Мы поехали в «Охотный ряд», «Охотку», как говорит Наташа. Первым делом она потащила меня в магазин нижнего белья. Я было запротестовала, но она настояла, сказав, что белье нужно ей, а я могу просто посмотреть ассортимент и, может быть, что-то выбрать для себя. Сказать бы Наташе, что я думаю об этом белье, но она ведь не поймет. Как можно надевать на себя эти вульгарные, развратные лоскутки, единственный смысл которых – кричать о том, что женщина не человек, а товар, объект, средство для удовлетворения мужской похоти, и что женщине, надевшей такое белье, якобы тоже будет очень приятно отдаться, утонуть в похоти?.. Как у Толстого светские женщины одеваются так, чтобы выглядеть вполне голыми. Но в случае Наташи это ровно тот месседж, который она хочет транслировать как можно большему количеству мужчин.
Пока Наташа восторженно рассматривала и перебирала все эти ажурные бюстгальтеры, трусы с бантиками и пеньюары, едва прикрывающие поясницу, я намекнула ей: зачем же так откровенно себя предлагать? Разве мужчина, который полюбит тебя, полюбит не за твой внутренний мир, твою духовную жизнь, человеческую доброту? На что Наташарассмеялась своим грубоватым, с привокзальной хрипотцой, и вместе с тем непосредственно-детским, обаятельным смехом, и ответила, что для того, чтобы мужчина полюбил женщину как человека, он должен сначала полюбить в ней самку. Конечно, Наташа выразилась куда как энергичнее и грубее, я литературно оформила ее мысль. Но Наташа неожиданно добавила: она это белье покупает в первую очередь ДЛЯ СЕБЯ. Почему же ДЛЯ СЕБЯ она выбирает не практичное, удобное и простое белье, а эти дикарские набедренные повязки, сделанные словно для витринной выставки в квартале красных фонарей? Этот вопрос я уже не решилась задать ей, боясь запутаться в силлогических нитях Наташиных рассуждений.
Но она имеет на меня влияние, это нужно признать. Ей все-таки удалось всучить мне комплект из палевого бюстгальтера и трусов с непременным крошечным бантиком. Белье хоть и карикатурное, но в нем я по крайней мере не буду чувствовать себя так, как будто на мне ценник. Кстати, о ценнике (4999 рублей): Наташа настояла, что это подарок, так как Элеонора Владленовна выдала ей премию за хорошие продажи, она может себе позволить и хочет сделать мне приятное в честь начала нашей дружбы. И, мол, носить это белье можно, опять же, ДЛЯ СЕБЯ – на свидания не обязательно. Знала бы она, что последнее за пять лет «свидание» у меня было всего одно, как раз неделю назад, с тем электриком, или кто он там был. Насколько уместней была бы там Наташа вместо меня!
Ладно, возьму. Я вижу, что это снова тот искренний Наташин порыв, который удивил и покорил меня в самом начале нашего знакомства. А бантик этот в чем-то даже милый.
Следующим пунктом нашей шопинговой одиссеи стал Наташин обувной бутик. То есть не Наташин, а Элеоноры Владленовны; и как назло, она была там и увидела нас. Элеонору Владленовну я знаю и не люблю с детства, еще когда они с мамой в 90-е пытались торговать привезенной из ближнего зарубежья дешевой одеждой. Мама быстро бросила это опасное и неопрятное челночничество, встретив папу, тогда перспективного инженера, и забеременев мною. А Элеонора Владленовна продолжила возить сумки, и вот довозилась. Ей, должно быть, лет 45, а она все еще старается выглядеть молодо. Пластика, пилинг, постоянные походы по салонам красоты, соляриям – что там еще делают эти вечные девочки, чтобы и престарелыми нравиться мужчинам! Наташа рассказала по дороге, что хоть Элеонора Владленовна и замужем, она тем не менее не отказывается от мимолетных развлечений с мужчинами вдвое младше себя, и таких находится немало – уверена, что небескорыстных. А как она одевается! Как она вообще держит себя! Образно говоря, Элеонора Владленовна – это Наташа в два раза старше и раз в двадцать дороже одетая. Естественно, что они стали почти подружки, Наташа восхищается ею, а та в свою очередь выделяет Наташу среди других сотрудниц премиями и прочими привилегиями.
Элеонора Владленовна встретила нас, распахнула объятия, расцеловалась в щечку с Наташей и со мной – этот бабий обычай я не люблю еще больше, чем шопинг. Защебетала: как устроились, да что делаете, да зовите на новоселье, да мальчиков своих обязательно приглашайте, хочу на них посмотреть. Настенька, да ты какая у нас красавица! – и снова меня расцеловала. Мол, девочки, хочу сделать вам маленький подарок: выбирайте любые туфли! Надо было видеть Наташу в этот момент. Так выглядит, наверное, львица, которая загнала антилопу и сейчас ее зарежет. Она уверенно подошла к полке с самыми уродливыми туфлями, с огромными каблуками и красной подошвой, и взяла одну пару так, словно до этого долго и тщательно выбирала именно ее. Элеонора Владленовна как-то скривилась сразу: Наташенька, отличный выбор… Christian Louboutin… 36 тысяч… Та повела бровями: но вы же сами сказали – любые туфли. Хотите, другие возьму? Нет-нет, дорогая, бери их, конечно. Раз обещала… Но теперь для Насти давай выберем какие-нибудь босоножки тоже, но не такие, как у нее сейчас, а более… современные. И с отчетливым месседжем!
В компании двух этих нимф мой кругозор расширялся быстрее, чем на лекциях по зарубежной литературе: оказывается, у босоножек может быть месседж! Воистину, эти женщины-девочки живут в отдельном, придуманном мире. Через минуту Наташины коллеги принесли мне коробок десять с разной обувью. Я померила одну пару, попробовала походить… Они реально это носят? «Реально» – уже понахваталась от Наташи, блин. «Блин». Блин! В них же невозможно ходить. Но сколько квохтанья было: да как тебе идет, да как сразу «попа» подтянулась, бери эти, нет, померь еще вот эти. Но я взяла самые простые черные балетки, даже без бантика. Бантики у меня на белье уже есть.
Потом, расставшись с Элеонорой Владленовной, мы с Наташей еще купили себе по платью – я что-то тоже простое, серое, прямого кроя. Наташа же выбрала, очевидно пытаясь, но не умея подражать Элеоноре Владленовне, какой-то розовый пеньюар с черным кружевом по краю. «Бельевой стиль», прокомментировала она, мол, долгоиграющий тренд. Ох, на какой же еще низкой ступени развития стоит моя Эллочка-людоедка! Я спросила о платье: это тоже ДЛЯ СЕБЯ? Наташа посмотрела на меня так, как будто я спросила нечто неприличное: зачем мне такое ДЛЯ СЕБЯ. Это на свидание. Я поинтересовалась, с кем у нее намечено такое важное свидание, на что Наташа закатила глаза: НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ. Мне оставалась лишь реагировать в наташином стиле: ОК.
В конце этого утомительного дня мы прошлись по косметическим бутикам. Там я уже совсем ничего не соображала, а Наташа по-прежнему была полна энергии. Спросила, есть ли у меня хайлайтер и тинт, тут же отмахнулась – мол, не отвечай, и заявила, что мне обязательно нужно освежить мой «бьюти-кейс» «косметосом». Тон, основа, бронзатор, гель-краска для бровей, праймер для век, глиттеры. Я просто молча кивала, даже не надеясь пополнить свой если не бьюти-кейс, то хотя бы словарный запас. А Наташа, как взяток с цветов, собирала с полок баночки, скляночки и тюбики. Хорошо, что Наташа не знает, что до ее вторжения в мою жизнь единственной моей постоянной косметикой была гигиеничка. Не помню, как называется, но помню, что с пчелками.
После сегодняшнего похода по магазинам в нашей с Наташей квартире можно открывать «Салон красоты Анны Павловны Шерер».
Вечером восстанавливала силы в позе перевернутой свечи. Надела новое белье, с удивлением рассматривала свое отражение, как будто долго не видела зеркала, а зеркало не видело меня. Вспомнился набоковский «Олакрез». И еще призналась себе, что завидую Наташе кое в чем. Глупый бабий пустяк: завидую ее мягким, округлым скулам, женственному овалу лица. Мои высокие, жесткие скулы мне никогда не нравились.
17
летом я каждую неделю обязательно ежжу на москворецкий рынок. честно говоря, с тех пор как наташа переехала от меня, я даже еще чаще ежжу на москворецкий рынок. вообще стараюсь по чаще ездить куда то после работы, придумываю доводы. потому что вместо наташи дома меня теперь ждет ира, и мне не очень хочется ехать домой. и я еду на москворецкий рынок.
у входа сразу часто бывает продают грецкие орехи по акции всего за 70 рублей за 100 г. я их люблю, но так в магазинах обычно не купишь, очень дорого. это крайне несправедливо, что наташа так внезапно срулила, когда у нас только начались налаживатся отношения. кровь прилипает к лицу, когда вспоминаю ее отьезд. раньше мне нужно было завоевать наташу. теперь для того что бы ее завоевать, мне нужно с начала ее вернуть. не понятный какой-то оксимирон получается.
просто надо понимать, что они сначала делают цену 140 рублей, а потом ее типа снижают до 70, в два раза считай. и надеюсь никому не надо обьяснять, что все как всегда построенно на уловках маркетологов. и теперь ира устраивает уловки чтобы связать меня по рукам и ногам как будто мы в СЕРЬЕЗНЫХ ОТНОШЕНИЯХ. ну, я беру, других то все равно нет. на 100 рублей беру орехов и прямо на рынке потихоньку сьедаю все прямо из пакетика очень люблю их. но это так сказать апперетив.
главное для меня на рынке помидоры. их столько сортов, что глаза выпадают. азербаджанские, турецкие, в последнее время хит сезона крымские с временно окупированой територрии. это я такую шутку придумал, ребята в офисе смеялись. ну они всегда смеются чтобы я не сказал.
и главное стоят помидоры: ценовой разброс от 60 до 100 рублей. в магазине за 100 рублей если и купишь помидоры, то их есть нельзя же просто. а тут такое разно образие. по началу да, было разно образие. ну, когда наташа уехала, мы с ирой остались в двоем одни. и она возомнила что она тут хозяйка. во первых что бы закрепить свои права на окупированой територрии, она предложила платить половину вместо наташи. а мне деваться особо некуда. ладно.
стали жить. по началу конечно было волнительно. я никогда с девушкой раньше не жил так. что бы не просто жить, а даже более того: спать вместе как-будто СЕРЬЕЗНЫЕ ОТНОШЕНИЯ. это считай секс постоянно когда захочешь. но как быстро все прийедается!! я обычно беру разные помидоры по одному кг каждого сорта, но крымские приелись быстро. беру теперь только азербаджанские сразу 3 кг. хоть и скучно, но проверенно.
секс с ирой оказался на троечку честно говоря. мне есть с чем сравнить, у меня было много женщин и все они сгорали в огне и ласке и требовали еще. а эта такая лежит лежит молча. и потом такая ну хватит, устал наверно уже. блин. думал с начала это потому что между нами нет химии, огня и ласки. пока. нужно узнать друг друга по лучше. но не очень хочется честно говоря. какая то ни какая эта ира оказалась. а как ее теперь выгонишь, она же заплатила и сидит там теперь. ждет меня вечером как-будто у нас СЕРЬЕЗНЫЕ ОТНОШЕНИЯ. и я вечером еду на москворецкий рынок.
огурцы я например никогда не беру, потому что в них считай одна вода. зелень то же, она же увянет помнется пока везу. так что после помидоров иду сразу за ягодами и фруктами. клубника уже отходит, и появляются, арбузы. кстати вы знаете что арбуз это считается как ягода?? не все могут знать.
потом ира стала требовать: пойдем в постель. я свой ласку и свой огонь особо не проявлял, потому что после нескольких не очень удачных разов иру уже не хотел. на сытился. мне не ловко говорить о таких ньюансах, но ира не очень следит за собой. да блин у нее ноги не бритые, и особенно как в памяти всплывет пример наташи с ее идеальными ногами, так вобще иру не хочется. ни кого кроме наташи не хочется, но иру не хочется в купе. и вобще она не женственая и не изящная и не пахнет. ну в смысле пахнет как обычно если духами не побрызгается. а сама по себе как наташа или как те женщины из азбуки вкуса не пахнет. скучно. а куда я уже от нее денусь. она же заплатила.
но эти арбузы еще не настоящие. они на пичканы нитратами. и я долго и тщательно выбираю нектарины. и наверно у самого лучшего нектарина вкус наташиного поцелуя.
трачу я на фруктово овощной рацион на неделю в среднем от 800 до 1000 рублей. это дорого, но это справедливо. всю неделю я буду есть здоровое правильное питание. но черт, снова забыл, что ира заплатила. и теперь сидит и ждет меня как-будто СЕРЬЕЗНЫЕ ОТНОШЕНИЯ. она же то же будет есть.
с начала я возил все в рюкзаке, но помидоры и виноград мнутся, и их очень жалко. все равно сьешь но все равно жалко. они же как-будто живые. а потом я нашел на антресолях сумку тележку и теперь ежжу с ней. ира надо мной почему то смеется, но она смеется все что я не сделаю.
ира теперь может брюзжать слюной сколько угодно, я больше не реагирую на ее не вербальную агресию. эта сумка тележка мне и подсказала, как избавится от иры и вообще огрести некоторую самостоятельность. от иры, от себя самого и от тяжелых воспоминаний, которые преследуют меня в этой квартире. где мне еще иногда мерещится наташин нектариновый запах.
18
Владимир Георгиевич сегодня снова капризничает. Опять прогнать меня хочет. Ох уж эти мне старички! Сколько я их, болезных, за свой век повидала. Бодрятся, хорохорятся, а сами-то как дети малые, прости Господи! И мой туда же: Вы, говорит, Александра Васильевна, всего лишь соцработник, винтик в системе. За продуктами мне сходили, пожрать приготовили, спасибо вам, и до свидания. Нечего, говорит, сестру милосердия со мной включать.
Эка завернул! Вроде приличный с виду, а выражается нехорошо, по-молодежному. Ну я-то знаю, что это он от тоски нутряной, от ненастья душевного. Мы, соцработники, никакие не винтики. Мы несем свет своих сердец всем, кому злая судьба подставила подножку. Мы должны быть специалистами на все руки. Мы снимаем ту социальную напряженность, которая присуща, наверное, каждому административному округу. Это начальство наше так нас учит на Курсах. Слова вроде книжные, непривычные, а и в них своя Правда есть.
Сломал мой Владимир Георгиевич ногу месяц назад, меня к нему и приставили. Моложавый такой старичок, и нервный очень. Все ругается. И не как другие дедушки, а, говорю, неприлично как бы. Как сынок мой старшенький примерно. Это он, наверное, от паренька набрался, что к нему ходит. Неприятный такой паренек, не знаю почему, но неприятный. Как будто злоумышляет что. Черный риелтор, коршун хищный, на вашу квартиру нацелился, Владимир Георгиевич? – спрашиваю. Да какой, говорит, риелтор – сосед мой сверху, Лешенька, дебил. Ходит, ходит, а зачем ходит, сам по-любому не в курсах. Так Владимир Георгиевич выражается.
Ну, думаю, дебил не дебил, но лишний пригляд не лишний будет. Хотела, чтобы паренек тот заходил, когда меня нет, проведывал моего дедушку. Чтобы Владимир Георгиевич оставался полноценным гражданином общества несмотря на сломанную ногу. Чтобы человек в себя поверил. Чтобы человек обрел вторую жизнь. Это нас начальство на Курсах так учит. А наше начальство умеет найти правильные к каждому слова. Потому что оно имеет ту душевную теплоту, с которой мы все под его чутким руководством реализуем положения федеральных, региональных и муниципальных законов и подзаконных нормативно-правовых актов. Думаю, другие соцработники добавят меня. Ведь мы работаем сейчас уже районного значения. В 2017 году у нас в районе было 8 инвалидов. Сейчас уже 18.
Но Владимир Георгиевич заартачился: гоните, говорит, Зоя Васильевна, этого дебилоида куда подальше. Он мне носит и носит эти шпроты из «Пятерочки», а мне их нельзя, и еще неизвестно, на каком машинном масле эти шпроты приготовлены. И еще, говорит, он мне весь паркет вымочил своим дебильным мытьем. И задолбал дебильными разговорами.
Я, говорю, Владимир Георгиевич, в первую очередь хотела бы пожелать вам терпения, души… Она есть у вас, и большая… В которую вселяется столько невзгод… Которые вы, тем не менее, успешно перерабатываете… Потому что в ваших многодневных буднях, соприкасаемых с болью… А он меня по-матерному! Я вложила в него свои кропотливые руки. Я его здоровье сохранила, приумножила и приоблагодетельствовала! А он по-матерному!!! Лучше бы как раньше ругался, как сынок мой старшенький!!!
Не сложится у нас с Владимиром Георгиевичем, ох не сложится. Поставлю начальству на вид несогласное поведение подопечного, и пусть ему вместо меня дадут какую-нибудь молоденькую цацу, которая будет целыми днями ногти красить и по телефону трещать. Как поживет с ней с недельку голодный да неумытый, еще заплачет обо мне. Да поздно.
Но все-таки сердце у меня доброе, жалостливое. Перед тем, как передать Владимира Георгиевича молоденькой цаце, я к Леше-то зашла, попросила, чтобы он уж не забывал старика по-соседки. Леша обещал. Неплохой он в общем паренек, за что его так Владимир Георгиевич невзлюбил, старый хрыч. Напоследок сказала Леше, чтобы он зашел к нам в соцзащиту. Там, я слышала, действует программа для молодых. Помощь в оказании квартир.
19
– Владимир Георгиевич, зря вы так! Я к вам всей душой! Вспомните, сколько я вам продуктов одних перетаскал. Не говоря про уборку и прочую помощь по хозяйству.
– Лешенька, спасибо тебе огромное! Оставь пакеты в прихожей, и можешь идти.
– А как вы один со сломанной ногой будете?!
– Зоя Васильевна сказала, что пришлет мне молоденькую цацу с телефоном и ногтями. Так что не волнуйся, не пропаду.
– Но она же, наверное, ничего не умеет, не знает! Как что делать, как вас поднимать, когда в туалет, или как яичницу делать, чтобы желтки не разбились! Как вы любите! Сейчас вы одну ногу сломали, считай, повезло! А если что более серьезнее со здоровьем? Гипертонический кризис?!
– Криз, Леша, а не кризис. Ты скажи, чего ты так ко мне прицепился? Зачем сюда ходишь? Тебе квартира моя нужна после моей смерти? Так не будет никакой квартиры. Я уже написал завещание на свою дочь. Они с мужем в Мурманске живут, со своим ребенком и двумя кошками. И будут не прочь переехать в Москву.
– Владимир Георгиевич, как вам не стыдно такие слова! Я всей душой! Вижу вашу старость по-соседски. Соседи как-никак. Продукты вам носил. Полы мыл. А вы теперь квартирой попрекаете! Имейте совесть!
– Ладно, ладно, Алексей. Не кипишуй.
– Сами вы не кипишуйте!
– Ты хороший парень, Леша. Но я правда не понимаю, что тебе от меня нужно.
– Да у меня у самого есть квартира! У бабушки в Екате. Она мне уже тоже ее отписала. Как вы своей дочке. Трешка! Продам ее и куплю здесь!
– Успокойся, Алексей.
– На «Добрынинской»!
– Хорошо, на «Добрынинской». Мир?
– Я скажу «мир», а вы потом опять ругаться и попрекать.