделать все, что смогу.
– И дать им двух высоких заложников вместо одного?
– Поэтому я запрещаю вам выкупать меня чем угодно, Майлз, если даже меня будут резать на ваших глазах. Это моя воля. Сообщите в Рудлог, как наладите связь, что Нории похищен. И моим родным. И жене… она поймет, почему я улетел.
Люк говорил, убеждал и все прикидывал, как ему попасть к порталу вместе с Ренх-сатом… На спине змея ни один человек не удержится, слетит, соскользнет, даже если вцепится в перья. Посадить его в машину и потащить в пасти? Как вариант…
В глазах на мгновение вдруг потемнело, и Люк ощутил изменение стихий как вибрирующий выдох, как резкое падение напряжения – когда лампочки тускнеют и начинают мигать. Сначала он заметил сбой в движении ветра, слабый, почти незаметный, затем едва ощутимый нутряной гул земли, и уже после увидел, как ветры и ветерки, подрагивая, скачками смещаются выше и ниже, сплетаясь и расплетаясь, заворачиваясь в невидимые пока вихри и снова успокаиваясь. Это выглядело как дальнее эхо, слабый отголосок того, что Люк испытал в Милокардерах, когда над ними с Тамми, Энтери и Нории прошла волна после гибели Хань Ши. Это ощущалось как преддверие посмертного шторма Луциуса и Гюнтера.
Майлз еще что-то сухо говорил в трубку, взывал к разуму, но Люк не слышал его.
Неужели Нории погиб?
Нет, если бы он умер, разгон стихий был бы в сотни раз быстрее. Хотя… что он знает об этом? Черт… черт… может, это не связано с Нории? Может, просто опять скачкообразно просели стихии, как уже бывало?
Люк выдохнул, сплюнул сигарету, представив, как ему смотреть в глаза Ангелине Рудлог, если он ничего не сделает. Как ему смотреть на себя в зеркало, если он не попытается вытащить того, кто пришел на помощь ему. Если он хотя бы не вернет сюда его тело.
Он найдет, что предложить Ренх-сату, – и даже если тот обманет, а он обманет, прихватить его в посмертие за собой Люк успеет.
– Венсан, – прервал он хрипло. – Я теряю драгоценное время. Я знаю, что опять подвожу вас, но я верю в ваш гений. Вы справитесь без меня?
Майлз помолчал.
– Да, герцог, – ответил он кратко. – Конечно.
Люк передал трубку связисту и, под завывания ветра направляясь к полицейскому участку, в котором заперли Ренх-сата, схватил протянутый адъютантом бутерброд, жадно заглотил его в несколько укусов, запил на ходу сунутым в руку чаем. Вин тут же подсунул ему еще один, затем яблоко, и Люк, укусив, поморщился, то ли от кислятины, то ли от чувства вины перед Мариной.
Но она поймет. Она тоже уходила так – вопреки разуму за своей подругой.
Он посмотрел на городские часы, которые отсвечивали красноватым от костров. Почти три часа ночи. Если бы он оказался в Лаунвайте сейчас, то, возможно, еще успел бы перехватить раньяра до портала.
Да, иномирянская ловушка может атаковать его, как атаковала Викторию, но ведь можно попробовать издалека приземлить раньяра вихрем. Только бы оставить Нории здесь, а там уже найдется способ заставить Ренх-сата снять сеть.
Но как успеть? Снова просить огромных духов о помощи? Все-таки подняться и попробовать нырнуть в верхние воздушные реки, поймать попутный поток?
Только бы беснующийся ветер и уже ощутимое подрагивание земли не означали самое худшее.
Взгляд Люка упал на разбитые витрины магазинов. И он застыл, поднося огрызок ко рту.
Он может успеть. Или умереть, если учесть, что опыта не так много, и делал он это, когда стихии были куда стабильнее.
Последний раз, перед спасением Берни, когда Люк хотел пройти этим путем, в подпространстве царил хаос. Но и он был слабее.