По кругу

Туман на улице стоит густой и темень страшная. Расплывчатый свет фонарей едва пробивается сквозь нее, так что дальше собственного носа ничего не увидишь. Старый Аркадий Прокофьевич пыхтит, стучит по рельсам, качаясь из стороны в сторону. Краска с его закругленного корпуса пооблезла и жутковатыми узорами на этих местах выступает ржавчина. Поворот – и колеса его скрипят, издают пронзающий душу визг. Остановка – и двери распахиваются с грохотом, все затихает, а в воздухе слышится запах гари. Вагон набивается людьми и вроде бы оживает, но быстро вновь погружается в тоску. Кондуктор носится, изо всей мочи выискивает кто не оплатил проезд. Если нету таких, то крякает он и садится на свое место, а на следующей остановке все повторяется.

Уж сколько пассажиров Аркадий Прокофьевич видел за свои долгие годы теперь не сосчитать. Всегда они разные, но чем-то одинаковые, а уж чем – этого Аркадий Прокофьевич объяснить не мог. Что-то неуловимое в их словах и действиях каждый раз нагоняло на него тоску. Уже наперед он знает, что завтра будет как и сегодня, и послезавтра, и через год, и жизнь его будто бы расписана уже до самого конца. Только и делает он, что катится по рельсам то в одну сторону, то в другую – и получается, что все по кругу.

***

И вот, очередная остановка. Врывается уличный ветер в вагон, туман сочится через открытые двери. Заходит внутрь ветхая старуха, трясущимися руками опираясь на трость. Аркадий Прокофьевич терпеливо ждет, пока расплатится она с кондуктором, и трогается дальше. Нету свободных мест. Старуха плюется, скрежеща своею вставной челюстью:

–Чорт знает, што делается. Уж и не уступит никто, паразиты. Што ж за люди такие пошли? Рожи все противные, душёнки мелкие…

Не в силах снести под ухом дребезжания один почтенный господин встает, и старуха наконец садится. Она смолкает, бегает по вагону мутными глазенками и снова плюется:

–А што за трамваи нынча? Не трамваи, а рухлядь. Вот ты, дружок, – обращается старуха к Аркадию Прокофьевичу, а тот молчит, – гремишь совсем как консервная банка. Тьфу! – она вздыхает и будто мягчеет лицом. – Раньше-то другое дело было, и жизнь хорошая была. Трамваи новехонькие, а проезду цена копейка, ей-богу, копейка! Сейчас-то видно властям дела до этого нету, до народа дела нету, только б карман себе набить. Ох, не та сейчас жизнь…

И снова молчит Аркадий Прокофьевич. Да и что ответишь старухе?

***

Следующая остановка. Из густой, почти что осязаемой, темноты забегает в трамвай молодой, лет тридцати на вид, господин и садится рядом со старухой. В руке он держит дипломат, постоянно теребит его ручку и без умолку глядит на наручные часы. По вагону раздается привычное: «граждане, оплачиваем проезд, кто не оплатил!», и Аркадий Прокофьевич тяжело трогается дальше.

–Время не скажешь старухе, внучек? – обращается она к соседу. Тот будто и не слышит вовсе. Глаза бегают, но не по вагону, а словно внутри себя он что-то высматривает, прикидывает.

–Ну и чорт с тобой…

–Кого?

–Да время, говорю, скажи

–Десять доходит.

И снова он отворачивается, отсев от старухи на всякий подальше, а та бормочет себе под нос: «Ох ты, господи боже ты мой, што ж за поколение пошло… Ничего не слышат, дальше носа не видят… Мы-то для них и то, и сё, пятое-десятое, да такие уж времена, видно, нынча. Тебе, слышишь, говорю!» Старуха делает значительный вид и вплотную придвигает свое скукоженное лицо к юному уху господина.

–А, кого?

–Тьфу ты! Говорю…

–Да отвяжись ты, старая! Тебе уж и поговорить не с кем, как только со мной? Не видишь разве? Я занят. Отвлекаешь государственного, между прочим, человека!

–Это как же это, государственного?

–А вот так!

–Прям уже и государственного?

–А как же, так-с и есть.

–Што ж ты в трамвай тогда полез, чиновничья морда к нам, к простым людям-то?

–Так ведь инспектирую-с, по распоряжению директора. А уж он, старая, ты бы знала, какой человек! Ты и не видала такого, да и где б тебе. Бывает, идешь по улице с ним в ясную погоду, да все глаз натираешь – до такой степени ботинки у него начищены. Вот это, значит-с, человек! Все говорит мне: Иван Павлович, вот женился бы ты на моей Катеньке. Женитьба то оно дело хорошее, я бы и не прочь, только когда успеть то? К завтру отчет надо, послезавтра совещание, а потом еще что-нибудь придумают. И все, старая, на моих плечах и держится, значит-с.

-Ну, дела! – Это подошел кондуктор, навалившись на сиденье всем своим налитым животом и теребя длинный ус. – Вы, молодой человек, за проезд оплачивали?

–Кого?

–Ни чорта не платил он, гражданин кондуктор, если б я видела, да только не было такого. Ему наверно, господин кондуктор, по службе это не положено!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.