Марина слегка пришла в себя уже только тогда, когда Байкачаров вдруг нашел эту её пресловутую секретную кнопку, и на неё обрушился такой мощный оргазм, которого она, пожалуй, никогда в жизни и не испытывала. После этого она сразу вырубилась и захрапела. Да, именно захрапела! После сорока лет Марина вдруг стала храпеть, если спала на спине. Серёжа в таком случае всегда давал ей лёгкого пинка, она поворачивалась на бок и спала уже тихо, как мышка. Байкачаров не знал, что ей надо дать пинка, поэтому просто повернул её набок, после чего заснул и захрапел сам. Под утро к большому удивлению Марины всё повторилось. И кнопка, и всё-всё-всё. Она подумала, что так не бывает. Ну, чтоб каждый раз. Даже захотелось попробовать ещё, но она опять вырубилась. Попробовать удалось, когда заблямкал будильник в её смартфоне. Байкачаров зашвырнул смартфон куда-то в сторону гостиной и притянул Марину к себе. Она подумала, что вот у него, похоже, нет никакого простатита, а он опять устроил ей салют и небо в алмазах. Точно, чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!
– А ты уверена, что тебе так уж надо на работу? – поинтересовался он, когда вернулся из душа.
– А как же? – удивилась Марина.
– Ну, ты ж начальница. У хорошего начальника и без него всё крутится-вертится. Или ты плохая начальница?
– Я хорошая, но Ганнушкин…
– Чего Ганнушкин? Отправил тебя важного заказчика выгуливать, должен понимать.
– Понимать, что? – Марина прищурилась. На что это он намекает? Может, думает, Ганнушкин её ему специально подложил?! Так сказать, для укрепления доверия и связей между фирмами. АААА!
– Похмелье, вот что. – Он постучал себя по голове. – А ты что подумала?
Марина пожала плечами. Не рассказывать же ему, какую гадость она подумала. И про него, и про Ганнушкина, да и про себя.
– Можно, конечно, попробовать.
– Нужно. – Он протянул ей давеча выкинутый смартфон.
Марина послушно взяла трубку, позвонила своей помощнице Кристине и сообщила, что заболела и будет болеть до понедельника. Потом она набрала Ганнушкина и пожаловалась на жуткую головную боль.
– Пить меньше надо, – Ганнушкин понимающе похихикал, велел себя беречь и не беспокоиться аж до понедельника.
Марина нажала отбой и тяжело вздохнула. Вот мужики! Если б она реально заболела, он бы сделал недовольную козью рожу, а так, иди, милая, похмеляйся, начальник тебя понимает.
Байкачаров, в свою очередь, позвонил своей секретарше и велел ей поменять ему билеты на вечерний поезд.
– Ну, вот! У нас теперь есть уйма времени, – сказал он, нажав отбой. – А не пора ли нам позавтракать?
– Пора! – согласилась Марина и умчалась в ванную.
Когда она вернулась, в маленькой гостиной номера уже находился столик на колесиках с какими-то кастрюльками, а стол был сервирован к завтраку. За столом сидел Байкачаров и чего-то читал в своем смартфоне.
– Оперативно, – заметила Марина.
– Я бы не сказал, просто ты, наверное, ванную впервые увидела. Понравилось тебе там?
– О! Ещё бы! Мрамор повсюду! И горячая вода есть, и холодная! И фен!
– Я тебе говорил, что ты мне нравишься?
– Нет! Я думала, ты в меня влюбился до потери пульса.
– Это исключено.
– Ты женат?
– Упаси Господи!
– Но ты ж не этот? Почему, упаси Господи?
– Конечно, я не этот, ты сама знаешь, а упаси Господи, потому что был женат. Как говориться, плавали, знаем. Больше не повторится.
Во время этой беседы Марина уселась за стол, изучила содержимое кастрюлек, положила себе омлет, какой-то салат и приступила к поглощению пищи. Ела она с аппетитом, с удивлением отмечая у себя отсутствие каких-либо признаков похмелья.
– И что? Жена тебе изменила?
– Я похож на того, кому можно изменить?
– Вроде нет. А я похожа?
– Тоже нет.
– Вот видишь!
– Моя бывшая жена – самая злая женщина на свете, хоть и очень красивая, почти, как ты. Я из-за красоты её и терпел некоторое время, а потом не смог больше выдержать.
– Я слышала, татары вообще все злые, – сообщила Марина с набитым ртом.
– Это точно! Я, например, очень злой. Только жена моя бывшая совсем не татарка, а молдаванка.
– Ха! Хрен редьки не слаще. И чего ты хотел? Ты злой, жена злая – два сапога пара! Надо было вторую жену взять. У мусульман это не возбраняется.
– Я атеист.
– Беда какая. – Марина опять полезла в кастрюльку за добавкой.
– Я смотрю, у тебя хороший аппетит, – заметил он.
– У человека с чистой совестью всегда хороший аппетит.
– Что с Рукожопом своим думаешь делать?
– А чего с ним делать? – Марина пожала плечами. – Разводиться, конечно. «Пошлю его на небо за звездочкой…», – пропела она.
– А вот слуха у тебя нет.
– Зато мне никто никогда не скажет: «Вы ещё и поёте»!
– Ты очень изменилась за эту ночь.
– Лучше или хуже стала?
– Конечно, лучше.
– Значит, это ты на меня положительно влияешь. Благотворно.