Но молитвы видимо не были услышаны, а может и Богов ни каких не существует.
– Пустить побудет тут, потом разберемся, девкой больше, девкой меньше, какая разница?– Послышались удаляющиеся шаги.
– Но, Артур!– Вскрикнул Алекс, почти в отчаянии,– но был грубо перебит.
– Я все сказал!
Я похолодела. «Что этот парень имеет в виду про девок? И что теперь будет со мной?» В первый момент, когда я услышала вошедшего, во мне проснулась надежда, его голос был успокаивающим, хоть и грубым, но располагающий к себе. Казалось, он защитит, разрешит это недоразумение, и все встанет на свои места, но это оказался голос палача. Сердце провалилось в бездну, а с каждым звуком удаляющихся шагов разбивались в дребезги надежды на свободу.
Стресс, напряжение и сильнейшая боль в голове сделали свое дело, и мозг отправил меня в тревожную, бессознательную темноту.
-–
В следующий раз, когда я очнулась, сразу почувствовала, как голову пронзила сильная опоясывающая боль, настолько яркая, что не позволила даже открыть глаза. Я лежала, не шевелясь, и прислушивалась к окружающим звукам.
Было тихо, где то над головой тикали часы, а за окном, которое, судя по звукам, было совсем рядом, скорее всего даже прямо над головой, пели птицы и шелестел ветер в деревьях. И, что меня, хоть немного радовало в сложившийся ситуации, в этот раз я лежала на мягкой кровати.
Немножко адаптировавшись к боли, я медленно открыла глаза, щурясь от режущего света, от которого жутко заболели, еще и, глаза, а голова озарилась новой вспышкой боли. Но, все же, я медленно и осторожно, осмотрела все, на, что хватало периферического зрения.
Взору представилась просторная комната в светлых, приятных тонах. Светло – серые стены, белая мебель с элементами дерева. На другой стороне комнаты стояла еще одна, заправленная односпальная кровать с ворсистым плюшевым пледом молочного цвета и парой подушек, такого же материала.
«Думала, очнусь в подвале прикованная цепями к батарее, а на деле оказалась почти на курорте. Птички, ветерок… прям рай!»– Кривая улыбка, коснулась губ. От чего лицо исказила гримаса боли. Следующая мысль, посетившая голову, заставила сердце панически колотиться.
«Неужели это бордель?»– тело покрыли мурашки от ужасающей догадки.
Тот сладкий голосок, говорил о каких – то других девушках, по какой – то причине он не позволил этому Алексу отвезти меня в больницу, и вокруг все так прекрасно.
– Нет, нет, нет, только не это! Вселенная это уже не смешно! Ну и сколько еще дерьма ты на меня свалишь?– Взвыла я истеричным шепотом, и застонала от нового прилива адской боли.
«Черт, как же хочется пить…»– это была последняя мысль перед тем, как сознание снова меня покинуло.
-
– Эй, просыпайся,– услышала я уже знакомый женский голос, на улице было темно, а ярко светившая лампочка вызывала яркие приступы, не покидающей меня головной боли,– я принесла тебе поесть и воды.
Наши взгляды встретились. На меня смотрели зеленые глаза, обрамленные тонкими, но длинными, светлыми ресницами. Передо мной стояла высокая, стройная женщина. На первый взгляд ей не было и сорока, но по глазам, полностью седым волосам, морщинкам на руках и шее, было понятно, она гораздо старше.
Выглядела эта женщина очень хорошо, если не сказать шикарно.
Седые волосы, которые, очевидно, намеренно не были крашены, придавали особый шарм, они были уложены в аккуратный пучок почти на макушке, не одна прядь не выбивалась из прически.
Высокий, красивый лоб, глубокие зеленые глаза, аристократичные черты лица, уверенный, спокойный взгляд не могли не восхищать. Я на секунду засмотрелась на нее.
Одета, эта красивая женщина была подстать внешности.
Облегающее, расклешенное от талии, черное платье в пол из материала похожего на бархат, выделяло тонкую талию, казалось, под платьем еще надета белая блузка с высоким воротником и кружевными манжетами, но присмотревшись, я поняла, что это платье цельное. Оно сидело просто идеально. Складывалось ощущение, что платье пошито по личным меркам хозяйки, что, скорее всего так и было.
Весь её образ напоминал старые фильмы с изящными, хорошо воспитанными женщинами и галантными мужчинами.
И вдруг силуэт стал расплываться, я осознала, что все вокруг потеряло цвет, стало черно – белым, а затем и вовсе погрузилось в темноту.
-
Очередное пробуждение было менее болезненное.
Голова все так же, пульсировала от боли, но уже получилось привстать на локте.
Женщина В Черном, как я ее прозвала про себя, была в комнате. Она сидела на пуфике, у кровати, и дожидалась моего пробуждения. «Интересно, как долго она тут?»– Медленно, словно облако пара проплыла мысль в голове,– «возможно, она и вовсе не уходила»– ответила я сама себе мысленно.
Быстро подложив подушку, так, что бы я могла облокотиться и остаться в полусидящем положении. Словно прочитав мои мысли, дамочка поднесла к моим губам стакан с водой. Было сложно сделать глоток, сильно тошнило, и разрывалась от боли голова.
Во рту настолько пересохло, что мне с трудом и не без боли удалось разлепить склеенные губы, кажется, где то губа треснула, я почувствовала вкус крови.
Залпом, выпив стакан из рук женщины, я жестом попросила еще. И только когда я вдоволь напилась, она нарушила царившую в комнате тишину.
– Ну как ты?– спросила она, с явным сочувствием. Голос на этот раз был совсем не грубый, наоборот, от него исходила забота.
– Ну как бы объяснить в двух словах,– произнесла я, и не узнала своего голоса – он был такой глухой. В голове снова, как будто утроили войну, мне даже моргать стало больно.– Кажется, я не доживу до завтра,– в моей голове созрела целая гневная тирада, но сил говорить совсем не было, и я не стала, но все же съязвила, не удержавшись,– ну, а в остальном все чудесно, лежу на мягкой кровати под шум ветерка, красота, да и только.
– А у тебя острый язычок,– без особых эмоций прокомментировала Женщина В Черном,– сейчас я дам тебе таблетку и через время должно стать лучше.
– С этого и нужно было начинать,– моя рука потянулась к ней с раскрытой ладошкой,– надеюсь, вы не отравить меня хотите?– Спросила вдруг я, сжав ладонь в кулак, не позволяя вложить туда таблетку,– а хотя, какая разница, смерть во сне, не самая худшая смерть,– парировала я сама себе, и, взяв таблетку, быстро положила ее в рот, женщина, проигнорировав выпады, поднесла заново наполненный водой стакан к моим губам.
– Меня зовут Иоланта,– она, немного помолчав, видимо ожидая обратной связи, но, не дождавшись, спросила,– а тебя?
– Алиса,– ответила я и закрыла глаза давая понять, что больше не желаю разговаривать. Последовала долгая пауза.
– Я зайду к тебе утром,– голос Иоланты доносился уже где-то возле двери. А через мгновение послышался звук дверной ручки, хлопок и удаляющееся цоканье каблучков.
Сон не заставил себя долго ждать, он был беспокойный и на этот раз мое «скучное» существование вечно спящего зомби разбавилось сочным кошмаром.
Снилось, что я провалилась в песчаную канаву, и тщетно пыталась выбраться. Самое дурацкое, что яма была всего чуть выше груди, но попытки подтянуться и выкарабкаться заканчивались тем, что песок осыпался, и я оказывалась лежащей на дне, в луже. Это длилось бесконечно. Вокруг ходили люди, я звала их, плакала, злилась, умоляла помочь, кричала, обзывала самыми отборными ругательствами, снова плакала. Но все, что могла добиться от прохожих – это презрительные, мимолетные взгляды.
С трудом вырвавшись из жуткого сновидения, я еще несколько минут лежала и тяжело дышала, приходя в себя, а пот вперемешку со слезами стекали с лица на подушку.
В таком состоянии меня и застала Иоланта.
Она, молча, взяла маленькое полотенце, лежавшее на тумбочке рядом с кроватью, зашла в ванную комнату, находившуюся прямо в комнате, намочила его и протерла мне лицо.
– Поешь немного?– после спросила она.
– Скажите мне честно,– спросила я проигнорировав ее вопрос,– зачем я тут, и что меня ждет?
Иоланта на секунду задумалась.
– Знаешь, Алиса, ты просто оказалась не в том месте и не в то время, жизнь довольно несправедливая штука.
– Жизнь вполне справедлива, это люди делают все несправедливое, что в ней есть, а жизнь просто идет, как было до нас и будет после.