Тысяча дней до любви

Юэр был взбешён поведением жены. Ладно, стихи, здесь она, хотя бы, спросила разрешения. Но могла же написать что-нибудь нейтральное, про природу, про погоду, как сделали остальные? Нет! Ведь ей обязательно надо было подчеркнуть, как опасно ей жить в Цзы. Просил же забыть про Дай! Но, куда там! Послушается она! А танец!? Что это было? Он защитил её – неумеху, а она выставила его полным дураком. Ещё и заставила матушку и младшего брата себе помогать! Подставила всю его семью. Это счастье, что отец отнёсся благосклонно к её выходке. Но ещё неизвестны последствия. Юэр прекрасно знал жестокость и злопамятность князя. Да и княгиня недалеко ушла от мужа в вопросах мести. Им ли, детям наложницы, высовываться и привлекать к себе внимание?

Весь танец Юэр следил не столько за женой, сколько за выражением лиц присутствующих. Лицо князя было как всегда непроницаемо. Но за годы выживания во дворце Юэр научился его читать. Отец наблюдал за танцем с любопытством. Агрессии или раздражения в нём не чувствовалось. Другое дело княгиня. Она смотрела на Сяотао изучающее. Так, как изучают степень опасности человека или явления. Мэнцзы явно сочувствовал четвёртой княжне, прекрасно осознавая, сколь трудна будет её жизнь в княжестве Цзы. Его жена Лингъю кривила губы в презрительной усмешке, глядя на Сяотао. Едва заметной усмешке для стороннего наблюдателя, но для Юэра прочесть её лицо после лица князя-отца было проще простого. Третья княжна Ванчайна смотрела на танец с открытым восхищением. Даже всегда равнодушный и отстранённый Юфэй застыл, отставив в сторону бокал с вином, и не спускал глаз с танцовщицы.

Больше всего Юэра поразили эмоции второй пары. Шихан смотрела на Сяотао со странной смесью гордости и зависти. Будто завидовала тому, что делает четвертая княжна, тому, что она сама, Шихан, сделать никогда не сможет или не посмеет. И при этом гордилась представителем своего пола и статуса. Цзысинь наблюдал за Соятао со смесью восхищения и вожделения. Юэру его взгляд о-о-очень не понравился.

Как только праздник дошёл до стадии, когда можно было покинуть столы, Юэр взял жену за руку и повёл из зала на выход. По залу шли чинно, но, едва выйдя наружу, Юэр ускорил шаг и буквально потащил её вглубь сада.

– Как ты посмела вовлекать матушку и брата в свои грязные игры? Чего ты добиваешься? – накинулся он жену, резко развернув её в тени кустов лицом к себе.

– Мой господин, я Вас не понимаю, – постаралась как можно смиреннее ответить княжна.

– Не ври мне! И не пытайся уйти от ответа! Думаешь, я не понимаю, что ты печёшься о своей Дай? Втираешься в доверие моей семьи, чтобы найти себе сторонников.

Как бы грубо ни прозвучали слова княжича, но, по сути, он был прав, и, потому, Сяотао опять ответила на обвинения тихим, успокаивающим тоном:

– Мой господин, какими бы ни были мои намерения, у меня и в мыслях не было причинять вред кому-либо из Вашей семьи или в целом княжеству Цзы. Мои чувства ко всем искренни. Пока я княжна Цзы, ни за что не наврежу людям Цзы. Но, даже если бы наш брак был консумирован, и я стала полноправной княжной Цзы, и тогда бы я не перестала быть княжной Дай. Это моя родина, я никогда не предам её. И разве не тоже самое чувствуют жёны Ваших братьев? И разве не соображениями сближения и взаимной выгоды руководствовались наши родители, заключая брак между наследниками Цзы и Дай? Так почему же Вы обвиняете меня в грязной игре?

– Мне плевать, кто там что чувствует, и кто чем руководствуется! Ты понятия не имеешь, какую беду можешь навлечь своими действиями. Впредь я запрещаю тебе общаться с матушкой и братом. И ограничь своё общение с княжнами только разговорами о вышивке и всякими другими женскими штучками.

– Вы хотите на все три года нашего брака запереть меня в своем поместье?

– Если не послушаешься – запру!

– За что Вы со мной так жестоки? Разве Вам бы хотелось, чтобы с Вашей сестрой Мэйсинь её муж поступал также? Ведь участь брака не по любви для неё неизбежна, также как была для меня. Разве, оказавшись в чужой земле, княжна не будет жаждать найти хотя бы одного члена семьи её мужа, который протянет ей дружескую руку участия и поддержки? Разве Вы тогда не будете рады за неё?

– Жена должна опираться на мужа, а не искать друзей на стороне!

– Разве у нас с Вами такая ситуация? Разве могу я на Вас полагаться?

– Ты дерзишь мне! Кажется, я дал тебе слишком много воли! Где обращение «мой господин»? Почаще повторяй его, может тогда на тебя снизойдёт смирение.

Сяотао заупрямилась подчиняться княжичу. С горечью произнесла, так и не обратившись к нему «мой господин»:

– Сколько ни повторяй «сладко», от этого кислый фрукт всё равно останется кислым… Я поеду домой с Вашего разрешения.

Сяотао сделала шаг в сторону, намереваясь уйти, не дождавшись разрешения от мужа, но Юэр схватил её за руку:

– Мы ещё не договорили!

Кто знает, чем бы закончился этот разговор, если бы в него не вмешалась княжна Мэйсинь. Она выскочила из-за кустов, встала между супругами, приобняла Сяотао и сказала:

– Пойдём, сестрица! Я отвезу тебя домой в своей повозке.

Изумлённый поведением сестры, ещё сегодня с утра смотревшей на Сяотао с высокомерием, Юэр отпустил их.

* * *

Мэйсинь тоже была возмущена поведением жены четвёртого брата. Она выставила Юэра дураком, сначала заставив извиняться за полное отсутствие у неё каких бы то ни было навыков, положенных девушкам из благородных семей, а потом опровергла его слова, выступив с танцем. Да кто она такая! Какая-то княжна из крохотного княжества Дай на краю света, а гонору!

Мэйсинь заметила, как расстроился и рассердился Юэр, и потому поспешила за ним, когда он повёл жену к выходу, желая поддержать брата в его стремлении сделать внушение Сяотао. Но её задержал Чжиюань.

– Куда ты? Пускай они сами разберутся.

– Отстань! Кто она такая, чтобы так подставлять брата?! Я хочу высказать ей всё в лицо!

– Юэра подставил Фэньхуа, а не Сяотао.

– Что ты такое говоришь?! Как шестилетний мальчик мог додуматься до такого? Тем более, подставить обожаемого брата. Ясно же, как день, что это Сяотао его подговорила.

Чжиюань сидел ближе к столу четвёртого брата, чем сестра, и потому он видел реакцию не только Юэра на предложение Сяотао со стороны Фэньхуа принять участие в его выступлении, но и то удивление и смущение, которое при этом отразилось на лице Сяотао. Предложение явно было неожиданным для неё. Но что она могла поделать? Ни отказаться не могла. Ни спросить разрешения у мужа у неё возможности не было. Рассказывать всё это Мэйсинь Чжиюань не стал, она бы фыркнула на его наблюдения, а вот тем, что слышал собственными ушами, поделился:

– Я сам слышал, как госпожа Шуньшун выговаривала Фэньхуа за то, как он поступил со старшим братом. Но он сказал, что заступился за сестрицу Сяотао. И снова заступится, если брат будет продолжать позорить её, выставляя неумехой.

Мэйсинь не нашлась, как отреагировать на слова Чжиюаня. Надула губы, вырвалась из удерживающих её рук брата, и, всё-таки, пошла вслед за Юэром. Чжиюань последовал за ней. Брат и сестра подошли к выясняющей отношения парочке, как раз на словах Сяотао о неизбежности для Мэйсинь брака не по любви. И княжна застыла, как громом поражённая.

Ей осталось всего два года до момента, когда отец начнёт устраивать её брак (совершеннолетие в Цзы наступало в 25 лет, и тогда устраивались браки княжичей, но княжон выдавали замуж гораздо раньше – в 18). И то, что её брак будет политическим, выгодным для Цзы, это Мэйсинь знала всегда. Но в её воображении она выходила замуж за кого-то, похожего на брата Юэра – стройного, красивого, сильного, умного, заботливого. Он, конечно же, непременно полюбит её всем сердцем. Как же можно её не полюбить? Она красивая, грациозная, воспитанная, обладает всеми умениями, которые положены княжне, а в рисовании так просто талантлива. И будут они жить долго и счастливо.

Но слова Сяотао заставили Мэйсинь задуматься – а если избранник отца не будет похож на Юэра? Если он будет похож, например, на Хонга, княжича земли Ийю? По слухам, страшного, грубого, жестокого, ничем не интересующегося, кроме сражений. Что она будет делать тогда? Как будет себя чувствовать, оставшись в одиночестве в чужой земле, без поддержки семьи и друзей? Мэйсинь аж озноб пробрал от этих мыслей. И тогда её отношение к Сяотао резко изменилось.

Сестрица Сяотао хорошая, воспитанная, умная девушка. Ну и что, что чего-то не умеет? Научится! Она, Мэйсинь, ей поможет. Танцевать её учить не надо. Вон как танцевала, у всех княжичей рты пооткрывались. И с рисованием, кстати, у Сяотао никаких проблем нет. Когда нянюшка дала задание нарисовать цветок пиона, она его сорвала в саду, положила между двумя листами бумаги и сильно сжала, а потом просто раскрасила красками оттиск. Не лёгкое, кстати, оказалось дело. Мэйсинь дома так попробовала сделать, получилось не очень. А готовить Сяотао уже умеет. И пусть, блюда земли Дай получаются у неё вкуснее, чем блюда Цзы. Она, Мэйсинь, ей поможет их освоить. А сестрица Сяотао поможет Мэйсинь научиться готовить, как в Дай.

И Мэйсинь решительно вышла из-за кустов и увела сестрицу Сяотао с собой. Чжиюань сжал плечо старшего брата в знак поддержки, виновато вздохнул и отправился вслед за сестрой и сестрицей.

«Что за наваждение?!», – огорчённо подумал Юэр. Сяотао уже и Мэйсинь, и Чжиюаня на свою сторону перетянула!

Но это оказалось не последнее огорчение за сегодняшний день. После ухода жены, Юэр развернулся и пошёл в противоположную сторону. Но не сделал и десяти шагов, как дорогу ему преградил Цзысинь.

– Какая у тебя интересная жена, брат! Как необъезженная строптивая лошадь. Такую так и хочется приручить.

– Цзысинь, ты мастер говорить двусмысленности, – ответил Юэр, сжав кулаки и наступая на брата.

– Подраться хочешь? – усмехнулся Цзысинь.

– Не сейчас и не здесь, – хмуро усмехнулся в ответ Юэр, ухватившись за отвороты плаща

Цзысиня, накинутого на цзяо25. Потом отпустил плащ, похлопал брата по плечу и сказал, – Встретимся на турнире.

– Буду с нетерпением ждать, – хмыкнул Цзысинь.

На том и разошлись.

25 – цзяо – мужской костюм для торжественных случаев (церемония восхождения на престол, празднование Дня рождения императора, жертвоприношение Небу и Земле). Самым нарядным цветом цзяо считался синий в сочетании с жёлтым (императорским). Богато украшался вышитыми узорами с изображениями драконов, фениксов, тигров и цилиней26, символизирующих удачу, изобилие, защиту и счастье.

26 – цилинь – мифическое существо, являющееся царем всех зверей суши. Олицетворяет гармонию, порядок и единение. Считается, что у него тело оленя, но меньше по размеру, шея волка, хвост быка, один рог, заканчивающийся мягким наростом, разноцветная или бурая шерсть. Когда цилинь ступает по земле, то ни трава не приминается, ни насекомые не страдают под его копытом. Он очень миролюбив и является вегетарианцем, питаясь вместо живых тварей чудесными травами. Некоторые легенды говорят о том, что цилинь может летать или ходить по воде.

* * *

Цзысинь, в отличие от Чжиюаня и Мэйсинь, буквально, следовал по пятам парочки, стремительно направлявшейся в сад, и поэтому их разговор слышал с самого начала. Самую интересную часть, где говорилось об отсутствии консумации брака между Юэром и Сяотао, он не пропустил. И о том, что они договорились о расторжении брака через три года, тоже услышал. Это открывало перед Цзысинем возможности заполучить Сяотао себе в жёны. Потому что именно такой и должна быть жена наследного княжича, а затем князя. Боевая подруга. Красивая. Умная. Бесстрашная. Страстная. Обо всех этих качествах Сяотао Цзысиню рассказал её танец. А Юэр болван, что не понимает, какое сокровище ему досталось. Но это на руку Цзысиню, и потому он не собирался просвещать брата на этот счёт. Ссора супругов звучала для Цзысиня как музыка. Когда Чжиюань и Мэйсинь развели их в разные стороны, Цзысинь решил не скрываться. Вышел навстречу Юэру, чтобы подлить масла в огонь или дёрнуть тигра за усы, кому какая поговорка нравится, тот ту и может себе выбрать…

5

Князь Джесытоки остался доволен первым соревнованием турнира – стрельбой из лука по неподвижной мишени. Все княжичи выступили достойно. У троих был одинаковый результат: все 5 их стрел попали не дальше второго круга от центра. Только Мэнцзы при этом очень старался. При его слабых руках, задрожавших уже на третьем выстреле, результат был впечатляющим. Фэньхуа старался не меньше. Ему, как самому юному княжичу, лук выдали полегче и мишень поставили поближе. Князь не ожидал от младшего сына такой хорошей стрельбы, но сам шестой княжич остался собой не доволен. И это тоже порадовало отца. А вот Юфэй вообще не старался. Стрелял не глядя, играючи, но, тем не менее, стрелы положил кучно.

Чжиюань был серьёзен и сосредоточен. Только первая выпущенная им стрела угодила в первый от центра круг. Видимо, от волнения. Но потом он справился с собой, и положил оставшиеся стрелы в яблочко.

Точно в яблочко отстрелялся и Цзысинь. Но лучшим всё равно стал Юэр. Он стрелял с такой скоростью и силой, что центр мишени выпал вместе с вонзившимися в него стрелами, так что последняя со свистом пролетела в дырку. Но если Цзысинь достиг сто процентного результата благодаря своему спокойствию и уверенности, то расправа с мишенью Юэра была следствием его злости.

Причина злости князю была понятна – Юэр поссорился после праздника с женой и до сих пор не помирился. Как доложил шпион князя, в поместье после праздника супруги вернулись по отдельности (Сяотао домой приехала на повозке Мэйсинь). Юэр не пришёл в покои жены ни в ту ночь, ни в семь следующих. Из поместья в эти дни княжна не выходила. Даже на турнир поболеть за мужа не пришла, сославшись на плохое самочувствие. Но князь очень надеялся, что не здоровье было тому причиной, а наказание, которое наложил княжич на жену за вольность, которую она допустила на празднике, да ещё и втянула в неё шестого княжича и наложницу Шуньшун. Правильно поступил сын! Жена должна знать своё место! Тут ей не Дай! Здесь, в Цзы, царит порядок. Изволь ему подчиняться!

* * *

Второе соревнование турнира заставило князя Джесытоки усомниться в правильности собственных выводов о причинах раздраженного состояния Юэра, потому что злость его оказалась направлена на… Цзысиня. Цзысинь отвечал Юэру взаимностью. Какая муха их укусила?

Соревнование заключалось в том, чтобы по шаткой деревянной конструкции башни добраться до верха и заполучить развевающийся там вымпел. Мало было схватить вымпел, надо было ещё и удержать его в руках, пока не прогорела до конца благовонная палочка27. Правилами разрешалось хватать соперника руками, сбрасывать его вниз, бить ногами и даже кусаться. Тот, кто, падая, не успевал зацепиться за доски башни и касался земли любой частью тела, выбывал.

В этом соревновании принимали участие 4 княжича – Цзысинь, Юфэй, Чжиюань и Юэр. Чтобы соревнование выглядело более зрелищным, к ним были добавлены 8 воинов.

Когда подъём начался, стало ясно, что Цзысинь и Юэр соревнуются только между собой. Они не обращали внимания на то, что делают их братья, а от воинов, попытавшихся им помешать выяснять отношения друг с другом, отмахивались как от мух, быстренько сбрасывая их на землю.

Удача попеременно посещала то Юэра, то Цзысиня. Они безжалостно стаскивали друг друга вниз, колотили ногами, перелетали с доски на доску, уворачиваясь от ударов, и совершенно не заметили, что их младший брат, княжич Чжиюань, уже стоит наверху с вымпелом в руках.

Первую половину пути Юфэй с Чжиюанем действовали слаженно, вместе расчищая путь к вершине от мешающих им воинов. Но, схватившись с последним воином, Юфэй не удержался, упал вниз, увлекая его за собой. То ли само так получилось, то ли осознанно предоставил возможность младшему брату победить. Так что к вымпелу Чжиюань добрался беспрепятственно и в полном одиночестве и с недоумением наблюдал, как старшие братья дерутся друг с другом, вместо того, чтобы попытаться отобрать вымпел у него.

27 – благовонные палочки использовались для определения временных промежутков с VI в. Палочки нарезали нужной длины, а также наносили на них отметки или насечки. Изготавливались они из порошка ароматических смол по строго определённым рецептам, чтобы скорость прогорания была фиксированной и равномерной. Основу ароматического сырья обычно составляла сандаловая или агаровая древесина, к которой присоединялись другие ингредиенты, чтобы отрегулировать скорость горения. Так, глина замедляла его, а резиносодержащие компоненты, наоборот, ускоряли. Для приятного аромата добавлялись ладан, пачули, гвоздика, камфора и многое другое. Чтобы получить пастообразную субстанцию, вливалось небольшое количество воды или вина, всё смешивалось, продавливалось через круглые отверстия с помощью пресса, высушивалось, а потом нарезалось.

* * *

Первые два соревнования турнира были разминкой перед последним соревнованием. Здесь всё было гораздо жëстче. Участники разбивались на две команды и боролись попарно. Пары и порядок их боёв определялись жребием. Также жребием определялось оружие. В паре могло оказаться так, что у одного было копьё, а у другого ничего, кроме рук, или меч против кинжала. Но в этом соревновании в команды к княжичам набирались опытные воины, ничуть не уступающие по силе и ловкости своим командирам, и потому бои обещали быть сложными для любого из участников, независимо от того, какое оружие у него было в руках и насколько хорошо он им владеет, и очень зрелищными.

Как выбывший из предыдущего соревнования, Юфэй в боях не участвовал. Чжиюань попал в команду Цзысиня и выбыл в середине соревнования. Ожидаемо, в финале предстояло бороться Юэру и Цзысиню.

Это был не первый их финал. Юэр начал участвовать в турнире с 18-и лет, как и все княжичи, и поначалу проигрывал Цзысиню. Потом начал побеждать, и на данный момент счёт побед и поражений княжичей был равным.

Участникам заключительного боя положены были мечи и ещё оружие по жребию. Цзысиню достался кинжал, Юэру копьё. Они встали в шаге друг от друга, посмотрели прямо в глаза. Цзысинь насмешливо, Юэр с угрозой. Сделали по шагу назад. Дальше по ритуалу следовал поклон. Но Юэр вместо поклона отбросил в сторону копьё. Оно пролетело дугой над помостом, врезалось в угол строго вертикально и завибрировало от напряжения. Все знали, что Юэр мастер копья, этим жестом он отказался от своего преимущества, что допускалось правилами, но встречалось редко.

Цзысинь скривил губы в усмешке и, не отрывая взгляда от брата, отшвырнул в сторону кинжал. Он вонзился в противоположный угол от копья и тоже завибрировал.

Поклон, и бой начался.

Ещё до того, как раздался первый звон скрещённых мечей, князь Джесытоки почувствовал высокий градус напряжения между сыновьями. Это не было просто соперничество. И не вражда. Это была бескомпромиссная борьба за что-то важное для обоих. Неужели Цзысинь увидел в Юэре соперника за титул наследного княжича? Но князь ничего такого в четвёртом сыне не заметил. А, если это не борьба за власть, то это может быть только борьба за обладание женщиной.

Так их не муха укусила, а между ними кошка пробежала? Кошка по имени Сяотао. Неужели Цзысиню стало мало жены и любовницы? Мало жены старшего брата, он ещё и на жену младшего глаз положил?

Чем дольше продолжался бой, тем больше князь убеждался в правоте последнего вывода. Братья сражались яростно и чем дальше, тем более ожесточённо. Их не останавливали ни раны, ни усталость. Они перелетали друг над другом, кувыркались по помосту, делали подсечки ногами, к ударам мечами добавляли удары кулаками. Делали это всё с такой скоростью, что иногда было непонятно – кто есть кто. И в этой кутерьме ещё успевали переговариваться друг с другом! Конца и края было не видно их противостоянию. Если бы не присутствие на турнире делегации земли Ийю, собственно говоря, в честь приезда которой этот турнир и был устроен, князь бы уже прервал бой.

Князь Джесытоки скосил глаза на гостей. Князь Юйлун28 сидел с непроницаемым видом. Княжич Хонг весь был там, на помосте, внутри боя. Княжна Шиите29 не спускала с борющихся восхищённого взгляда.

Князь Джесытоки поневоле задумался над целью приезда княжеской семьи из Ийю. То, что они приехали оговаривать условия мирного договора, было понятно. После укрепления связей между Цзы и Дай, благодаря свадьбе Юэра и Сяотао, это было только делом времени.

Маленькая заноза – земля Дай, засевшая между гор, не обладала никакими особыми ресурсами, но без неё, без её горного перевала, слишком затруднительно было вести торговлю с соседними землями, не говоря уже о том, чтобы перебрасывать армию. Да и запасами воды с гор они имели возможность управлять. Оба князя – и Джесытоки, и Юйлун попытались выковырять Дай с насиженного места военным путём, но у них ничего не получилось.

Князь Джесытоки первым понял, что лучше действовать мирными средствами и, едва одному из его сыновей исполнилось 25 лет, а им оказался Юэр, начал с главой Дай, князем Дингбангом30, переговоры о заключения брака между сыном и княжной Сяотао.

Князь Дингбанг тянул время, ссылаясь на несовершеннолетие дочери. Не говорил ни «да», ни «нет» даже предварительно. За это время у Юэра появился соперник – княжич земли Ийю, Хонг. Князь Джесытоки, опасаясь, что князь Юйлун предпочтёт выдать дочь замуж за наследника князя земли Ийю перед четвёртым сыном от наложницы земли Цзы, предложил князю Дингбангу подумать над свадьбой княжны со своим пятым княжичем от княгини Синьян, Чжиюанем. Но Дай, в итоге, выбрала Юэра. И по слухам, выбор сделала княжна.

Цзы и Дай заключили союз, скреплённый браком, и Ийю ничего не осталось, как согласиться на мирный договор с Цзы. То, от чего они так долго отказывались. Но, похоже, князь Юйлун метит выше. Не мирный договор в его планах, а союз с Цзы, иначе, зачем бы он притащил с собой княжича Хонга и княжну Шиите? Княжичу через год исполнится 25 лет и ему ещё останется год подождать, чтобы вступила в брачную пору Мэйсинь. Княжне Шиите 15, подходящему ей по возрасту Чжиюаню, 20. Брака придётся ждать долго, а вот помолвку можно заключить хоть сейчас.

Размышления князя Джесытоки прервал голос князя Юйлуна. Гость заметил, как долго хозяин косится в их сторону, и решил, что он ждёт от него какого-нибудь высказывания о турнире и своих сыновьях. Поэтому, постаравшись придать голосу побольше восхищения, сказал:

– Князь, Вы истинно богатый человек, благословлённый небесами. Иметь одного отважного сына – это уже счастье, иметь много отважных сыновей – это божья благодать. Их сила и воинская доблесть настолько велики и равны друг другу, что я не могу себе представить, как Вы будете выбирать себе в дальнейшем наследника.

– Благодарю Вас, князь, за столь лестный отзыв о моих сыновьях. Иметь много детей это и великое счастье и, одновременно, тяжкая ноша для отца. Но, кажется, мне пора отвлечься от преимуществ отцовства и вернуться к обязанностям хозяина. Вы же устали с дороги. Вам, да и княжичу с княжной, пора отдохнуть. Продолжим завтра наше приятное общение.

После этих слов князь подозвал жестом слугу и приказал остановить затянувшийся бой между княжичами Цзысинем и Юэром. На вопрос – кого объявить победителем или провозгласить ничью, ответил без промедления – «никого».

28 – Юйлун – в переводе – «меч, яшмовый дракон»

29 – Шиите в переводе – «добрый мир»

30 – Дингбанг в переводе – «человек, готовый защитить свою гордую нацию»

* * *

Цзысинь быстро пожалел, что заигрался, и вслед за Юэром отказался от второго оружия. Техника обращения с мечом у них с братом была примерно на одном уровне, но силой и выносливостью Юэр превосходил Цзысиня. Юэр давил на Цзысиня со всех сторон, и тот спасался только благодаря своей ловкости, но начал уставать. Необходимо было что-то придумать, чтобы не проиграть. И Цзысинь начал опять «дёргать тигра за усы», пытаясь вывести Юэра из себя, чтобы тот совершил ошибку. Тогда у Цзысиня мог появиться шанс выиграть бой.

– Где твоя жена, брат?.. Прекрасная Сяотао… Почему не болеет… за тебя… на трибуне?.. – заговорил между ударами мечом Цзысинь.

– Дома болеет! – коротко ответил Юэр, не потеряв ни на мгновение концентрацию.

– Болеет?.. Бедняжка!.. Можно её… навестить?

– Занимайся… своей женой…

– Так ты… запер её?.. Хочешь совет?..

– Нет!

– А я… всё-таки… скажу… Как старший брат… младшему… Вольную птицу… не удержать… в клетке…

– Быстро она у тебя… из лошади… в птицу превратилась…

Ответить Цзысинь не успел. Юэр повалил его и начал душить ногами. Вот где бы пригодился кинжал! Но кинжала не было, а меч в руке невозможно было развернуть так, чтобы нанести удар Юэру. Из последних сил Цзысинь вывернулся из удушающего приёма и вскочил на ноги.