Тысяча дней до любви

– Госпожа! Мой господин! Позвольте мне увидеть княжича Фэньхуа.

Госпожа с испугом взглянула на Юэра, Юэр молча кивнул в знак согласия.

Фэньхуа Сяотао нашла на поле, где обычно они вместе занимались физическими упражнениями, практиковали стрельбу из лука, изучали боевые сигналы на разных музыкальных инструментах. Обучала княжича играм, в которые они играли в детстве с братом. И где Сяотао однажды показала Фэньхуа боевой танец с кнутом и мечами.

Фэньхуа, как только заметил приближающуюся к нему фигуру девушки, кинулся к Сяотао с громким криком: «Сестрица! Ты пришла! Я так ждал! Так ждал!» Они обнялись и долго так стояли. Фэньхуа побледнел, исхудал, но, с другой стороны, вроде как вырос (как это могло быть за десяток дней?) и повзрослел.

Юэр не стал надолго задерживаться у матушки. Посидел ещё с полчасика и откланялся. Пошёл искать жену и брата.

Искать долго не пришлось. Просто надо было идти на звук. Дробный звук барабанов. На поле, где и в прошлый раз он увидел Фэньхуа. Юэр дошел до деревьев на краю опушки и остановился в их тени. Фэньхуа и Сяотао выбивали на барабанах военный сигнал «Внимание!»: «Трам-та-та-там! Трам-та-та-там!» И счастливо улыбались. Оба.

В отличие от прошлого раза Фэньхуа не стал делать вид, что не видит старшего брата. Как только заметил, отложил в сторону барабанные палочки и побежал к нему. Притормозил уже рядом с Юэром. Остановился, сложил ладони и низко поклонился:

– Брат! Позвольте извиниться перед Вами за моё неподобающее поведение во дворце у князя. Я подвёл Вас. Накажите меня!

– Иди сюда! – приказал Юэр. И вместо наказания обнял и крепко прижал к себе младшего брата.

– Я больше так не буду, – пробормотал Фэньхуа, уткнувшись в одежду старшего брата и хлюпая носом от слёз.

Мир был восстановлен.

– Как тебе это удалось? – спросил Сяотао Юэр, когда они сели в повозку.

– Я объяснила ему, что Вы не знали о моём умении танцевать и тоже пытались защитить.

– Он осознал свой проступок?

– Осознал.

– А что с учёбой?

– Мой господин, княжич Фэньхуа поклялся, что больше никогда не будет отказываться от учёбы, в знак протеста по какому бы то ни было поводу.

Юэр на какое-то время замолчал, а потом продолжил допрос:

– О скольких ещё твоих умениях я не знаю?

– Из того, что положено знать барышне, я освоила, к сожалению, только приготовление пищи.

– А танцы?

– Только боевые танцы с мечами и кнутом, мой господин.

– Да, – протянул Юэр, – вряд ли их можно отнести к умениям, которые положено знать барышне. А музыкальные инструменты?

– Боевые сигналы на барабанах, рожках и трубах, мой господин.

– Таковы умения всех барышень из Дай?

– Нет, мой господин. Я, скорее, исключение. Просто с детства я занималась только тем, чем занимался мой брат. У нас небольшая разница в возрасте – всего два года.

11

Мэйсинь оказалась неисчерпаемым источником информации. Казалось, она знает всё обо всех. О! Сколько же пищи для размышлений получила Сяотао после сближения с сестрой Мэйсинь! В первую очередь подтвердилось её мнение, что семья князя Джесытоки – змеиное гнездо.

Княгиня первая, княгиня вторая, наложницы. Шесть сыновей от трёх женщин в равной степени претендующих на трон, которых князь держит в неведении и ожидании, упорно оставляя титул наследного княжича за больным Мэнцзы.

Самый младший – шестилетний Фэньхуа, младший сын наложницы Шуньшун, единственный на данный момент, кто не участвует в борьбе за трон. Бесхитростный и открытый Чжиюань, сын второй княгини Синьян, во всём подражающий старшему брату, сыну наложницы Юэру. Холодный, гордый, расчётливый, замкнутый Юэр. Внешне бесшабашный, пьяница и постоянный посетитель домов кисэн, но, как оказалось, очень ранимый Юфэй. Да-да, тот самый Юфэй, которого Сяотао возненавидела с первого взгляда. И который теперь, после рассказа Мэйсинь, вызвал у неё искреннее сочувствие.

Его мать, первая княгиня Хуэйцин, умерла, рожая его, что, в общем-то, случалось не редко. Но кто-то пустил слух, что новорожденный малыш проклят, что это из-за него умерла княгиня, что он является вестником несчастья для княжества Цзы. Некоторые придворные даже настаивали на его убийстве, но князь не решился. Но, фактически, бросил сына, сослав малыша в дальнее поместье его матери вместе со штатом слуг. Так, едва увидев свет, Юфэй стал изгоем.

Только в 18 лет Юфэй вернулся ко двору князя. И то, по настоянию родни почившей княгини Хуэйцин, считавшей, что Юфэй имеет не меньшие права на трон Цзы, чем Цзысинь, хоть и старший, но родившийся от наложницы, и не желавшей упускать возможность увидеть родную кровь князем. При дворе Цзы никто не замечал, что Юфэй хорошо образован и преуспел в боевых искусствах, но зато все судачили о его лености, безразличии к обязанностям княжича, его любви к попойкам, азартным играм, дракам и порочным женщинам. И Юфэй не старался эти слухи опровергать, наоборот, с удовольствием и презрением к окружающим, слухи эти подогревал своим поведением.

У Сяотао сразу возникло подозрение, переходящее в уверенность, что эти слухи, как и те, возникшие сразу при его рождении, распускала наложница, а сейчас княгиня, Синьян. Кому ещё они были выгодны? Только ей! Тогда она расчищала путь себе из наложниц в княгини и своему первенцу, малолетнему княжичу Цзысиню, к трону. После его возвращения во дворец князя, порочила его, чтобы он не смел мешаться под ногами уже взрослому Цзысиню. Своему хитрому, коварному и бесстыжему сыночку.

Да-да! Бесстыжему и безнравственному! Ведь это же надо, сделать своей любовницей княжну Лингъю! Ну, да, полигамия, понятно. Так возьми в наложницы кого угодно, но не жену старшего брата! И ведь все при дворе об этом знают. Если, уж, знает невинная барышня Мэйсинь, то и князь знает, и княжич Мэнцзы… И все молчат. Все вдруг стали слепыми, глухими и немыми. Да, ещё великий Конфуций37 писал: «Не смотри на то, что неправильно. Не слушай того, что неправильно. Не говори того, что неправильно…»38 Но почему большинство забывает, что его мудрое изречение заканчивается так: «…Не делай того, что неправильно»?! Ну, почему?!?

Сестрица Лингъю тоже хороша! В глазах Сяотао её поведение совершенно не оправдывается страхом попасть в монастырь после смерти мужа, что ожидает всех бездетных княгинь и наследных княжон в Цзы. Вот она и стала любовницей Цзысиня в расчёте на то, что он женится на ней или возьмёт в наложницы, когда она овдовеет. Об этом Сяотао тоже поведала Мэйсинь. Её просветил на этот счёт Чжиюань, а ему в свою очередь рассказал Юэр.

Ну, какие же странные обычаи в этой Цзы! В Дай вдову берёт на попечение семья мужа или она возвращается в свою семью. К ней относятся с уважением и сочувствием. Она даже имеет право ещё раз выйти замуж. Никто ей слова худого не скажет. Но никогда в жизни Сяотао не слышала, чтобы вдова выходила замуж за родственника мужа, что в Дай, что в соседней Ийю. Ведь, когда она вышла замуж, родственники мужа стали её семьёй. Как же можно жениться или выходить замуж за родственника?!

А как Шихан смотрит на это безобразие? Почему терпит такое поведение мужа? Или не знает о связи Цзысиня и Лингъю? Мэйсинь и на эти вопросы Сяотао ответила…

На границе Цзы и Ухань, родины княжны Шихан, постоянно было неспокойно. Княжества уже долгие годы вели изнурительные переговоры о спорных землях, хотя это было только предлогом. На самом деле Цзы было жизненно важно получить доступ к морю, чему мешала узкая полоска побережья, принадлежащая Ухани. А Ухань, остро нуждающаяся в пресной воде, жаждала заполучить пойму реки Цуанпу.

6 лет назад стороны пришли к соглашению: дабы удовлетворить потребности Цзы, Ухань обеспечивала беспрепятственный проезд торговых караванов из Цзы по дороге, ведущей к портовому городу Ухани Ханхаю, и не облагала пошлинами джонки Цзы, заходящие туда. А дабы удовлетворить потребности Ухани, стороны договорились построить совместно канал, обеспечивающий пресной водой реки Цуанпу приграничные земли Ухани.

Чтобы скрепить данный договор, был организован брак между вторым княжичем Цзы Цзысинем и княжной Ухани Шихан. Оба как раз вступили в брачный возраст. Князь Джесытоки был доволен таким браком – в его руки в заложницы попадала любимая дочь князя ЛеЯна39. Князь ЛеЯн тоже был доволен – его шпионы выяснили, что наследный княжич Цзы, Мэнцзы, сильно болен и самым вероятным наследником после его смерти является Цзысинь. Перспектива увидеть когда-нибудь дочь на троне княжества Цзы весьма обрадовала князя ЛеЯна.

Но через год после брачной церемонии Цзысиня и Шихан в политическом плане всё резко изменилось. В Ухане произошёл мятеж. Князь ЛеЯн, княгиня и наследный княжич, кровный брат Шихан, были убиты. На трон взошёл княжич Йонгруи40, сын князя ЛеЯна и его второй супруги. К его происхождению и притязаниями на трон было не подкопаться – он родился, когда его мать уже носила титул «второй супруги». (В Ухани, в отличие от Цзы, где наложница не могла стать супругой до смерти княгини, князю дозволялось иметь ещё две супруги при живой княгине.)

Шихан стала бесполезной в роли заложницы. Йонгруи было плевать на сестру и договор между Цзы и Уханью. Договор был разорван, а на границе княжеств начались бесконечные боестолкновения, провоцируемые то одной, то другой стороной.

И на что в такой ситуации могла рассчитывать Шихан? Любви и взаимной привязанности между супругами не возникло. Чтобы упрочить своё положение в Цзы, ей надо было родить, но Цзысинь тщательно избегал благоприятных дней для зачатия, или ставил Шихан в такие позы для удовлетворения потребностей своего тела, при которых зачатие попросту было невозможно. И не пикнешь! Выгони её Цзысинь, дорога на родину ей была заказана. Куда бедняжке податься? Вот и терпит она все безобразия, что позволяет себе Цзысинь.

Сяотао была в шоке от рассказа Мэйсинь. Несколько дней переваривала информацию. Её не столько выбила из колеи сама история Шихан, в конце концов, она была следствием полигамии в обоих княжествах, сколько то, какие подробности об интимной жизни супругов знала несовершеннолетняя Мэйсинь. Знала она – знали и все в округе.

Шихан было искренне жаль, но Сяотао задумалась не о ней, а о себе – что знают об их с Юэром интимной жизни окружающие? Знают ли о том, что их брак не консумирован? И к каким последствиям в дальнейшем для неё это может привести? Над этим стоило поразмышлять. И тщательно продумать, как выяснить это у Мэйсинь.

37 – Конфуций (551-479гг до н.э.) – древний мыслитель и философ Китая, а также учёный и педагог. Его учение оказало глубокое влияние на жизнь Китая и всей Восточной Азии (из Википедии)

39 – ЛеЯн в переводе – «счастливое море»

40 – Йонгруи в переводе – «удачливый»

38 – в Японии изречение Конфуция интерпретировали как идею недеяния зла и отрешённости от неистинного. «Если я не вижу зла, не слышу о зле и ничего не говорю о нём, то я защищён от него».

Символизируют эту идею «Три мудрые обезьяны», вырезанные на панно над дверьми одного из зданий в знаменитом синтоистском святилище Тосё-гу в японском городе Никко. (По преданию трёх обезьян в Японию из Китая привёз монах Сайтё в начале VIIIв.) Обезьяны даже имеют собственные имена: не видит Мидзару, не слышит Кикадзару и не говорит Ивадзару. Иногда в композицию добавляется четвёртая обезьяна – Сидзару, символизирующая принцип «не совершать зла». Она может изображаться

прикрывающей свой живот или промежность. Но она непопулярна из-за азиатской нумерологии, в которой число «4» считается несчастливым.

* * *

Спрашивать у Мэйсинь ничего не пришлось. Она сама спросила. Краснея и запинаясь, но с горящими от любопытства глазами:

– Сяотао, о вас с братом шепчутся, что вы… это… не спите в одних покоях…

– Что ещё говорят? – холодея, ответила вопросом на вопрос Сяотао.

– Некоторые утверждают, – замялась Мэйсинь и поспешно добавила, – но не я… Не подумай ничего такого… Не обижайся, сестра! Я так не думаю…

– Говори уже, – вздохнула Сяотао, – Обещаю, не буду на тебя дуться.

– Некоторые сомневаются, что вы консумировали брак! – выпалила единым выдохом Мэйсинь.