Поход за миром 3. И все таки любовь…

Глава 1

-Алёна!

Мой крик. Он не был криком воина, отдающего приказ, не рычанием Монарха, возвещающего победу. Это был дикий, нечеловеческий вой, вырвавшийся из самых глубин моей разорванной души. Он был полон ужаса, неверия, животного отчаяния. Он разорвал тишину, наступившую после ослепительной вспышки, словно ткань мироздания. Небо над Аквитом, ещё недавно разрываемое разломами и атаками Хранителей, теперь было чистым, безмятежным голубым, словно ничего и не произошло. Последний, самый могучий удар Хранителей, который мог уничтожить наш город и всех нас, так и не обрушился. Он исчез. Исчез вместе с ней.

Моя рука была протянута. В пустоту. Там, где мгновение назад стояла она, мой Летописец, моя Алёна, теперь был лишь зыбкий воздух, пахнущий озоном и горечью утраты. По этому воздуху, словно мельчайшая золотая пыль, оседали последние, призрачные отголоски её света. Её место было пустым. Моё сердце… моё сердце, которое всего несколько минут назад, на этой самой площади, обрело новый, невероятный смысл, теперь превратилось в осколки. Острые, режущие, пронзающие меня насквозь.

Я стоял посреди площади, окружённый тысячами глаз. Их лица были полны изумления, облегчения от миновавшей угрозы, но и глубинного недоумения. Они видели чудо. Они видели спасение. Но они не видели ЕЁ. Никто из них не видел всей картины. Никто не понимал, что произошло, какой ценой. Никто, кроме меня, не осознавал масштаба потери. Её исчезновение было не просто трагедией. Это был абсолютный, поглощающий всё вакуум. Пустота, которая поглотила не только её, но и часть меня. Самую важную часть.

Кольцо. Она надевала его мне. Оно ярко горело на моём пальце, словно насмехаясь, мерцая сине-золотым светом. Оно было холодным. Ледяным. Это была единственная память, единственное вещественное доказательство того, что она была здесь. Что она существовала. Что она была моей. А мой палец, словно отмёрзший, отказывался чувствовать его тепло.

–Монарх! -голос главы нидусских шаманов вернул меня в реальность. Он подошёл, его лицо было полно благоговения и трепета, неуместного, отвратительного благоговения. -Это… это была великая магия, Монарх! Сила, которая спасла нас! Это было… её жертва.– Жертва? Нет. Это была не жертва! Этот глупец! Он не понимает! Это был не её выбор! Я видел её глаза! В них была решимость, да, но не обречённость самоубийцы. Она хотела сражаться. Она хотела писать этот мир. Вместе со мной. Вместе со мной! Она не могла просто так уйти!

Я опустился на колени. Моё тело отказывалось мне повиноваться, словно его сломали, выпотрошили. Могучий Кай, правитель Нидуса, воин Завесы, Монарх, сломленный, растоптанный неведомой силой. Я не мог дышать. Воздух, минуту назад чистый, теперь казался тяжёлым, лишённым всякого смысла, смертельно отравленным.

Тишина на площади была оглушительной. Каждый звук, каждый шорох, каждое движение казалось чудовищно громким, невыносимым. Все ждали. Ждали моих слов. Моего приказа. Моего объяснения. Но я не мог произнести ни слова. Все объяснения, вся моя власть, вся моя сила -всё это было ничем перед лицом этой Великой Потери.

Маркус. Я поднял голову, шаря взглядом по толпе. Я искал его. Морока. Он сидел на том же каменном блоке, что и всегда, но теперь его взгляд был сосредоточен на мне. Не на толпе. Не на разломе. На мне. В его глазах я увидел не ехидство, не насмешку. А что-то более глубокое, похожее на печаль. На глубокое, всепоглощающее понимание. И я знал -он знал. Он знал, что произойдёт. И не сказал мне.

Ярость. Она накатила волной, горячей, обжигающей, способной сжечь весь этот мир дотла. Ярость, направленная на него. На мир. На судьбу. За что? Почему? Почему именно сейчас, когда я, наконец, обрёл её? Когда я посмел заглянуть в будущее? Когда я посмел почувствовать себя человеком? Почему судьба так жестоко играет со мной?! Почему она отнимает всё, что я люблю, стоит мне только протянуть руку?!

–Монарх! -голос Эрика был полон тревоги, он подошёл ко мне, с трудом поднявшись, опираясь на свой посох. Его лицо было бледным, но в его глазах читалась сила. -Вы видели? Её сила… она была невероятной! Она спасла нас! Она… она уничтожила их разломы!– Я посмотрел на небо. Разломов не было. Ни одного. Хранители исчезли. И её свет… её свет всё ещё витал в воздухе, словно эхо ушедшей песни. Оставляя после себя лишь всепоглощающую, мёртвую тишину.

Маги Нидуса и Аквита, стоящие по периметру ритуального круга, были поражены. Они с благоговением смотрели на то место, где она исчезла. Они не видели в этом трагедии. Они видели чудо. Явление. Спасение. Они были уверены, что она пожертвовала собой. Пожертвовала собой, чтобы спасти нас всех. Но я знал, что это не было её выбором. Это стало её судьбой. Судьбой, написанной без её ведома. Без моей.

Глава нидусских шаманов склонился передо мной. Его голос был полон благоговения, от которого меня тошнило.

–Она стала частью этого мира, Монарх. Великая Душа, что пожертвовала собой ради всех нас. Её имя будет жить в веках.

–Её имя будет жить в моей памяти! -мой голос был хриплым, едва узнаваемым, измученным. -Её имя -Алёна! И она моя супруга! Она моя Алёна!

Моё тело болело, но физическая боль была ничто по сравнению с той, что разъедала мою душу. Я был Монархом. И я был мужчиной. Который только что потерял свою жену. Свою любовь. Свою новую, обретённую судьбу. Я сжал кулаки. Ярость. Скорбь. Отчаяние. Неверие. Огромная, зияющая пустота. Все эти чувства бурлили во мне, как кипящий котёл, готовый взорваться.

Я окинул взглядом площадь. Дети, выбравшиеся из убежищ, их лица были бледны, но уже начали улыбаться. Женщины, обнимающие своих мужчин. Старики, молящиеся тем, кого они считали своими богами. Все они были живы. Благодаря ей. И я был живым. Благодаря ей.

И я осознал. Эту боль. Этот ужас. Эту потерю. Я был Монархом. И я был мужчиной. Который только что потерял свою жену. Свою любовь. Свою судьбу. Я сжал кулаки. Ярость. Скорбь. Отчаяние. Все эти чувства бурлили во мне, как кипящий котёл. Но где-то глубоко внутри, сквозь всю эту боль, пробивалась новая, твёрдая, почти каменная решимость.

Я обещал ей. Я обещал ей править вместе. Я обещал ей построить новый мир. Я обещал ей защитить её. И я не смог. Я не смог защитить её от этого. Но я могу защитить её наследие. Я могу защитить её мечту. Я могу построить тот мир, который она хотела видеть. Мир, который она спасла.

Я поднял глаза к небу. Там, где минуту назад мелькнула золотая вспышка, теперь было лишь бездонное, безразличное пространство.

–Я найду тебя, Алёна. -прошептал я. Это была не просто клятва. Это была моя новая цель. Мой новый смысл. Мой новый путь. -Я найду тебя. Где бы ты ни была. И мы закончим нашу историю. Вместе.

Мой взгляд упал на кольцо на моём пальце. Оно светилось. Синим, золотым, красным. Оно было холодным. Но я чувствовал его тепло. Её тепло. Её присутствие, которое жгло меня изнутри. Я повернулся к собравшимся. Моё лицо было суровым, высеченным из камня, но в глазах горел новый огонь. Огонь решимости. Огонь мести -нет, не мести. Огонь искупления. И огонь безграничной, невероятной любви.

–Хранители отступили. -мой голос был крепок, несмотря на боль, которая пронзала меня насквозь. -Но они вернутся. И мы будем готовы.– Я смотрел на Эрика, на Киру, на всех, кто стоял там. В их глазах я видел не только усталость, но и веру. Веру в меня. Веру в будущее. -Но главное…-мой голос дрогнул, но я взял себя в руки, сжимая кольцо на пальце. -Главное… мы никогда не забудем ту, кто отдала нам этот шанс. Ту, кто пожертвовала собой. Ту, кто объединила нас. Мы будем жить. И мы будем строить. Во имя Алёны. Во имя её мечты.

Это было моё новое начало. Начало жизни без неё. И в то же время, жизни, посвящённой ей.

Глава 2

Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Вечность, растянувшаяся в бесконечную пытку? Мое сознание цеплялось за каждое её воспоминание, за каждый образ, пытаясь удержать ускользающее, словно песок сквозь пальцы. Её смех, заливистый, звонкий, наполнявший мою цитадель. Её решительный взгляд, который всегда давал мне силы. Её нежная ладонь, сжимавшая мою, когда я метался в лихорадке. Её слова: «Я люблю тебя, Кай». Моя память была и благословением, и проклятием, возвращая её ко мне только для того, чтобы снова потерять, чтобы снова погрузиться в пучину отчаяния.

Меня пытались тормошить. Я чувствовал прикосновения, слышал обрывки голосов, которые прорывались сквозь туман, окутавший мой разум. Это были мои шаманы. Старейшины Аквита. Мои войны. Мои люди. Они были рядом, их тревога была осязаемой, она витала в воздухе.

–Монарх, очнитесь! – чей-то голос, полный почтительного страха, пытался пробиться сквозь пелену горя. -Хранители отступили, Монарх! Город спасён! – другой, более воодушевлённый голос, но он звучал для меня как насмешка. Спасён? Какой ценой? Я чувствовал, как меня приподнимают, пытаются привести в чувства. Холодная вода коснулась моего лица. Это была Селина, её руки были привычно проворны. Её лицо, обычно такое сдержанное, было искажено болью и состраданием. Она смотрела на меня, как на раненого зверя, сломленного, потерявшегося.

Её глаза… её глаза. Они были так похожи на глаза Алёны. Я отшатнулся, отталкивая её. Словно обжёгся.

–Не прикасайтесь ко мне! – мой голос прозвучал как хриплый рык, полный горечи и первобытной ярости. Он был чужим, полным горечи и ярости, которые я не мог контролировать. Я поднялся. Мои ноги были ватными, но сила воли, моя неистовая воля, заставила меня стоять прямо. Моё кольцо на пальце продолжало мерцать, словно насмехаясь над моей болью. Оно было моим проклятием, моим напоминанием о том, что я потерял.

Вокруг меня всё ещё стояли люди. Сотни их. Они смотрели на меня. Ждали. Ждали моей реакции. Моего слова. Их Монарх был сломлен. И они не знали, что делать, как себя вести.

В мой разум просочился едкий голос Маркуса. Он не говорил. Он шептал прямо в мою голову, его голос был холодным, проникающим, словно ледяной кинжал, вонзающийся в сердце:

–Она не исчезла, Монарх. Она просто изменилась. Вся история – это живое полотно. А она – его ткачиха. И иногда, чтобы спасти свой шедевр, художнику приходится отойти в тень. Или стать частью самого полотна. Ты думаешь, она исчезла? А что, если она стала самим миром, который ты так отчаянно пытался защитить? А ты? Ты – всего лишь её рука. Её исполнитель. Её перо. Её верный пёс.

Этот голос, эти слова, они были подобны удару кинжала, глубокому, пронзающему. Её исполнитель? Её перо? Я? Всегда я был Монархом. Властью. Завоевателем. А теперь – лишь подчинением чужой воле? Моей любви? Её силе? Это было невыносимо. Мой разум отчаянно сопротивлялся, взрывался от этих мыслей.

Я посмотрел на площадь. На украшения, ещё оставшиеся от Ритуала Слияния Сердец. На обломки жертвенных алтарей. На улыбающиеся лица людей, которые праздновали спасение. Их спасение. Спасение ценой… чего? Моего сердца? Моего разума? Моей души? Эти улыбки. Эти празднества. Они были невыносимы. Они были оскорблением в лицо моей утрате.

–Закончить праздник! – мой голос прозвучал не как приказ, а как громовой раскат, сотрясающий землю. Он был полон такой ярости, такой боли, что толпа вздрогнула и отшатнулась. Никто не смел возразить. Никто не смел двинуться. Моя ярость давила, ломала волю, заставляя их действовать. -Все угощения, вся еда, приготовленная для этого… этого дня… раздать немедленно нуждающимся! – мой взгляд обвёл площадь, словно молния. – Убрать все эти фантики! Все эти цветы! Все эти… украшения! Сейчас же!– Мои воины, мои маги, мои люди – все они тут же бросились исполнять приказ. Их движения были поспешными, полными страха, но и облегчения.

Я прошёл сквозь толпу. Не замечая никого. Мой взгляд был устремлён на Эрика. Он стоял, бледный, но живой. Его глаза были полны сострадания, и он не отводил взгляда. Он понимал больше, чем кто-либо.

–Эрик.– мой голос был холоден, как лёд, он звенел в воздухе. – Всех магов. Нидусских и аквитских. Собрать в главном зале. Немедленно.– Эрик кивнул. Его глаза задержались на моём лице, ещё раз пытаясь прочитать мою боль. Он видел. Видел.

Я шёл по цитадели, и каждый мой шаг отдавался болью в душе. Всё вокруг кричало о ней. О её отсутствии. О её смехе, который я больше никогда не услышу. О её легко руке, которая покоилась в моей, наполняя меня теплом. О её ярком уме, который бросал вызов моему, заставляя меня думать.

Мои покои. Теперь они принадлежали мне одному. Без её книг, аккуратно расставленных по полкам. Без её пера, лежащего на моём столе. Без её тепла. Я вошёл. Закрыл за собой массивную дверь, чтобы никто не помешал мне в моей скорби. Моя комната, где мы провели столько ночей, разговаривая, работая, делясь нашими мечтами, теперь была пуста. Чудовищно пуста.

Я подошёл к столу. Там, на пергаменте, лежали её последние записи. Незаконченные. Я взял перо. Оно было тёплым. Она держала его. Она им писала. Она им жила. Мои пальцы сжались, и перо хрустнуло. Сломалось. Так же, как и я.

Я сел. Окинул взглядом комнату. Каждое её присутствие, каждый её штрих, каждый её вздох, казалось, был запечатлён в этих стенах, он витал в воздухе. И ярость снова поднялась во мне. Ярость на себя. На свою слабость. На свою беспомощность. Я – Монарх. Великий Кай. Я должен был её защитить. Должен был удержать. Должен был понять.

А Маркус? Он всё знал. Он мог предупредить. Но он не сделал этого.

–Она не исчезла. Она изменилась.– Что это значит? Где она? Как её вернуть? Или она стала… частью этого? Что она имела в виду, когда сказала: «Я напишу это»?

В моём сознании вспыхнул новый, пугающий образ. Что если она стала… самим миром? Его сердцем? Его душой? И я, Кай, всего лишь… его защитник? Её защитник? Её рука, её перо?

Ярость, боль и отчаяние трансформировались в нечто новое. Холодное. Тяжёлое. Неумолимое. Я не мог позволить себе разрушиться. Не сейчас. Не когда мир, который она спасла, так зависел от меня. Не когда Хранители могут вернуться, чтобы завершить начатое. Не когда я должен её искать.

И я осознал. Я был не просто её Монархом. Не просто её возлюбленным. Я был её продолжением. Её воплощением. Её инструментом. А если так, то у меня была новая цель. Одна. Главная. Найти её. И вернуть. Или, если она стала частью этого мира, то стать лучшим его Монархом. Защитить его. Сохранить его. Во имя её.

Я встал. Моё тело было тяжёлым, но разум обрёл новую, жуткую ясность. Боль никуда не делась. Она была. И всегда будет. Но теперь она станет моим двигателем. Моей силой.

Мне нужны ответы. От магов. От Эрика. От Маркуса. От мира. И я найду их. Я пройду сквозь ад, но я найду её. Или я сломаю этот мир, пытаясь это сделать. Только тогда я смогу понять. Только тогда я смогу найти ее.

Глава 3

Боль, пронзившая меня на площади, не отступала. Она стала моей постоянной спутницей, ледяным клинком, вонзённым в сердце, иголочкой в каждой клеточке моего тела. Я спрятал её глубоко внутри, под маской невозмутимого Монарха, под толстым слоем равнодушия, но она была там, жгла, терзала. Каждое моё действие, каждый мой приказ, каждый взгляд был пронизан ею, пропитан горечью утраты. Слабый правитель никому не нужен, тем более сейчас, когда мир, только что спасённый, всё ещё содрогался от предчувствия новой, неведомой угрозы, а его хрупкий баланс мог нарушиться в любой момент.

Мои первые шаги после исчезновения Алёны были хаотичными, лихорадочными, словно я метался в бреду. Я требовал ответов. Немедленно. Шаманы, маги, учёные- я собрал всех, у кого хоть немного силы или знаний. Я заставлял их бесконечно пересказывать события на площади, ища различия, тонкости, хоть что-то, что могло бы дать мне зацепку, хоть малейший намёк на её судьбу.

–Её сила… она стала неземной, Монарх!– твердил старый шаман, его глаза были полны благоговения, словно он видел божество.– Свет, что исходил от неё… это было единение Завесы. Единение мира. Душа сама объединилась с миром.

–Что это за Завеса? Почему её сила была такой? Может ли она, эта сила, вернуть её?– мой голос был суров, но в нём сквозила отчаянная мольба, мольба о милости.

Никто не мог дать чёткого ответа. Они говорили о древних пророчествах, о неких Избранных, о сути мироздания, о циклах жизни и смерти. Они видели в исчезновении Алёны не трагедию, а трансценденцию, окончательное слияние с душой мира, его естественное продолжение. Но я не мог принять этого. Для меня это было исчезновение. Потеря. Моя личная, невосполнимая потеря.

Эрик. Он, единственный из всех, казалось, понимал мой внутренний ад. Его глаза, обычно такие мягкие, теперь были полны сострадания, они смотрели на меня с пониманием.

–Её магия… она была уникальна, Монарх.– сказал он, его голос был тих.– Она не знала границ. Она не была нашей, или нидусской. Она была… её собственной. Её слова творили реальность. И возможно… возможно, её исчезновение- это тоже часть этого творения. Часть её воли.

–Но она не могла этого хотеть!– я ударил кулаком по столу, дерево затрещало.– Она не знала! Я видел её глаза! Это не был её выбор! Я видел её страх!– Эрик лишь грустно покачал головой. Он не спорил. Но его печальный взгляд говорил о том, что он считал иначе, что её выбор был иным.

Дни сливались в непрерывный поток, в какую-то бесконечную серую массу. Я не спал. Не ел. Моё существование свелось к одному- поиску. Я изучал каждый свиток, каждую руну, каждое пророчество, в которых хоть как-то упоминались люди, исчезавшие или менявшие форму. Я посылал разведчиков во все уголки мира, в самые далёкие земли, ища малейшие признаки того, что она могла появиться где-то ещё. Тщетно.

Тень по имени Маркус. Он был последней надеждой. Он знал её мир. Он знал её силу. Он знал, что произойдёт. Почему же он не предупредил?! Почему он просто исчез, оставив меня наедине с этой чудовищной реальностью?! Я приказал найти его. Привести его ко мне. Но он был как призрак, от него не осталось и следа.

Первым делом после исчезновения Алёны я приказал найти Морока- её провожатого. Его дом, лачуга на окраине города, исчезла. Просто словно её никогда и не было. Ни следа. Ни пылинки. Воины нашли лишь голое, вытоптанное место, поросшее молодым мохом, словно природа торопилась стереть все следы. Ни дома, ни самого Морока. Словно он растворился в воздухе. Это было последнее, чего я ожидал. Маркус был моим единственным связующим звеном с её пониманием мира. А теперь он пропал. Это отчаяние сжимало моё горло, лишало меня воздуха.

Внутренне я горел. Горел от боли, от ярости, от бессилия. Эти чувства рвали меня на части, раздирали душу. Но внешне я оставался холоден, как айсберг. Моё лицо было маской. Моими глазами я смотрел на мир, ища ответы, но они не должны были выдать мою внутреннюю агонию. Слабый правитель никому не нужен. Тем более сейчас, когда новые союзы были хрупки, когда мир только начал залечивать раны, когда Хранители могут вернуться в любой момент, чтобы нарушить наш хрупкий мир.

Я проводил ночи один, в своей комнате. Моя комната. Наша комната. Она была пронизана её запахом. Я находил её записи, обрывки фраз, нарисованные ею символы. Я перечитывал их, пытаясь найти ключ, намёк, хоть что-то. Но ничего не было. Только обрывки её мыслей, её переживаний, её любви.

Мои пальцы постоянно касались кольца. Оно было холодным. Но иногда, в минуты отчаяния, оно начинало светиться, и лёгкое тепло пробегало по моей коже. Едва заметное. Призрачное. Словно она. Словно её прикосновение. Это тепло было единственным, что удерживало меня от полного сумасшествия. Единственным, что давало мне надежду.

–Она не исчезла. Она изменилась.– Слова Маркуса не выходили у меня из головы, они кружились в голове, как навязчивая мелодия. Что значило изменилась? Стала ветром? Стала камнем? Стала частью Завесы? Я не мог смириться с этим. Я не мог смириться с тем, что её просто нет. Я должен был понять. Я должен был найти.

Я начал ещё глубже изучать древние тексты. Я требовал от аквитских магов всех их преданий о магии Света, о слиянии с миром, о других планах бытия. Я искал у шаманов Нидуса все их обряды, все их заклинания, что могли бы затронуть саму суть существования, за гранью понимания. Я искал любую, малейшую ниточку, что могла бы привести меня к ней.

Каждый день был мукой. Каждый рассвет встречал меня с новой дозой отчаяния, но я продолжал. Мои люди смотрели на меня с уважением, с восхищением. Они видели в своём Монархе стойкость, непоколебимую волю. Они не видели той бездонной пропасти, которая разверзлась в моей душе.

Я не мог спать. Ведь во сне она приходила ко мне. Её образ был живым, ярким, осязаемым. Она улыбалась мне. Протягивала руки. И всегда, всегда, прежде чем я мог дотронуться до неё, она растворялась, оставляя меня в холодном поту, с криком на губах. Эти сны были пыткой, но я боялся избегать их. Ведь только там я мог её видеть. Слышать. Чувствовать.

Я был Монархом. Правителем. Воином. А теперь я был ещё и вдовцом. Одиноким, сломленным, но упрямым в своём безмолвном горе. И я знал, что моим следующим шагом будет не война, не завоевание. Моим следующим шагом будет поиск. В бесконечном лабиринте её мира, в бескрайних просторах её книги. Я найду свою Алёну. Иначе я уничтожу этот мир. До самой последней страницы. И до самого последнего воспоминания о ней.

Глава 4

Ночь в цитадели была безлунной, и тьма, казалось, сгущалась не только за окнами, окутывая мир непроницаемым покровом, но и в моей душе, затягивая её в бездну отчаяния. Я сидел за своим рабочим столом, заваленным картами, отчётами, древними свитками, символами, что оставила мне Алёна. Её почерк был везде, её присутствие ощущалось в каждом закоулке этой комнаты, некогда служившей лишь мне, а затем ставшей нашим святилищем, нашим уголком мира. Теперь она вновь была моей. Только моей. И эта собственность, эта чудовищная пустота, была невыносимой пыткой.

Меня грызло отчаяние, но я не позволял себе поддаться ему, не давал ему шанса поглотить меня целиком. Слабость – это роскошь, которую я, Монарх Нидуса, не мог себе позволить. Особенно сейчас, когда мир, только что спасённый, всё ещё содрогался от предчувствия новой, неведомой угрозы, а мой собственный народ смотрел на меня в ожидании моей твёрдой руки. Моё лицо оставалось непроницаемым, мой голос – твёрдым, мои приказы – чёткими. Но внутри меня бушевал шторм, разрывающий всё на своём пути, ломающий мою волю.

Мои глаза скользнули по одной из её последних записей. Строки были немного расплывчаты от слёз, что она пролила, ожидая меня до ритуала. Я бережно провёл пальцами по этим чернилам, чувствуя их сухость, их безжизненность. Её пальцы касались этого же пергамента, её мысли были запечатлены здесь. В моей голове пронеслись воспоминания. Воспоминания о ней. О нас. И как же мы пришли к этому? К этой невыносимой пропасти между нами?

Впервые я увидел её в тот проклятый день, когда она появилась в Аквите, словно призрак, словно ошибка самой реальности, явившаяся из ниоткуда. Я ворвался в город, полный своей ярости, своего праведного гнева, готовый смести всё на своём пути, отомстить за давние обиды. Я был на пике своей силы, моей войны, моей мести. Она… она была просто помехой. Ненужной, раздражающей, непонятной. Мои слова, мои угрозы, мои приказы – ничего на неё не действовало. Она, кажется, даже не понимала, кто я такой.

–Я – Монарх Кай! – рычал я тогда, пытаясь запугать это хрупкое создание, казавшееся не из этого мира, словно она была каким-то диковинным цветком. Она лишь смотрела на меня своими огромными, ясными глазами, в которых читалось любопытство, но не страх. Раздражение. Обычное, человеческое раздражение, а не трепет перед властью. Она помешала моим планам. Она разрушила мой тщательно продуманный порядок. И это бесило. Бесило до глубины души, сводило меня с ума.

Я тогда и представить не мог, что эта хрупкая девушка с её странными глазами, что её неподчинение станет моей слабостью. Моей силой. Моим миром. О, какая ирония судьбы!

Я силой держал её при себе. Заточил в цитадели. Ненавидел, но не мог отпустить, словно она была каким-то наркотиком. Я наблюдал за ней. За её странными привычками. За её бесконечным писательством. За тем, как она видела мир, как она его интерпретировала. И постепенно… постепенно раздражение сменилось чем-то иным. Впервые я заметил это, когда увидел, как она работает. Забыв обо всем, склонившись над своими свитками, она преображалась. Её лицо становилось сосредоточенным, почти одухотворённым. В эти моменты она не была моей пленницей. Она была… чем-то большим. Творцом. Мастером. И я ловил себя на мысли, что любуюсь ею. Как свет падает на её волосы, как её пальцы скользят по пергаменту, как она шепчет что-то своим вымышленным героям. Я, Кай, привыкший к жестокости и борьбе, вдруг почувствовал себя… очарованным.