Инаковость

ярко сияет

созвездие гончих псов.

Млечности озаряет

возмездие слов.

***

Апчхи!

Значит – правда.

Вехи –

потоком вода.

Орехи давят.

Беда.

Орехи колят

соседа друзья –

современные князья.

Съедает всё ерунда –

смешная о главном беседа.

Громом – рында.

Продажная Фемида безобразия.

Циничная рента однообразия.

Кто продаёт? Влияния агенты?

Понты – их аргументы.

Не стесняются.

Пропитаны бинты.

Изъясняются дубинками менты.

Русские бунты,

как правило, неудачны.

Вот незадача!

Взятки дача –

элитная дача.

Дорогая коррупция!

Удача

приходит и уходит.

Остаётся мнение, впечатление…

Продажная опция –

запечатление

на истории негативе.

Проявлены качества,

ваше сиятельство

безжалостное купечество.

Гниёт Отечество!

Неистово человечество!

Мафия не любит поста.

Не достойна за здравие тоста.

Отхожего места

законные отморозки.

Из клейкого теста

мозги.

Карателя розги.

Воровские следы ног.

России дрязги.

Попирателя Закона

видит Бог.

Затона

сточных вод

итог –

народ занемог.

Снимок на память руин.

С балок

потолочных снизошёл Серафим.

У подножия могильной плиты

нашёл России прощальные следы…

***

Решение судьбы.

Приятно.

Увы.

Исполнить бы…

Ошибочный финал.

Неспроста.

Пел тенор просто.

Мал.

Роста

Господь не дал.

А всё туда же!

Звёздная болезнь ажиотажа.

Уже жизнь.

В луже

тушит посланный дар.

Хуже.

Талант превращается в пар.

Болезненные замарочки.

Розовые очки.

Не видит кочки

циник певец.

Вянут даже ушные мочки,

видя такие примочки.

Тщеславный ожидает конец.

Клиник нет

для такого рода болезных.

Не вылечить от славы.

Полезных слов не находит продюсер.

Внушает – звезда.

В глубине чувствует – мусор.

Уносят поезда

песенный сор.

Едет на гастроли российский позор.

Попсовых артистов гламурный узор.

Скрасит серую жизнь отчуждения зон

в блёстках музон.

Когда разглядим

во что рядим пустоту?

Когда возьмём ноту?

Когда сделаем

качественную актёрскую работу?

Артистическая кухня до боли проста:

побольше блёсток в конце дня.

Хлёсток стихотворный ряд.

Восток долго терпит циничный яд

попсы засилья.

С куста собирает зритель-буратино

лисы Алисы и кота Базилио

афер быта картины.

Диск – платина.

Песня – плотины разрыв.

Тины, на мой взгляд, срыв.

Славы нарыв.

Подают песенный аперитив.

***

Что скажут потомки о брошенном семени?

Герой нашего времени –

чиновник.

Ярко выраженный баловник.

С госбюджетом любовник.

Чаще всего старик.

Взять большой половник –

черпать Родину-мать.

Не надо думать.

Желательно просто понять.

Из книг известны персонажи

маленьких лишних людей.

Хвать –

и нет идей.

И в саже

электорат.

Бюрократических морей

сто драгоценных карат.

Шторма бушуют – народный мат

якорей –

решённых проблем.

Минует тишина дат.

Форма дикарей –

чиновников-фурий,

терпящих бури

народного гнева.

До одури

разлилась Нева…

Покорена Москва-река.

Провинция – далека.

Субвенция – чёрная метка.

Попадает по адресу редко.

Карманная монетка –

кирпичек в фундамент

недвижимости госслуги.

Услуги – рудимент.

Имеют патент

на народные деньги.

Заслуги –

бесполезные потуги.

Пируют внутренние враги,

обходя законодательные дуги,

чертя заколдованные круги.

Овраги вспаханы.

Руки нагреты.

Паханы –

времени приметы.

***

Узы

ветреной музы

обжигают союзы.

Творит уют

вечерний салют.

Советский след

греет вкусы

много лет.

Дорогой проторенной

идёт музыкант.

Строкой –

кант,

воздушный дискант.

Поют – бунт.

Музыкальный фунт лиха…

Стиха веха.

Ночь тиха.

Хороша Пьеха

Эдита.

Не забыта.

Интеллигента.

Умна.

Откуда-то и прошлого она.

Как будто из сна –

поздняя весна…

***

Презрение

к коррупции явлению

тщетно.

Сидит внутри.

Нос утри.

Не имеет значения

при каком строе живёшь,

всё равно – вошь.

Близорукое зрение

прикрыто порукой.

Воззрения дышат скукой

нещадно…

Рукой,

что вечно чешется – левой –

вершится первой

минутой молчания

толчея рыночная.

Чья?

Уличная, публичная.

Чаяния

представляются отличные.

Сомнения личные –

бесконечный марафон.

Отъём беспечный –

третьего мира фон.

Купюр меченых

новый сезон.

Прегрешение обеспеченных –

бывших узников зон.

Решение насущных проблем.

Удушение будущих тем.

Нам бы рыцарский шлем,

латы, доспехи!

Не перешагнуть успехи

чёрного угля,

что добывают за стенами Кремля.

***

Одно и то же безобразие

из века в век.

Чиновничье однообразие –

униженный человек.

Дразнит босяка.

Готовит побег.

Полномочия бесконтрольны –

дыхание нег.

Кресты нательные

меняет на смрад косяка.

Больны вскрытые

вены страны.

У совести ног –

вяленые замашки.

Но видит Бог –

даст отмашку.

Вести с дорог –

подпаленные, краденые.

Вольны дела пенные

именного висяка

случая.

Испещрены, мучая –

бяка

потроха сучьего –

чиновника тучного.

Пороха сподручного,

голоса зычного

сквозь деяния беспечные

вечно выпячивает учёного,

забывает дела кипячёные.

Мочёные яблоки.

Коалиционные блоки.

Научены народные бока

в конвульсиях тока.

Твёрдая рука –

сдохнет сука.

Народного кабака

замучила мука.

***

Обида селится

в озимую ширь.

Беда телится,

как сонмы гирь.

Где ласковый, близкий поводырь?

Рядом ошивается какой-то хмырь.

Размениваю любовь на мелочь.

Ревную свою тоску,

ведь какая-то сволочь,

стремясь надеть венца маску,

истолочь мою поэтическую закваску,

разливает лжи краски…

Свечному воску –

блюдце с каймой.

Где же тот самый – мой?

Лучше быть одной,

преданной судьбой.

Чтить голосов песенный рой.

Быть – борьбой.

Мельницам ветряным дать покой.

Больницам помахать рукой.

Подозрительным лицам –

иконой ответ.

Умозрительным тупицам –

икотой многоголосье лет.

Дать рубищем необходимый обет.

Вещим снам потухших бед

судимый, но неподсудный след…

***

Опыт советского прошлого –

дыхание лицемерия пошлого.

Ушлого мракобесия бестия –

прошлогоднего снега агрессия.

Советская страна –

коммунистический рай?

За что нам она –

строя рана?

Тая ураганы

в недрах сибирских,

где топчут дороги-рытвины

уркаганы –

народа враги.

Равнины, овраги,

мирских дел полки.

Прокладывают трассы

тамбовские волки.

Понимают превратно

сельские толки.

Лагерь – страна.

Оборотная луны сторона.

Ведь неспроста сирая

заброшена страда.

Потерь величия роста

уста – чужие коросты

на древе забытого поста.

Разбросаны опоры моста.

Рада, слыша тоста

поздравления.

Но новая тюрьма

готовит рождение –

сурьмы отравление…

Оковы давления

унизительно уголовного.

Главное явление –

солнечное затмение,

равное молению мнение.

Данное велению

тление.

В линию восхождения

у стен Кремля

расстрельная статья

становится…

Наша земля –

гостья.

Она готовится…

***

Очернять меня не надо.

Чернота не скроет белизну.

Даже в недрах ада

котёл добродетели лизну.

Отчизну

(кому-то кажется пошлым) люблю –

присягну.

Прошлым – мигну.

Свою линию всегда гну.

Неприемлемое непременно лягну.

Не спугну

задредшую негу

в берёзовые рощи.

Остановлюсь на бегу,

поцеловав мощи…

Могу заблудиться в куще.

Могу утонуть в гуще.

Могу чьей-то пищей

быть.

Могу пробуждением вещим

слыть.

Могу бытием нищим

богатство истины скрыть.

Ненадолго.

Ровно до той поры,

пока течёт Волга

в паре с Окой.

Вместе – покой

водной глади той.

Вместе – одной рекой.

На берегах веков,

роняя бряцание оков,

зрю рук – лебяжий пух,

мук – ребячий дух…

***

Преступность расплодилась.

Преступник – эпохи ученик.

Наказание вводилось:

вор ныне мученик…

Борьба с сим явлением –

невозможная роскошь.

Под рэкета давлением

загибается законная ложь.

Вживлением под кожу,

под лопатку

острого ножа

хватку,

дабы рукоятку

сломать о гнилую,

неправедную вошь.

Пятку ахиллесову не проведёшь.

Ну что ж…

Ничего не поможет.

Тоска гложет.

Вяжет прогорклая рожь.

Ляжет на Русь крупный куш,

если править будет

порядочный государственный муж.

***

Усмирять меня не надо.

Только вхожу во вкус.

Всесильного гада

щекочет слепой укус.

Креста нательного,

что возвещает – Рус,

не убоюсь.

Совета дельного –

впущу, Иисус.

В гущу – искус.