Обыватель

Вася в Кеннеди аэрофлоте

История 2

Постояв в фойе, Вася, обрызганный слюной местных аферистов, поднялся в зал. Там он без пошлины купил бурбон, потом подумал и купил ещё один. Зашёл в вискарное кафе и там тоже поднял без налога. Затем, вообще ничего не поднимая, взял почему-то часы у какого-то патрика, которого лично не знал. Вот кого он запомнил – это какого-то Картье. Какой мужик, какой мужик этот Клаус!!! Ну, короче, вроде немец.

Проснулся Вася вполне толерантно, никому не мешая. Потом зевнул и окончательно проснулся. Двое часов на руках, а ещё купеческое русское слово и куча чеков в кулаке!

«Чеки на месте», – сказал он себе, вникая в подробности, но купеческая живая наличность была посрамлена, и, причём сильно.

Ничего, кроме «летайте Аэрофлотом», Вася не помнил.

Врубаясь с бурбона и других, Вася начал понимать, что только Аэрофлот ему и катит, и только на обратный путь. Денег было немного – сдача!!! Денег было – в осьмушке побрякушки!

Пройдя мужика и бабу за стойкой, Вася встретился с креслом. Достал второй бурбон, и, как сами понимаете, самолёт взлетел, а Вася тихо с любовью пел: «Под крылом самолёта зачем-то живёт большущее стадо быков!!!»

Быков он там не видел, стада тоже. Вася был пьян.

Весь Самолёт полюбил Васю, а Вася… Вася любил Колю. Он к нему летел!!!

Вася прилетел, очнулся, протрезвел, задумался. Вспомнил песню в Самолёте. Стыдно ему стало. И послал он людям в Армерике песни про любовь, все песни про неё, которые у него были. Ещё он вспомнил, что и на обратном пути были стюардессы, но, видно, не про него.

Концессионеры

История 3

Вася прилетел, но Коля его не встречал. Коля пребывал в трансе. Он вчера потерял одновременно двух любовниц. Плавной смены не произошло, и это стало для него ударом. Между ног у Коли находилась пустота, а мозги застилал туман. Туман был такой же пьяный, как его бывшая сволочная любовь.

Любовь продолжалась, а сволочь ушла, оттого и терзания. Однако Николай не был бы Колей, если бы не творил чудеса. Чудеса тоже ждали Колю, причём, даже поджидали.

Коля всему пытался придать аналитико-философский смысл! Его первая любовь была как песня. Пела она всегда по-новому и очень нежно. С этой нежностью он шёл ко второй любви, чем и делился, а та, в свою очередь, делилась любовью с ним и всегда тоже по-новому. Так Николай открыл для мира закон деления, не разбирая, к чему его отнести: к физике, к экономике или гинекологической торговле.

С умным видом Николай шёл к Васе. Вася Колю не ждал. Дверь была открыта, и Коля вошёл. Вася пялился в компьютер, не замечая Николая.

Встреча состоялась, и Вася с Колей обнялись. Обнялись крепко. Крепко – значит с крепким. Диалог был бурным. В смысле: буря назревала, но в перспективе.

Вася же в Нью-Йорке из аэропорта не выбрался! Следовательно, Николаю была уготовлена участь пионера, что не в дугу. Семья Коли привязалась к нему как гири к ногам.

Перевязав гири к семье, Коля рванул! Сусанин, Колумб, Васька с Дамы – это всё, что он знал, обзывая себя…

Вася позвонил Коле и, подумав, сказал:

– Хватит думать, пора работать.

И Коля его понял.

К компании добавился третий. Звали его Федя. Что он делал? Да ничего, болтался без дела, обдумывая утопические прожекты, но полёт мыслей в нём присутствовал.

Итак! Думы – думаются, обсуждения – обсуждаются, а цели – прицеливаются.

В прицеле оказалась публичная библиотека Нью-Йорка. Библиотека была общественной, то есть народной. Вася, будучи в вискарь-баре Кеннеди аэрофлота, познакомился с ихним лоером (адвокатом то есть), который подкинул ему тему.

В общественную библиотеку города пришёл бомж. Он был здоровый, черный, плохо воняющий, плохо одетый хам. Пахло от него метров на десять вокруг. Бомж трогал жирными руками книги, громко говорил, обращался к читающим. Одним словом, борзел.

Администрация публички предупреждала его несколько раз, но терпение кончилось, и они вызвали полицию. Полиция его тоже предупредила, а бомж достал курицу из кармана и стал её демонстративно поглощать. Стол был испачкан жиром и блестел.

Полиция не выдержала и, как говорится, под белы ручки… Конец одного дела обычно является началом другого. Так и случилось.

Адвокат бомжа начал судить администрацию библиотеки, от чего благосостояние аферистов поднялось на триста пятьдесят тысяч бакинских рублей, включая бомжа, у которого на счету болталось ещё порядка пятисот тысяч грина!

Этот факт сразил компанию и воодушевил на организацию нового дела, но уже в их исполнении.

И дело начало исполняться. Федя сдёрнул знакомого старика Абрамовича. Абрамович сдёрнул тамошнего брата, который за подъёмные начал процесс гниения селёдки.

В час «икс» брат Абрамовича пересек черту входа открытой публичной библиотеки Нью-Йорка.

Куда там баклажану – от брата Абрамовича пахло гнилью прямиком до близлежащей синагоги и притом вперемешку с К. Кляйном.

К роли брат Абрамовича подошёл творчески! Во время трапезы бомж обмочился, но продолжил поглощать тухлую пищу, запивая сельтерской.

Его предупреждали, к нему подходили, и даже просила подъехавшая полиция, однако главного не произошло.

Брат Абрамовича куражился, а сам Абрамович на другом конце света представлял свою долю взлохмаченных бакинских рублей.

Дело делалось, а бомжа всё не увозили. В учреждении закрылись все подсобные помещения, туалеты, выключился свет. В библиотеке оставался только охранник.

Долго сидел без света узник читальни. Терпел, но анальное давление сделало свое дело. Брат Абрамовича не выдержал и рванул, минуя охранника, аккурат до ближайшего кабака.

Анус брата Абрамовича успокоился, а душа – нет. Уж как он ругался, угрожал, бесился, но, потребив вискаря, заснул у трубы теплотрассы на асфальте. В Манхеттене.

На другом конце света недоумевали! Почему???

Ответ был прост. Опыт, полученный в результате анализа гибели муниципальных денег библиотеки Нью-Йорка, был изучен на всей территории страны и обобщён. Произошел разбор. Это – прецедент. По-нашему: чтоб ни в жисть!

Получается, что у друзей случился чисто русский облом. Куршевель… Женщины, вино, лыжи, снег, голубое небо ласкало компанию…

Было всё, но ничего не было. Только сон и грёзы. Концессия потерпела крах!

P. S. Ах да! Почему же адвокат бомжа выиграл суд? Библиотека была народной, а потому никто не имел права выводить бомжа силой из того, что ему принадлежит. А ещё бомж потерял веру в полицию Нью-Йорка, и его представление о ней было испорчено. Он, бомж, морально пострадал!

На троих

История 4

Друзья решили собраться и пригласили Федю, – ну, чтоб веселее было, а потом – вроде как «на троих».

Коля шёл из магаза, только не ингушского, а нашего, родного. В нём он взял бутылку водки, три пива и две красного. Одну он припрятал в снегу. Была ж зима! Студенческая привычка – на опохмел.

Вася встретил Колю на пороге и сильно ему обрадовался. Сели за стол, а на столе уже ждали компанию Чебурашка белого, литр пивасика, хлеб и два сырка «дружба». Закусь измельчили – всё по чесноку. Водку разлили по лафитам, а пиво – по гранёным. Ну, чтоб как у людей!

Подняли, стукнулись, выпили, запили пивком и вспомнили классика, сказав что «жить хорошо, а хорошо жить – неприлично!»

После первой раздать колоду было доверено Феде, как начинающему.

Прежде чем пуститься в раздачу, Федор взял сигарету. Прикурил и… Игра началась.

Первый ход имел Николай, и он мучился. Четыре крупных козыря и дама с королем! Коля пошёл с дамы.

– Вот всё у нас так, с баб начинается, – глаголил Вася. – Была тут у одного командира хозяйка, так он всю страну перенастроил на свой фонд. Звиняйте.

Колина дама была Васе не в масть. Пришлось взять.

Звонок в дверь. Открыть поручили Феде. Федя сбегал, вернулся, взял из пепельницы два больших чибка и поскакал туда, откуда вернулся. Затем вернулся, откуда ушёл.

– Чего? – спросила братва.

– Да сосед твой, Буба, попросил закурить. Я сказал, что самим мало. Он попросил чибков, вот я ему и презентовал.

– Больше не смей! А когда у нас самих кончится, тогда чего? – сказал Коля.

Разлили по маленькой, без пива.

Вася взял, – ход был за Федей.

У Феди козырей было мало, но всё же были.

Федя пошёл с шестёрки бубей. Коля ударил пиковой козырной, Вася скинул крестовую. Коля подумал и взял. От себя скажу, что я бы сделал так же.

Николай сказал:

– Шестой номер, шестой и есть, как народ. Моим старикам пенсию, как подачку, носят. Медицины нет, в школе по чужим учебникам учат, и кругом бандиты. Ты правильно, Вася, говоришь про баб. Вон Ельцов парламент расстрелял, а потом страну перевернул и своим бабам с дружками на откуп и отдал, а потом на весь мир орал: «Храни бог Америку». Можно подумать, что в нашей Русин хранить некого. Хорошо хоть извинился, а вот какого преемника поставил – не пойму.

Вася пошёл семёркой крестей. Федя думал.

– Вот смотри, – сказал Вася, – сначала буржуазная революция, потом октябрьский переворот. Кто их сделал? А те же, кто отравил Сталина, кто Андропина назначил. Теперь давай так. Кто такие Миклер, Сичков, Трефт, другие директора банков и куча других верхних чинов? Вон, во вчерашней газётенке их всех в кипах изобразили. Зачем?

– Идиоты, вот и изобразили, – отозвался Коля. – Наши-то всё ещё до революции просрали, а враги помогли. Вы играть будете? Водка греется, а пиво выдыхается.

Федя покрыл семёрку крестей десяткой пик. Вася кинул десятку крестей. Федя ударил валетом крестей, Коля подбросил семёрку бубен. Федя взял!

– Какого хрена, – сказал Вася Коле, – пока я бросаю – ты молчишь?

Вася был прав. Коля на пару секунд замолчал, а потом сказанул:

– Хорошо б и про баб задуматься, на вечер порожняк.

Колян знал, что говорил. В институтской общаге был у него человечек.

Федя взял – Коле ходить. Вот теперь Колины шестерки пошли тараном. Вася понимал, что его дела плохи, потому быстро разлил. Теперь уже и водку, и пиво.

Раздался стук стаканов, Вася пожелал всем добра, а себе денег, и приготовился к бою.

Коля, привстав:

– Нет, вы скажите мне, а вот если война, кто встанет?!

– Нет, войны они не допустят, – заявил Федя. – На западе бабло и у наших тоже. Резону нет. Вот разве что операцию какую-то по типу армериканской. Деньгами ещё заплатят, стройку поднимут. Сами-то они или их дети в окопы не лягут. Вот направить и заправить они могут!

– Это да, конечно, – согласился Федя. – Мой батя говорил так: у кого бабло – тому и тепло!

– Прав твой батя, – сказал Коля.

Вася, понимая, что ситуация развивается по его сценарию, разлил уже только пива. Стукнулись – выпили, и Вася постановил:

– Вот что я вам скажу, братья! Если случится, то пойдём все. Деды наши легли, а за них пойдём и мы родину защищать. А что касается наших бюджетных кровопийцев, так мы их направим Израиль поднимать, там их научат родину защищать. Без вариантов.

Вася бросил с размаху карты на стол, устремил взгляд вдаль и крикнул:

– Хватит, надоело, в общагу, к бабам!!!

Дальше произошло необъяснимое.

Вася сунул правую руку в карман, достал оттуда кипу и пришпандырил её на затылок. Затем он вытянул правую руку и, словно Ленин, призвал:

– Вперёд, други, вперёд!

Мужики как стояли, так и сели. Коля сказал:

– Вася, так ты ж армянин наполовину?!

– Может, и так, – проговорил Вася, – да только это доказано, а вот о чём история не знает, так о том всё молчат. Вперёд, други, вперёд!

Вася умолчал о том, что кипу ему вчера подарил друг Марик, прилетевший из Израиля домой.

– Да-с! – произнес Вася. – Не случился из меня еврей, не поняла братва. Потом попробую под грузина закосить.

Общага

История 5

Дома! Какие замечательные строения! Сначала мы зарабатываем деньги, чтобы их купить или построить, а потом всю оставшуюся жизнь зарабатываем, чтобы их содержать!

В этом нет ничего плохого, но порой возникает нестыковка между желаниями и возможностями. Чего больше – сказать трудно.

Дом – хорошая вещь, однако если это вещь, то её всегда надо продавать и оценивать.

Вот жёны – это не вещи, но их тоже все осматривают и оценивают. А если женщины ощущают на себе постоянное оценивающее внимание со стороны, то они начинают прикидывать такое на себя всё ближе и ближе.

Наш дом желаний не представлял собой сложных архитектурных решений. Напротив, все его формы были до максимума упрощены, а окна первого этажа качественно защищены решётками. Дом наш назывался институтской общагой. К ней и подошли герои повествования – Вася, Коля и Федя.

У порога стоял здоровенный мужик, спортсмен с виду. Как потом выяснилось, что кликуха у него Гаврила и что он борец. Но это потом, а пока Гаврила спросил:

– Вам чего?

– Надо попасть, – сказал Вася.

– Заинтересуешь? – спросил Гаврила.

– Придётся, – ответил Вася.

На вахте все отсутствовали. Братва поднялась на четвёртый и остановилась в фойе. Гаврила посмотрел на Васю. Вася без желания пожертвовал пиво. Коля незаметно потрогал вынутую из-под снега бутылку красного, и спокойствие укрепило его стать. Гаврила удалился с пивом.

– Во, б… – сказал Федя. – Может, и мне у дверки постоять?

Братва зашла в нужную комнату и встретилась с парнем. Звали его Пузырь. Он и был знакомым другальком Коли. Все начали накрывать поляну, с подоконника на стол перекочевали сало, хлеб, ливерная колбаса. Нашлась ещё водка, плюсом к принесённой.

К народу, зайдя в открытую дверь, присоединились подошедший сосед Васи Буба, Миклован, Милька и молодой Лёха Дурандин.

Началась игра в тысячу. Итоги расписывались, сигареты курились, водка пилась!

До компании донеслась музыка из фойе-целовальника. Карты были брошены. Компания вышла в фойе.

Целовальник напоминал волны ночного океана. Громко играла музыка из магнитофона. Светило несколько маленьких огоньков. Тени попарно прижимались друг к другу, обнимаясь и целуясь. Были и другие. Они делали то, из-за чего потом появлялись дети, но никто этого не видел. Те герои, которым это удавалось, впоследствии хвастались своим другалькам о победах.

Время подходило к одиннадцати. Вася подтолкнул Колю с Федей, и они тихо направились в комнату. Все шли, таща за собой их. Да-да, их!

В комнате Вася с Колей и подругами заняли кровати у окна. Федя с подругой расположился у шифоньера, ближе к двери. Музыка в целовальнике прекратилась, и хозяева потянулись восвояси. В комнате они обнаружили занятые кровати и, с пониманием развернувшись, удалились в неизвестность.

Дверь ребята прикрыли и окончательно улеглись, а свет выключить забыли.

– Свет, – сказал Вася.

Коля взял кедину и мощным броском запустил её в болтающуюся под потолком лампочку. Послышался хлопок, и свет выключился.

Началось. Охи одних продолжали стоны других и плачи третьих. Длился процесс долго. Уточнять подробности смысла нет.

Проснуться утром мужикам все-таки пришлось. Баб рядом не было. Вася уперся взглядом в Федю.

Верхняя часть тела Феди была вся в красных подтёках, и одеяло тоже. Оказалось, что это Федина кровь. В теле Феди торчали осколки разбитой лампочки.

Ребята проследовали в медсанчасть. Там Федю починили зелёнкой, и друзья стали возвращаться в общагу.

– Коль, ну как твоя-то? – поинтересовался Вася.

Коля поделился впечатлениями с товарищем:

– Ваще, ну ваще! Зовут Фея. Что творила, ох!

– Я тоже своей впечатлён, – поделился в свою очередь Вася, – а вот кликухи не спросил.

– А у меня всё ровно, – с удовлетворением ответствовал Федя.

Ребята пришли в общагу. Там и продолжили расписывать тысячу. Потом Вася встал и, сказав всем, что хочет попросить хлебушка, удалился. Рассказ о Фее возбудил его. Её он нашел на кухне.

Вернулся Вася минут через тридцать, раскрасневшийся и чуть вспотевший. Сел за стол, и все продолжили игру. Потом из-за стола встал Федя. Он пошёл отлить. Сходил минут на тридцать и тоже вернулся вспотевший и раскрасневшийся. Игра продолжалась, все пересматривались, улыбаясь.

Карты были отложены, и раздался бешеный смех.

Пришёл молодой Леха Дуран дин. Попросил закурить. Закурить не было и жрать тоже. Собрали деньги и послали молодого в магаз.

Лёша вышел на улицу, встретил мужика, спросил закурить. Мужик сказал, что не курит. Такого наглого ответа Лёха не ожидал, за что мужик получил справедливо удар в челюсть. Челюсть треснула, а Лёха, удовлетворенный точностью удара, продолжил движение.

Отдать курятинку, хлеб, молоко он успел. Подошёл наряд полиции, и его забрали.

Ребята, зная мои возможности, попросили парня отмазать.

Мне пришлось это сделать.

Лёху выпустили, о чём в дальнейшем я сильно пожалел. Спустя время история с ним повторилась. Тогда стало понятно, что против дурака эффективных методов не придумали.

Молодёжь, понимая, что пора по домам, решила возвратиться восвояси. Оделись и все втроём вышли на улицу. На дороге им встретился мужчина. Они попросили у него закурить. Мужик достал пачку, дал им три сигареты и, распрощавшись, продолжил движение. Затем тормознул, обернулся и спросил:

– Вы студенты?

Братва соврала, что да. Тогда мужик сказал, что он ищет Дурандина и поинтересовался его местонахождением. Ребята переглянулись и сказали, что такого не знают, но спросили его: кто он. Мужик представился отцом. Они не понимали, зачем спросили закурить, ведь Дурандин же им принес. Привычка студента! Воцарилось молчание…

Фёдор и Федя

История 6

Вася с Колей, будучи в кофейне, обсуждали дела, а также долгое отсутствие Фёдора, на которое у них ответа не было.

А между тем Фёдор стоял на остановке районного центра, имея замысел проследовать в родную деревеньку на отдых, где его ждала старая родительская изба в четыре окна с верандой. Федя жевал шоколад, держа в руке обёртку с его остатками.

Опытным взглядом Федя определил, что из-за угла остановки за ним наблюдала грязная заячья шапка без глаз. Потом появились глаза, и шапка устами мальчугана в пошарпанной одежде заговорила детским голосом:

– Дядь, подай шоколадку голодному бродяге.

…Двое на остановке жевали, только один из них жевал, а другой дожёвывал.

– Федька, – сказал пацан протягивая немытую руку.

Две руки самопожались, и выяснилось, что Федь на остановке двое.

«Как в кино», – подумал большой Фёдор.

На этом кино не закончилось. Федька оказался сбежавшим детдомовцем, обокравшим маленький магазинчик на крупную сумму. Данный факт никого не смутил, и общение доверительно продолжилось. В стране воровали все и что из того? Однако на родине чётко бытовал вопрос: кто победит – наши большие воры или мировые бандиты?

К Федькам на остановке это отношения не имело. Маленький-то всё больше по большим мелочам…

На остановке тормознула машина. Феди в неё погрузились и успешно были доставлены в деревеньку.

– Красота-а! – сказал большой Фёдор, долго протягивая гласные звуки.

Феди оказались в избе. Сняли с себя верхнее, помыли руки и лица, стали накрывать на стол, доставая из пакета большого Фёдора содержимое.

Большого осенило, что хорошо бы малого помыть, а то может появиться возможность познакомиться с его вшами.

Так он и сделал. Растопил баню, после чего проследовал обратно до стола.

Половины жратвы уже не было, а на маленьком столике у входа не хватало перочинного ножа и зажигалки.

Большой сделал вид, что не заметил, и, собрав белье, предложил малому пройти в баню.

В предбаннике мужики стали раздеваться. И тут маленький Фёдор заметил, что у большого вместо ноги ниже колена был протез, а большой созерцал тело мальца, всё усыпанное синяками и давно зажившими шрамами. Между Федями промелькнула уважуха. Оба они были битыми жизнью…

Помывшись, Феди приступили к облачению. Маленький оделся первым и выскочил из бани.

Войдя в хату, большой Федор обнаружил, что всё пропавшее возникло на старых местах. Это его сильно удивило, но порадовало.

Где была исчезнувшая со стола еда – оставалось только догадываться.

Наутро Федьки собрались на рыбалку. Большой взял из сарая покрытые пылью удочки, и компания направилась ловить рыбу на реку.

Река была не широкая, но её берега, обрамлённые стройными соснами, напоминали картины моего друга – художника Валеры Акинина. Я же, находясь чуть поодаль от берега реки, наблюдал чудную картину!

Два силуэта, держащие в руках палки, прижимались плечами друг к другу и похлопывали один другого по спине.

Во время рыбалки маленький Фёдор поведал большому обо всех своих похождениях. Большой же Фёдор ни о чём своём не говорил, а вот на вопрос маленького про ногу ответил: просто он родину защищал для того, чтобы маленький никогда не воевал. Дальше большой Фёдор сказал, что Россию победить нельзя, так как её воинам помогают души героев, погибших за нашу счастливую жизнь.

Так продолжалось дотемна…

Потом Феди сложили большой улов в одну поклажу и выдвинулись в сторону дома. Поклажу нёс Федя маленький.

Утро. Весело светило солнце. Маленький Фёдор, по пояс голый и в синяках, подносил большому чурбаны, а большой, в трусах и с непокрытым протезом, их колол. Они о чём-то весело болтали, смеялись и трудились одновременно.

Когда я смотрел на этих ребят, мне казалось, будто человеку для счастья нужно немногое, но вся беда в том, что мы любим всё преувеличить и вдобавок придать ещё большее значение преувеличенному.

Также, наблюдая за ними, я понял значение слова «самодостаточность», а ещё усвоил, что самодостаточность – это путь к совершенству!!!

Доношу до читателя, что за утраченную часть ноги Феде большому хорошо заплатили и будут платить всю жизнь! На деньги, полученные от правительства, он может купить и квартирку, и машину, и даже останется на весёлую беззаботную жизнь.

Феде маленькому правительство бесплатно дало гостиницу, одежду, питание, экскурсии и силу знаний.

Вот большой Фёдор и задумался, как всё это лучше сложить, чтобы получилась счастливая семья?

Чёрное пятно надежд

История 7

В интересной стране живут Вася и Коля. Отличается она тем, что именно в ней можно делать всё, что в других странах делать запрещено.

Эталонной страной по части госустройства, управления армией и экономикой для меня всегда была Яниковая страна. Живут в ней яники. Надо сказать, умнейший народ. Управлять этой страной могут только они. Другим народам нельзя. Вот если посвятишься в ихние, тогда можешь соизволить.

В родной же стране Васи с Колей стать правителем может кто угодно. Пожалуйста, если ты её гражданин.

Ну и кто быстрее соизволит? А тот, кто быстрее и умнее, да ещё и тот, у кого больше возможностей.

Вот умный народ Яниковой страны и решил превзойти… Собрались они вместе и возглавили, благодаря президенту Ельцову, Васи с Колей Родину.

При наличии внутреннего безграничного ресурса сделать это было нетрудно, а если ещё и с головой, тогда у-у-у… Как потом выяснилось, превзойти яников не представлялось возможным.

Стали они занимать все главные посты необъятной родины Васи с Колей и умело ей управлять.

Заваруху эту всю начали ещё до Ельцова, Горбинос какой-то. Он страну развалил, получил от её врагов индульгенцию с баблом и фонданул по миру белым лебедем.

В это-то время Вася и включился.

Ну, про первую половину Васи мы знаем, а вот про вторую его часть, о которой все молчали, говорить было не принято.