Тысяча дней до любви

От поражения Цзысиня спасло только то, что отец решил остановить бой.

* * *

То, что князь остановил бой ради спасения от поражения Цзысиня, для Юэра было очевидно. А вот зачем вызвал их вдвоём к себе, было не понятно.

Цзысинь этого тоже не понимал, но чувствовал, что ничего хорошего им это не сулит. Отец находился в крайней степени раздражения. И он оказался прав. Едва они оба, ещё не поменяв растрепанную одежду, не остановив кровь, вытекающую из ран, не смыв с лица пот и грязь, вошли в его покои, как он приказал грозным тоном:

– На колени!

Оба княжича бухнулись на колени.

– Ниц! – приказал князь, и княжичи уткнулись лицом в пол. Вместе вздрогнули и закусили губу от боли, получив первый удар кнутом по спине.

– Это вам за петушиные бои, которые вы устроили сегодня! – выговорил князь, отвесив сыновьям по десять ударов, – Поднимитесь!

Княжичи выпрямили стан, оставшись на коленях.

– Завтра вы будете демонстрировать перед делегацией Ийю глубокую братскую любовь. И не приведи Нефритовый Император31, если я замечу хоть один косой взгляд. Накажу сурово. Ты, – указал князь рукояткой кнута на Цзысиня, – будешь смотреть только на свою жену! А ты, – и рукоятка кнута указала на Юэра, – приведёшь на праздник жену в полном здравии! Можете подняться!

Княжичи встали с колен, поклонились отцу и поблагодарили за преподанный урок.

– Идите с глаз моих долой! – ответствовал князь.

31 – Нефритовый Император – верховный правитель небес, хранитель космического равновесия и высший судья всех смертных. Часто изображается как мудрый старик с длинной белой бородой.

* * *

Сяотао ломала голову, как ей помириться с мужем. Он и вправду заточил её в поместье, даже из покоев выходить не разрешил. И губы дуть на него было бесполезно. Она в Цзы, а не в Дай. Сама виновата, забыла об этом. И что делать теперь, не представляла.

Можно было бы оправдаться, сказать правду, что она не подговаривала Фэньхуа и госпожу, что и для неё предложение княжича было неожиданностью, что она растерялась и поступила так, как поступила. Но жаловаться мужу на шестилетнего ребёнка? Это было не достойно! Ничего не рассказывать, не оправдываться, просто попросить прощения – а простит ли? И что же ей, до конца их брака сидеть взаперти? Это ведь ещё тысяча дней! – подсчитала княжна.

Но провидение сжалилось над ней и, заодно, наказало его, а именно так посчитала Сяотао, когда узнала, что муж вернулся домой раненый. Так у неё появился повод увидеться с ним. Она собрала в ящик лекарства и отправилась в покои мужа.

Внутрь стражник её не пустил, сказал, что господин отдыхает и просил его не беспокоить. Но Сяотао не сдалась. Она подошла вплотную к дверям и громко сказала:

– Муж мой! Мой господин! Позвольте мне исполнить свой долг жены и обработать Ваши раны!

Ответом ей была тишина.

– Чего стоишь столбом? – накинулась на стражника бойкая служанка княжны Ай32, – Иди, спроси господина, может ли зайти госпожа.

Стражник заколебался, но потом, всё-таки, внутрь зашёл. А, выйдя, молча распахнул перед княжной двери.

Юэра Сяотао нашла не в самом плохом состоянии – ссадина на губе, кровоподтёк на подбородке, несколько порезов на руках. Самой опасной была рана на шее от меча. Войди меч чуть глубже, он бы перерезал артерию, и тогда она бы уже сегодня стала вдовой. К этой ране Сяотао отнеслась очень внимательно. Прижгла дымом тлеющего жгута, чтобы исключить заражение. Смазала рану заживляющей и стягивающей мазью. Наложила повязку.

Но и остальные раны не обделила вниманием. Осторожно промакнула кровь на губе мужа раствором лимонника и долго дула на неё, чтобы унять жжение. Кровоподтёк на подбородке нежно массировала с мазью, способствующей рассасыванию синяков.

Но, как не тяни время, раны на теле мужа закончились, а Сяотао так и не решила, стоит ли ей заговорить о прощении или нет.

– Позвольте, я помогу Вам сесть поудобнее, и покормлю бульоном, – предложила княжна и потянулась поправить за спиной мужа подушку.

Он остановил её:

– Не стоит!

Но Сяотао успела заметить на подушке кровь.

– У Вас на спине раны?

– Ничего страшного. Так, царапины.

– Позвольте посмотреть!

– Я сам справлюсь.

– Каким же образом? – строго спросила Сяотао, опять забыв, что она в Цзы, а не в Дай, – Не капризничайте!

И без всякого смущения стянула одежду с мужа, оголив ему плечи. Проглотила комок в горле, увидев широкую спину мужа, располосованную глубокими кровоточащими бороздами от ударов кнутом. Князь, всё-таки, наказал его за её поведение на празднике? Или что-то произошло сегодня на турнире? Но, из-за чего бы это ни было, Сяотао прониклась глубоким сочувствием к Юэру. Помимо того, что удары кнутом это больно, очень больно, это ещё и унизительно. Как мог отец поднять руку на взрослого сына?!? Это было выше понимания Сяотао, выросшей в Дай, где телесные наказания применялись только для мальчиков до 12-и лет и то в виде воспитательной меры, исключающей появление крови. Конечно, совсем другое дело наказание преступников!

Сяотао стянула одежду мужа до талии, засыпала раны обезболивающим порошком и полностью забинтовала его торс. Собрала лекарства в ящик и собралась уходить.

– Отдыхайте, мой господин. Я приду утром, чтобы обработать Ваши раны и покормить Вас завтраком.

– Не стоит! Руки у меня целы, а остальное быстро заживёт, как на собаке.

Сяотао ничего не отвела. Поклонилась и развернулась уйти.

– Подготовься! Завтра нам предстоит приём во дворце князя, – предупредил жену Юэр.

С чем приём связан, не сказал, а Сяотао не спросила. Побоялась разрушить неосторожным вопросом хрупкий мир, который ей удалось восстановить. И не знала, что в большей степени это была заслуга Чжиюаня, а не её. Он успел перед турниром оправдать Сяотао в глазах мужа, рассказав брату то, что слышал своими ушами на празднике. Хотя это ещё предстояло проверить, но честная душа Юэра почувствовала угрызения совести за свои несправедливые слова и действия. Именно поэтому он был так зол, зол на себя, во время стрельбы из лука. Именно поэтому позволил жене войти в свои покои и не рассердился, когда она опять повела себя не так, как положено покорной жене из Дай.

32 – Ай в переводе – «любовь, привязанность»

6

Утром Юэр проснулся рано. Как обычно, а не потому, что раны мешали спать. Вряд ли стоило ждать, что Сяотао придёт обрабатывать их ранним утром. Но, на всякий случай, спросил слугу:

– Княжна ещё спит?

И услышал удивительное:

– Нет, господин! Госпожа уже давно ждёт под дверью. Впустить её?

– Да, пригласи!

Сяотао осталась довольна состоянием ран мужа. На нём, действительно, заживало всё, как на собаке. Но она, тем не менее, обработала их все – смазала, подула, помассировала, засыпала, забинтовала. И свежую повязку на шею наложила. Можно было этого не делать, но им предстоял визит в поместье князя, а, значит, придётся надевать праздничную одежду с жёстким воротником, и Сяотао побоялась, что он натрёт рану.

Во время лекарских процедур, супруги не разговаривали. Так же, молча, Сяотао убрала лекарства в ящик и, присев, сказала:

– С Вашего разрешения я пойду.

– Ты завтракала? – остановил её вопросом Юэр.

– Нет ещё.

– Останься. Позавтракаем вместе.

Этим предложением Юэру хотелось показать Сяотао, что он больше на неё не сердится.

– Спасибо, мой господин!

Когда слуги накрыли стол, Юэр обратил внимание на некоторые незнакомые блюда, которые стояли ближе к Сяотао.

– Что это? – спросил он, – Наш повар освоил что-то новое?

– Мой господин, это блюда земли Дай, – ответила Сяотао и поспешила добавить, пока муж не рассердился, – Мой желудок пока ещё не привык полностью к вкусу еды Цзы, поэтому я показала господину Ли, как готовить некоторые блюда из Дай. Хотите попробовать? Только они более острые, чем в Цзы.

Юэр молча кивнул, и Сяотао налила ему в чашу дань-дань – суп с лапшой (жареное мясо и лапша в бульоне с горчицей, уксусом, ростками фасоли, сычуаньским перцем горошком и перцем чили), а в другую положила несколько кусочков лацзыцзи33. У Юэра во рту всё горело после дайских блюд, он даже некоторое онемение почувствовал. Но отметил про себя, что такая острая еда очень бы пригодилась в военных походах. Одежда, палатка и костёр согревали воинов снаружи, а острая пища грела бы изнутри.

После острой еды особенно приятно было пить чай. Много чая. Юэр с опаской взял в руки сибу34, приготовленную в дайской традиции, ожидая опять почувствовать остроту, но десерт оказался очень приятным и нежным на вкус, и абсолютно не приторным, в отличие от десертов, которые готовили в Цзы. Это блюдо понравилось Юэру безоговорочно.

33 – лацзыцзи – блюдо, состоящее из маринованных, а затем обжаренных во фритюре кусочков курицы, сушёных сычуаньских перцев чили, острой фасолевой пасты, чеснока и имбиря (из Википедии)

34 – сиба – жареный во фритюре десерт, приготовленный из клейкого риса, измельчённого в пасту, политый сиропом из коричневого сахара и посыпанный обжаренной соевой мукой (из Википедии)

* * *

Даже если бы Цзысинь захотел, он не смог бы смотреть на Сяотао – напротив сидела делегация Ийю, а все княжичи Цзы с жёнами располагались по другую сторону. Но он бы и не захотел. Не потому что отказался от планов сделать Сяотао своей, а потому что испугался разгневать отца. Ведь его наставление «смотреть только на свою жену» ясно свидетельствовало, что князь заметил его интерес к жене младшего брата. А если он ещё и о Лингъю знает, то он, Цзысинь, находится на самом краю пропасти!

И Цзысинь решил быть осторожнее. Играть с отцом в «дёргать тигра за усы» смертельно опасно. Как хорошо, что они с Юэром сидят в одном ряду через два стола друг от друга. Захочешь, не увидишь! И не надо изображать «глубокую братскую любовь».

А вот рассматривать гостей из Ийю удобно, что оказалось забавным занятием. Князь Юйлун показался Цзысиню копией отца, князя Джесытоки, – такой же надменный, с непроницаемым лицом, острыми злыми глазами. Только поджарый, в отличие от располневшего в последнее время князя земли Цзы. Да, нелегко будут идти переговоры между Цзы и Ийю. Вряд ли партнёры будут доверять друг другу.

Грубо вырубленное лицо княжича Хонга было по-своему красиво. Возможно, так казалось из-за открытого прямого взгляда и неприкрытых эмоций. Эмоций было три: его лицо светлело, в глазах появлялась нежность, а губы трогала улыбка. Потом он будто спохватывался и закрывал лицо маской равнодушия. Чуть смещал взгляд, и тогда его брови хмурились, в глазах появлялся холод, а губы поджимались от раздражения или, даже, негодования.

На кого смотрел княжич Хонг, кто вызывал в нём такие эмоции, Цзысинь понял не сразу. Лишь когда начал присматриваться к сестре Хонга, княжне Шиите, смотревшей с братом в одном направлении с восхищением в глазах и соблазнительной улыбкой, догадался. Не поверил себе. Перепроверил несколько раз, высунувшись из-за стола и рискуя навлечь на себя недовольство отца. И убедился!

Княжна Шиите не спускала глаз с Юэра, а Хонг переводил взгляд с опущенной головы Сяотао, на которую смотрел с нежностью, на сидевшего рядом её мужа, и тогда начинал хмуриться. А в промежутках между этими противоположными эмоциями пытался справиться с собой, закрываясь маской равнодушия.

Ба! Вот так так! У Цзысиня, оказывается, ещё есть соперник за сердце Сяотао! Значит, слухи не врали, что Ийю тоже вели переговоры с Дай о браке наследников. И, похоже, что не только политические соображения были тому причиной, но и чувства княжича. А только ли его одного? Поговаривали, что княжна Сяотао сама приняла решение, за кого ей выйти замуж, но ведь слухи могли распустить намеренно, а её заставить сделать «правильный выбор».

Сяотао пожалела, что не спросила у мужа, с чем связан приём у князя. Тогда бы для неё не было шоком увидеть княжескую семью из Ийю. Тогда она бы смогла подготовиться к встрече с ними.

Хонг не спускал с неё глаз, и ей, чтобы не встречаться с ним взглядом, пришлось не поднимать голову от стола. Зная его неуравновешенный, взрывной и безрассудный характер, Сяотао очень боялась, что он что-нибудь выкинет этакое, что навсегда испортит их отношения с мужем и погубит её репутацию. Типа того, что он сделал, когда она ехала в Цзы на их свадьбу с Юэром. Он попытался выкрасть её! Сяотао спасло только то, что Хонг неправильно рассчитал свои силы. Ведь в Дай не только мужчины – воины, но и все женщины тоже. (А что прикажешь делать маленькой земле, где женщин столько же, сколько и мужчин, и всех вместе заведомо гораздо меньше, чем воинов у соседей?).

Они отбились. Хонга отпустили, не желая навлекать беду на Дай убийством наследного княжича соседней земли, и взяв с него слово, что никто никогда не узнает о его попытке кражи чужой невесты. Его людей ради этой тайны пришлось всех убить. В своих людях Сяотао была уверена, а вот в людях из Ийю – нет. Как говорится, то, что знают двое, знает весь свет.

Юэр связал чересчур тихое поведение своей жены с тем, что она хорошо усвоила преподанный ей урок.

Восторженный взгляд пятнадцатилетней княжны Шиите его не тронул. Женщины часто на него так смотрели. У половины из них глаза гасли, когда они узнавали, что он сын наложницы, и у половины этой половины загорались вновь, когда оказывалось, что его матушка – наложница самого князя.

То, как грозно поглядывал на него княжич Хонг, Юэра только насмешило. Хонг хоть и был всего на год младше него, и имел лицо воина, но, по сути, был ещё мальчишкой. В свой отряд Юэр, может быть, его и взял бы, но никак не командиром, на что бы тот претендовал в силу своего положения, а простым воином, которого ещё учить и учить. Торс не развит, руки не накачаны, ноги, привыкшие к коню, не выдержат долгих пеших переходов. Эмоции можно читать, как открытую книгу. Разве может себе позволить такое умелый воин? Вон, какими глазами он смотрит на Сяотао! Значит, слухи не врали, что Хонг сватался к ней. И причиной тому были не только соображения выгоды Ийю, но и его чувства. Но она выбрала его, Юэра, значит, никаких чувств к Хонгу не испытывала. Уже немного изучив характер жены, Юэр был в этом уверен. Так что и переживать не о чем.

Другое дело Цзысинь. Вот кто беспокоил Юэра. Какую игру он затеял? Зачем намекает на интерес к Сяотао? Что от неё хочет? Надо будет предостеречь жену, чтобы держалась от Цзысиня подальше. Она, со своей наивностью и прямотой, может не понять опасности, исходящей от Цзысиня, и тем навлечь на себя беду. И не только на себя, но и всю их семью.

Подумав о семье, Юэр покосился на соседний стол, за которым сидели матушка и младший брат. Что-то с ними было не то. Обычно подвижный Фэньхуа, сидел не шевелясь, будто пику проглотил. Был бледным и сосредоточенным. Смотрел прямо перед собой. К еде на столе не притронулся, хотя там были и его любимые сладости, и обожаемый тёмный виноград. Бледной и расстроенной выглядела и матушка. Приболели они, что ли? Или ещё переживают из-за того случая на празднике, когда подставили его?

Надо будет навестить их. Успокоить, что он не держит на них зла. Что всё уже забыто.

Если Юэр ощущал своей семьёй только матушку Шуньшун и брата Фэньхуа, то для Чжиюаня семья включала всех, независимо от того, кто от какой матери родился. И потому он пристально наблюдал над княжичем и княжной из Ийю. По утверждению Цзысиня, один из них, может пополнить их семью, а другой, наоборот, уменьшить.

Пополнить – княжна Шиите, став женой его, Чжиюаня. А кого ещё? Не шестилетнего же Фэньхуа! Шиите была ещё совсем девочкой (сам себя Чжиюань считал взрослым, зрелым мужчиной с тех пор, как Цзысинь отвёл его в дом кисэн, где он потерял свою невинность). Восторженной. Наивной.

Она не заинтересовала его, как женщина. Но, возможно, в её детскости был один плюс – он воспитает из неё жену, такой, какой бы он хотел видеть её рядом с собой.. И ему не придётся бороться с характером жены, как Юэру, подавлять жену, как Цзысиню, отталкивать жену, как Юфэю, страдать от одиночества вроде как с женой, но без жены, как Мэнцзы. В любом случае, об этом было рано переживать, до его совершеннолетия ещё целых пять лет.

А вот кому следовало переживать, так это Мэйсинь. До её брачного возраста всего два года, а жених уже появился на горизонте – княжич Ийю Хонг. Именно он может уменьшить их семью. Ведь исчезнет Цзы Мэйсинь и вместо неё появится Ийю Мэйсинь.

Интересно, осознаёт ли это сестра? – подумал Чжиюань и покосился на Мэйсинь.

Мэйсинь тоже смотрела на стол, за которым сидели княжич и княжна Ийю. Но интересовал её только один человек – Хонг. Лишь пять дней назад она размышляла о неизбежности своей судьбы выйти замуж без любви, сравнивала Юэра с Хонгом, а он возьми и появись. Сравнение, конечно, было в пользу Юэра. Но ведь Хонга она не знает. Только представляет его с чужих слов. И вот теперь может составить своё мнение.

А что? Никакой он не страшный, а даже вполне красивый. Стройный. Ладный. Чувствуется, что воин. Это Мэйсинь заметила ещё на турнире. Он так был поглощён боем Цзысиня и Юэра, что даже повторял за ними движения. И что с того, если интересуется только сражениями? Мужчине положено в первую очередь быть воином. Вышивкой что ли ему интересоваться? А насчёт того, что «грубый» и «жестокий», похоже, вообще, зловредные слухи. Ну, не увидела в его лице Мэйсинь ни грубости, ни жестокости.

Возможно, им удастся поговорить после приёма, тогда она и сделает окончательный вывод, – решила Мэйсинь.

Хонг не замечал ни взглядов княжны Мэйсинь, которая, возможно, в скором времени станет его невестой, а потом и женой (отец не стал делать секрета, из-за чего взял обоих своих детей в Цзы на переговоры, в которых участвовать они не будут и не должны). Ни тяжёлого с прищуром взгляда второго княжича Цзысиня, являющегося самым вероятным кандидатом на титул наследного княжича, с которым, по идее, надо бы Хонгу сойтись и поладить. Ведь в будущем они станут князьями, и от их взаимодействия будет зависеть жизнь и людей в Ийю, и в Цзы. (Мэнцзы не в счёт. Даже беглого взгляда на него было понятно, что он не жилец). Плевать Хонгу было и на насмешку, промелькнувшую в глазах четвёртого княжича Юэра, её мужа, когда они пересеклись взглядами.

Хонг смотрел на Сяотао. Он так и не понял, почему она выбрала не его, а этого сына наложницы. Не поверила в его любовь? Поверила слухам о его жестокости и варварстве, в которое погружена Ийю, ходившим по всем окрестным землям? Они сами о себе их распускали, но она-то об этом не знает! Принесла себя в жертву ради политической выгоды Дай? Похоже на то…

А ещё, похоже, что она очень несчастна. Сидит, уткнувшись взглядом в стол. Не поднимет своё прекрасное лицо, не вскинет гордо голову, не улыбнётся, освещая всё вокруг, как весеннее солнце. Хонг уже возненавидел её мужа за это. За то, что обрезал ей крылья. За то, что посадил её в клетку. За то, что лишил её радости всего за три месяца брака.

От этой ненависти Хонг не мог справиться со своим лицом, хмурил брови, кривил губы, а его рука под столом непроизвольно сжимала рукоять меча.

Шиите заметила Юэра ещё во время первого соревнования. И дальше смотрела только на него и во время турнира, и на приёме князя Цзы. Нет, она, конечно, заметила взгляды, которые бросал на неё пятый княжич Чжиюань, но разве достоин её внимания какой-то мальчишка, у которого материнское молоко на губах не обсохло? Пусть его и прочат ей в мужья (отец не скрывал, зачем потащил их с Хонгом в Цзы). Но им же не надо обоим связывать себя узами брака с представителями семьи Цзы? Пускай Хонг женится на Мэйсинь! Или, нет! Не Хонг, а она, Шиите выйдет замуж, но не за Чжиюаня, а за Юэра. Не важно, что он уже женат. Ради союза с великой Ийю, какая-то крохотная Дай может и подвинуться. Из жён в наложницы может подвинуться и Сяотао.

Как хорошо, что в Цзы процветает полигамия! А то бы пришлось изводить Сяотао другими способами, вплоть до могилы.

7

Посетить матушку на следующий день после приёма у Юэра не получилось. Между князьями Цзы и Ийю начались переговоры, и княжича с княжной земли Ийю князь Джесытоки препоручил своим сыновьям. Старший и младший княжичи участия в этой миссии, ожидаемо, не принимали. Поэтому руководить развлечением гостей досталось Цзысиню.

Сяотао сама попросила мужа разрешить ей пропустить день с гостями. Юэр не возражал. На удивление, и Цзысинь тоже, которому Юэр был вынужден доложить о просьбе жены. Даже никакого ехидного замечания не сделал.

Юфэй, делающий только то, что хотел сам, воспользовавшись тем, что отец не обращает на его поведение никакого внимания, ехать отказался. Из-за него не могла принять участия в развлечениях и Ванчайна. Также как и Лингъю из-за отсутствия Мэнцзы.

И тогда Цзысинь принял решение не брать с собой Шихан. Итого, вместе с гостями поехали: Цзысинь, Чжиюань, Юэр и Мэйсинь.

* * *

Хонг, разочарованный отсутствием Сяотао, держался рядом с Цзысинем. Им было о чём поговорить, как будущим правителям. Не в открытую, ведь оба князя были живы, и дай, Нефритовый Император, им здоровья на долгие годы, да и наследному княжичу Мэнцзы тоже. Но государственные дела они обсуждать могли.

Шиите, весьма обрадованная отсутствием Сяотао, оттёрла всех от Юэра и не отходила от него ни на шаг. Шаг лошади, естественно, поскольку на прогулку, которую предложил Цзысинь, они отправились верхом.

Так что само собой получилось, что компания разбилась на пары: Цзысинь – Хонг, Юэр – Шиите, Чжиюань – Мэйсинь.

Чжиюаню было немного обидно, что княжна Шиите всё своё внимание отдавала Юэру. Но, поскольку он решил, что она ему в жёны не подходит, то обижаться передумал. Тем более, предпочтение княжна отдавала Юэру, которого и сам Чжиюань считал самым достойным из братьев.

Мэйсинь злилась. И поводов была целая куча. Во-первых, Юэр, пользуясь отсутствием жены, вовсю флиртовал с княжной Шиите. Мэйсинь и перед этим была зла на Юэра, что он не позволил Сяотао видеться с кем бы то ни было целую неделю. Мэйсинь так рассчитывала, что увидится с новой подругой на еженедельном занятии княжон по рукоделию, тем более что по расписанию они должны были заниматься готовкой. Но занятие отменили в связи с приездом делегации из Ийю. А теперь, когда он не позволил Сяотао и на прогулку отправиться, она злилась ещё больше.

Во-вторых, Цзысинь полностью завладел вниманием Хонга, держит его при себе. Взял бы с собой Шихан и держал, а то ухватился за княжича. Никак у Мэйсинь не получалось пообщаться с Хонгом.

В-третьих, то развлечение, которое Цзысинь придумал для гостей, оно тоже заранее злило Мэйсинь. Ну, что это за забава – кататься на лодке по озеру? Она прикидывала и так и этак рассадку по лодкам, и, по-любому, получалось, что с Хонгом в одну лодку она не попадёт, поскольку мест там было всего три. С ним в обязательном порядке будет его сестра, и ей одной, Мэйсинь, с ними в лодку сесть не разрешат. Скорее всего, её заберут в лодку братья – Цзысинь и Чжиюань. Но тогда Юэр окажется в одной лодке с Шиите, чего Мэйсинь допустить никак не могла. Хватит того, что он общался с ней, считай наедине, всю дорогу до озера! И Мэйсинь, как только они спешились с коней, взяла решительно под локоть Чжиюаня, по дороге подхватила также под локоть Юэра, благо, что Шиите отлипла от него, поскольку её позвал к себе брат, и поволокла обоих к лодке.

Юэр был благодарен сестре, что она избавила его от назойливого внимания Шиите. Как он ни пытался как-то перестроиться по дороге, чтобы не быть рядом с ней, у него ничего не получилось. Дорога к озеру шла через лес и была не слишком широкой. Юэр рассчитывал, что он поедет рядом с Чжиюанем замыкающей парой их маленького отряда, коль скоро Цзысинь и Хонг нашли общий язык и увлеченно беседовали где-то впереди, обогнав всех. Юэр остановился, чтобы пропустить Мэйсинь и Шиите вперёд, перед собой и Чжиюанем, но Шиите встала в пару с ним, и никого больше не пропустила. Пришлось Юэру ехать с ней рядом в середине отряда, и оставить Чжиюаня и Мэйсинь плестись позади.

Катание на лодке под палящим солнцем особого удовольствия не доставило. Мэйсинь на что-то злилась и сидела, поджав губы. Чжиюань тоже был чем-то расстроен. Молча грёб, иногда посматривая в сторону второй лодки, где вниманием гостей завладел Цзысинь. Он что-то рассказывал, явно забавное, поскольку Хонг снисходительно улыбался, а Шиите заливисто смеялась.

После катания Цзысинь предложил посоревноваться в стрельбе из лука. Мужчинам идея понравилась, и девушкам ничего не оставалось, как согласиться. Они уселись в тени деревьев и стали наблюдать, как княжичи поочерёдно стреляют закрытыми глазами на звук, вниз головой, на скаку с лошади задом наперёд, несколькими стрелами одновременно.