Книга вторая КРИПТОГЕНЕЗИС

Он посмотрел на спящую Лену, на неподвижного Лерада, на умное, уставшее лицо Седовой.

– Собираемся на рассвете. Заповедник «Кедр». Это не просьба, это приказ.

Бледные, лишённые тепла лучи утреннего солнца пробивались сквозь пепловую завесу, окрашивая мир в грязно-багровые тона. В ангаре царила лихорадочная деятельность. Волков, превозмогая боль в бедре, методично проверял оружие и упаковывал скудные запасы. Каждый патрон, каждая банка консервов теперь имели вес золота.

Седова, пользуясь скудным освещением, изучала карту, которую разложил Волков. Её пальцы скользили по извилистым линиям просёлочных дорог, отмеченным красным карандашом.

– Пятьдесят километров, – прошептала она, словно подводя итог. – Через Кольцово, потом по старой лесовозной дороге… Артём, это гибель. Мы не проедем и двадцати.

– Мы не поедем через Кольцово, – не отрываясь от чистки автомата, ответил Волков. – И не по лесовозной дороге. Мы пойдём здесь. – Он ткнул пальцем в почти незаметную ломаную линию, уходящую вглубь таёжного массива. – Старая узкоколейка. Заброшена ещё в семидесятых. Её нет на современных картах. Но рельсы, скорее всего, остались. А где рельсы – там насыпь. По ней мы сможем двигаться быстрее, чем по целине.

– Аномалии? – спросила Седова, поднимая на него взгляд. – «Эхо» любит такие места. Заброшенность, память…

– «Эхо» любит всё, – мрачно парировал Волков. – Но у нас есть наш живой радар. – Он кивнул в сторону Лены.

Девочка сидела на своём месте, но не спала. Она смотрела на Лерада, который, как и всегда, неподвижно сидел в своём углу. Казалось, он не нуждался ни в сне, ни в пище. Его присутствие по-прежнему делало воздух тяжелее, но они уже начали к нему привыкать.

– Лена, – позвала Седова. – Подойди, пожалуйста.

Девочка неслышно подошла, крепко сжимая зайца.

– Смотри, – Анна показала на карту. – Нам нужно добраться до этого места. По этой линии. Сможешь вести нас? Чувствуешь что-нибудь?

Лена внимательно посмотрела на карту, затем закрыла глаза, прижав игрушку к уху. Её лицо стало сосредоточенным.

– Там… тихо, – наконец прошептала она. – Но не спокойно. Как перед грозой. Ветер… злой ветер в тех деревьях. И.… – она поморщилась, – …холодные камни. Много холодных камней вдоль дороги.

Волков и Седова переглянулись. «Холодные камни» – так Лена раньше описывала аномалии, искажающие пространство.

– Рискованно, – констатировала Седова.

– Весь наш путь – риск, – отозвался Волков. – Но это лучше, чем нарываться на «поющих» или на новые гнёзда мутантов в городе. Готовь медикаменты. Особенно антибиотики. Если я загноюсь в дороге… – Он не договорил, но смысл был ясен.

Пока Седова собирала аптечку, Волков подошёл к Лераду. Тот поднял на него пустой взгляд.

– Ты идёшь с нами, – заявил Волков, не ожидая ответа. – Твоя задача – следить за тылом. Если что-то появится сзади – предупредишь. Понял?

Лерад медленно кивнул.

– Понял. Следить за тылом.

В его голосе не было ни понимания, ни согласия. Было просто повторение команды. Но Волкову было достаточно. Он уже не сомневался, что в критический момент этот странный человек проявит способности. Способности, в которых угадывались тени его погибших бойцов.

Через час они были готовы. Рюкзаки с минимальным запасом провизии и воды, оружие, аптечка. Грузовик они решили не брать – шум двигателя был бы похоронным звонком. Предстоял пеший переход.

Волков распахнул дверь ангара. На них пахнуло ветром, несущим запах гари, тлена и чего-то ещё, чужого и кислого.

– Проверяю связь в последний раз, – сказал он, поднося к губам портативную рацию. – Это майор Артем Волков. Все, кто меня слышит дайте знать на этой частоте.

В ответ – лишь шипение помех, в котором, как показалось Волкову, на секунду проступил знакомый, нараспев произносимый шёпот: «…Ищите Поющего…»

Он выключил рацию.

– Эфир мёртв. Пора.

Он первым шагнул в багровый рассвет. За ним, держась за руку Седовой, вышла Лена. Последним, бесшумной тенью, последовал Лерад.

Ангар остался позади – временное убежище, ставшее им домом на три дня. Впереди была тайна, опасность и слабая, как этот утренний свет, надежда найти крепость под названием «Кедр».

Заброшенная узкоколейка оказалась не дорогой, а тонкой нитью, едва заметной в дикой тайге. Ржавые рельсы почти полностью скрылись под мхом и буреломом, насыпь местами была размыта и оползала. Двигаться приходилось медленно, буквально продираясь сквозь заросли. Воздух был густым и влажным, пахло гнилой хвоей и тем сладковато-химическим запахом, что неизменно сопровождал «Эхо».

Лена шла в середине маленькой колонны, цепко вцепившись в руку Седовой. Её взгляд был прикован к Лераду, который двигался последним. Его камуфляж не цеплялся за ветки, а сам он ступал так бесшумно, что, казалось, не касался земли.

– Он смотрит, – вдруг прошептала девочка, не отводя глаз от Лерада.

– Кто? – насторожилась Седова.

– Не он… Они. Из него. Они смотрят на лес. Как будто… вспоминают.

Волков, шедший первым, услышал это и на мгновение замедлил шаг. Он не обернулся, но его спина напряглась. Мысль о том, что в Лераде «смотрят» его погибшие товарищи, была одновременно жуткой и горько-сладостной.

Внезапно Лерад остановился как вкопанный. Его голова повернулась в сторону густого ельника справа от насыпи.

– Стой, – произнес он тихо, но с неожиданной чёткостью.

Волков мгновенно замер, срывая с плеча автомат. Седова прижала Лену к себе.

– Что там? – бросил он через плечо, не сводя глаз с леса.

Лерад не ответил. Он просто смотрел в чащу, его лицо оставалось невозмутимым, но пальцы правой руки непроизвольно сжались в кулак, а тело слегка развернулось, приняв знакомую Волкову стойку – стойку для стрельбы короткими очередями. Стойка «Барса».

– Лена? – тихо спросила Седова.

– Там… ничего живого, – прошептала девочка, зажмурившись. – Но земля… болит. Как синяк.

Волков сделал несколько осторожных шагов вперёд, раздвигая ветки. За густой стеной елей открылась поляна. И она действительно «болела». Пространство в её центре было искажено, словно его затянуло мутной, дрожащей плёнкой. Воздух над этим местом звенел неслышимым, но физически ощутимым визгом. Трава вокруг была неестественно чёрной и скрученной.

– Аномалия, – констатировал Волков, отступая. – Типа тех, что в городе. Лена права. Обходим. Дальше.

Они молча, широкой дугой, обошли поляну. Когда они вернулись на насыпь, Волков бросил взгляд на Лерада. Тот снова шёл, уставившись в пустоту, его кулак разжался.

– Как ты узнал? – резко спросил Волков.

Лерад медленно перевёл на него взгляд.

– Не знаю. Увидел.

Больше он ничего не сказал. Но Волкову этого было достаточно. Его люди, его бойцы, даже будучи тенями в чужом теле, продолжали нести службу. Они были его глазами и ушами. Эта мысль согревала и разрывала сердце одновременно.

К полудню они сделали привал у небольшого ручья. Вода в нём казалась чистой, но Седова, прежде чем разрешить пить, капнула в неё из ампулы с реагентом. Жидкость не изменила цвет.

– Вроде безопасно.

Пока они пили и ели сухой паёк, Лерад стоял в стороне, не проявляя ни к еде, ни к воде никакого интереса.

– Он не пьёт, не ест, – тихо заметила Седова Волкову. – Это невозможно с биологической точки зрения. Он должен получать энергию извне.

Солнце, едва пробивавшееся уже клонилось к горизонту, окрашивая тайгу в зловещие багровые тона. Они прошли не больше пятнадцати километров. Каждый давался с боем.

Насыпь то и дело обрывалась, заваленная буреломом или размытая давними дождями. Они карабкались по скользким от мха склонам, продирались сквозь колючий кустарник, нередко сбивались с пути и возвращались назад, тратя драгоценные силы и время. Рана на бедре Волкова ныла нестерпимо, и он, стиснув зубы, прихрамывал всё сильнее.

Лена выбилась из сил первой. Она шла, почти не поднимая ног, её дыхание было прерывистым и частым. Седова, сама едва держась на ногах, то и дело поддерживала её, шепча слова ободрения.

Именно Лена в очередной раз спасла их, внезапно вскрикнув и указав на кажущийся чистым участок леса перед ними. «Там тихо… слишком тихо!» – успела она выдохнуть, прежде чем Волков, бросив камень в это «тихое» место, увидел, как камень бесшумно распался на молекулы, оставив в воздухе лишь легкую дымку. Ещё одна «дыра» в реальности, невидимая и смертельная.

Лерад был их безмолвным тыловым дозором. Он не уставал, не нуждался в привалах. Несколько раз он так же, как и утром, внезапно останавливался, заставляя группу замирать, и указывал направление, откуда исходила невидимая угроза – скрытая аномалия или далёкое, но несущееся прямо на них шествие «поющих». Его предупреждения были безошибочны, но каждый раз, «увидев» угрозу, он на несколько минут впадал в прострацию, безучастно глядя в пустоту, словно цена за использование чужих инстинктов – временное отключение.

Когда сумерки начали сгущаться, Волков, наконец, поднял руку.

– Всё. Стоянка. Здесь.

Они нашли относительно сухое место под скальным навесом, скрытое от чужих глаз частоколом древних кедров. Пока Седова, дрожащими от усталости руками, раздавала скудный ужин – Волков, превозмогая боль, обходил периметр, расставляя растяжки из лески и пустых консервных банок. Примитивно, но лучше, чем ничего.

Лена, съев свой паёк, тут же свалилась без сил на постеленный на землю брезент и уснула мёртвым сном. Седова обработала рану Волкову. Повязка просочилась сукровицей.

– Движение только усугубляет, Артём, – тихо сказала она, смазывая рану последними каплями антисептика. – Ещё день, максимум два такого марша, и начнётся гангрена. Тебе нужен покой и настоящие антибиотики.

– Покой мы найдём в «Кедре», – сквозь зубы процедил он, с силой сжимая кулаки, чтобы отвлечься от пульсирующей боли. – Или нигде.

Он посмотрел на Лерада. Тот сидел в своей привычной позе, прислонившись к дереву, его глаза были открыты, но в них не было ни усталости, ни сна.

– А ты? – хрипло спросил Волков. – Тебе не нужен отдых?

Лерад медленно перевёл на него взгляд.

– Я функционален, – был стандартный ответ.

– А есть? Пить?

– Не требуется.

Рассвет не принёс облегчения. Воздух был тяжёлым, насыщенным влагой и странным металлическим привкусом, который оседал на языке. Туман стелился по земле густыми клочьями, скрывая ноги и превращая знакомую уже узкоколейку в подобие призрачной тропы в никуда.

Лена проснулась бледной, с синяками под глазами. Она молча прожевала свой сухарь, запивая его двумя глотками воды, и встала, пошатываясь. Седова выглядела не лучше – её пальцы дрожали, когда она перематывала Волкову рану. Состояние бедра ухудшилось: края раны воспалились, появился желтоватый оттенок.

– Артём… – начала она, но он резко мотнул головой.

– Не надо. Идём.

Он поднялся, опираясь на ствол автомата как на костыль. Первые шаги были адскими, но потом тело смирилось с болью, перевело её в фоновый режим – назойливый, изматывающий, но пока терпимый.

Лерад, как и всегда, ждал бесстрастно. Его камуфляж был чист, будто он не провёл ночь в лесу, а только что вышел из казармы.

Они снова двинулись в путь. Туман скрадывал звуки, делал мир плоским и обманчивым. Каждое дерево за его пеленой могло оказаться мутантом, каждый шорох – предвестником атаки.

Именно из тумана она и пришла.

Сначала это был едва уловимый шелест, похожий на падение сухих листьев. Но листьев вокруг не было. Лена замерла, её глаза расширились.

– Сзади… – прошептала она.

Волков резко обернулся, вскидывая автомат. Лерад уже стоял к ним спиной, приняв ту самую, знакомую до боли стойку. Его тело было напряжено, как струна.

Из молочно-белой пелены выползло нечто. На первый взгляд – крупный таёжный паук, но при ближайшем рассмотрении чудовищно изменённый. Его брюшко было раздуто и полупрозрачно, сквозь тонкую хитиновую оболочку просвечивало тусклое синеватое свечение. Восемь длинных ног были покрыты не волосками, а чем-то вроде чёрных, блестящих щупалец, которые бессознательно шевелились, ощупывая землю. На месте головы располагался лишь один большой, молочно-белый глаз, лишённый зрачка.

Он двигался прямо на них, его щупальца-ноги отталкивались от земли с неестественной, прерывистой плавностью.

– Назад! – резко скомандовал Волков, замечая, как его палец уже лёг на спусковой крючок. – Лена, Аня – за меня! Лерад…

Он не успел договорить. Тварь внезапно рванула вперёд с пугающей скоростью, её передние щупальца взметнулись, чтобы пронзить Лерада, источая запах озона и гниющей плоти.

И в этот момент Лерад не отпрыгнул. Его тело совершило неестественно резкое, почти судорожное движение – он не уклонился, а как бы «вписался» в траекторию атаки, оказавшись в опасной близости от твари. Его движения были не плавными, а резкими, рваными, будто его конечности на мгновение перестали подчиняться обычной биомеханике.

Его рука, всё ещё сжатая в кулак, с размаху ударила не по глазку, а по основанию одной из передних конечностей, в место сочленения. Послышался влажный, хрустящий звук – не ломающегося металла, а рвущихся связок и ломающегося хитина. Из повреждённого сустава брызнула мутная, пахнущая химикатами жидкость.

Существо не издало звука, но всё его тело затрепетало в немой агонии. Оно не рассыпалось, а беспомощно рухнуло на землю, его конечности дёргались в беспорядке. Синее свечение в брюшке померкло, помутнело и погасло.

Лерад отшатнулся от него. Впервые за всё время на его лице появилось нечто, похожее на усилие. Он повернулся к Волкову, и в его глазах на секунду мелькнула не пустота, а смущение, почти детская растерянность. Он смотрел на свою руку, как будто видел её впервые.

– Я… не думал… – тихо произнёс он. – Рука… сама…

– Ничего, – хрипло ответил Волков. Его сердце бешено колотилось. Он видел в этом движении не магию, а невероятный, доведённый до автоматизма уровень боевой подготовки. Тот, что был у «Тени» который мог найти уязвимое место в любой, даже самой непредсказуемой цели. – Сработало. Иди к нам.

Лерад послушно подошёл. Лена смотрела на него не с ужасом, а с жадным интересом.

– Он… не хотел его убивать, – прошептала девочка. – Он хотел… остановить. Но они внутри… испугались за нас.

Седова, бледная, смотрела то на разлагающееся на глазах тело твари, то на Лерада.

– Молниеносная реакция и хирургическая точность… Артём, это мышечная память, доведённая до уровня инстинкта. Его тело действует, пока разум ещё не успел обработать угрозу.

– Обсудим в «Кедре», – оборвал её Волков. Он снова посмотрел на гниющую рану на своём бедре, затем на впереди убегающую в туман узкоколейку. – Если мы туда доберёмся.

Он сделал шаг вперёд, и остальные послушно двинулись за ним. Туман сгущался, словно пытаясь скрыть от них ту крепость, что ждала их впереди.

К полудню третьего дня гул генератора стал настолько громким, что заглушал их шаги. Он вибрировал в земле, отдавался в костях, превращался в навязчивый фон, от которого звенело в ушах. Воздух изменился – пропал запах тлена, его сменил стерильный, озонный аромат, словно перед грозой.

Лена почти не говорила, шла с закрытыми глазами, полностью доверяясь внутреннему компасу и шепоту своего зайца. Седова поддерживала её, но и сама держалась из последних сил. Волков хромал уже откровенно, его лицо покрылось испариной, а губы побелели от боли. Каждый шаг отдавался в бедре раскалённой иглой.

Лерад, напротив, казалось, становился лишь сосредоточеннее. Его взгляд, обычно пустой, теперь был прикован к чаще справа от насыпи. Он часто замирал, вслушиваясь в что-то, недоступное остальным.

– Здесь, – внезапно сказал он, останавливаясь.

Они стояли перед завалом – огромная ель, вывороченная с корнем, полностью перекрывала путь. Обойти её было невозможно – с одной стороны крутой обрыв, с другой – непролазная стена колючего кустарника, покрытого странными фиолетовыми прожилками.

Волков с ненавистью посмотрел на завал. Преодолеть его в его состоянии было почти нереально.

– Назад? – без надежды спросила Седова.

– Нет, – Лерад подошёл к стволу. Он провёл рукой по коре, затем по земле у самых корней. – Здесь. Тоннель.

Он отодвинул свисающие корни и пласты мха, обнажив чёрный провал в земле. Оттуда пахнуло сыростью и тем же озоном. Это был старый дренажный тоннель, уходивший под завал.

– Лена? – Волков посмотрел на девочку.

Та подошла, присела у входа и на несколько секунд замерла.

– Тихо, – выдохнула она. – Пусто. Но… пахнет железом. Как в больнице.

Волков зажёг фонарь и направил луч в темноту. Тоннель был узким, но проходимым. Стены покрыты плесенью, под ногами – грязь и лужи.

– Я первый, – сказал Волков. – Лерад, ты сзади. Аня, держи Лену посередине.

Он, преодолевая боль, наклонился и первым шагнул в темноту. Пройти пришлось метров пятьдесят. Воздух внутри был спёртым, дышать было тяжело. Наконец, впереди забрезжил свет.

Волков выбрался первым и замер, ослеплённый не столько светом, сколько тем, что открылось его глазам.

Узкоколейка за тоннелем заканчивалась. Они стояли на краю огромного, ухоженного поля, окружённого по периметру высоким забором из тёмного полированного металла. За полем высился комплекс низких бетонных здания, над которым возвышалась мачта с мигающим красным маячком.

Но это была не крепость. Это была ловушка.

Поле перед ними было усеяно телами. Десятки, может сотни. Одни – в гражданской одежде, другие – в лохмотьях военной формы. Все они лежали в неестественных позах, некоторые – с оружием в руках. Они шли на «Кедр», как и они. И не дошли.

– Боже… – прошептала Седова, выбираясь из тоннеля и застывая рядом с Волковым.

Лена вскрикнула и спрятала лицо в свою игрушку.

Лерад вышел последним. Его взгляд скользнул по полю смерти, и на его лице ничего не дрогнуло. Но он поднял руку и указал на мачту с маячком.

– Излучатель, – произнёс он ровным голосом. – Низкочастотный. Ломает волю. Вызывает панику. Потом – остановку сердца.

Волков сглотнул. Вот почему здесь так «тихо». Вот что защищало подступы к «Кедру». Не монстры, не мутанты. Бездушная машина, методично уничтожавшая всех, кто приближался. Вопрос как она работала все это время оставался без ответа, да и не время было сейчас об этом думать. Необходимо было найти способ выключить излучатель.

Он посмотрел на свою окровавленную ногу, на измождённое лицо Седовой, на трясущуюся от страха Лену. Они прошли пятьдесят километров по аду, чтобы найти спасение. И нашли лишь элегантную, высокотехнологичную смерть.

– Что делаем? – тихо спросила Седова, и в её голосе прозвучала пустота.

Волков медленно перевёл взгляд на Лерада.

– Что скажешь? – его голос был хриплым, но твёрдым. – Есть идеи?

Лерад смотрел на мачту, его глаза сузились.

– Нужно… выключить, – сказал он. В его голосе впервые прозвучала не чужая, а его собственная, обречённая решимость: – Я вызову помеху. Отвлеку. Вы – пробежите.

Тишина после слов Лерада была оглушительной. Даже гул генератора казался отдалённым, по сравнению с тяжестью его предложения.

– Это самоубийство, – первым нарушил молчание Волков. Его пальцы бессознательно сжали приклад автомата. – Ты не знаешь, как это излучение подействует на тебя.

– Я не такой, как вы, – ответил Лерад, и это была не похвальба, а констатация факта. Его взгляд был пуст, но в нём читалась та же стальная решимость, что и у Волкова, когда он вёл своих людей на верную гибель. – Моя структура… иная. У вас будет несколько минут.

Седова смотрела на него с ужасом и восхищением.

– Артём, он может быть прав. Его биополе, если это можно так назвать, фундаментально отличается. Он – самый большой «шум» в этой системе. Излучатель среагирует на него в первую очередь.

– А что будет с тобой? – резко спросил Волков, глядя прямо в пустые глаза Лерада.

Тот на секунду задумался, словно ища ответ в глубинах своей памяти.

– Не знаю. Возможно, я перестану функционировать. Возможно… я вспомню, кто я. – Он сделал паузу. – «Дед»… и другие… они согласны.

Этих слов было достаточно. Волков почувствовал, как в его груди что-то сжимается. Его люди, даже будучи тенями, выбирали долг. Он кивнул, коротко и жёстко.

– План такой, – он повернулся к Седовой и Лене. – Как только он выйдет на поле и привлечёт внимание, мы бежим. Прямиком к главному зданию. Не оглядываться, не останавливаться. Понятно?

Лена, бледная как полотно, кивнула, сжимая в руке своего зайца. Седова обняла её за плечи.

– Что будешь делать? – спросил Волков у Лерада.

Тот в последний раз посмотрел на поле смерти.

– Пойду. Просто пойду. Этого будет достаточно.

Он сделал шаг из укрытия тоннеля на открытое пространство. И в тот же миг гул генератора изменился. Ровное монотонное жужжание сменилось нарастающим, яростным воем. Красный маячок на мачте замигал с бешеной частотой, и его свет упал прямо на Лерада.

Он не ускорил шаг. Он просто шёл вперёд по полю, среди тел, как живая мишень. Воздух вокруг него затрепетал, заструился маревами. От него исходила волна… не боли, не страха, а чего-то иного – чистого, неструктурированного хаоса, который был ядовит для упорядоченной системы излучателя.

– Бежим! – скомандовал Волков.

Он рванул вперёд, волоча раненую ногу. Седова, держа за руку Лену, побежала рядом. Они бежали, не глядя по сторонам, не думая о том, что творится с Лерадом. Поле было длиной в триста метров, и каждые десять из них давались ценой нечеловеческих усилий.

Волков рискнул бросить взгляд назад. Лерад шёл, окружённый сияющим ореолом искажённого пространства. Его фигура расплывалась, становилась полупрозрачной, но шаг не сбивался. Он поднял голову и смотрел на мачту, и в его позе читался не вызов, а принятие.

Они добежали до массивной бронированной двери главного входа. Волков, тяжело дыша, прислонился к холодному металлу, пытаясь найти панель управления.

– Нет… считывателя, – прохрипел он. – Ни кодовой панели, ничего!

Седова, опираясь на колени и пытаясь отдышаться, указала на небольшую, почти незаметную щель в стене.

– Биометрика… Должна быть.

В этот момент с поля донёсся звук – не громкий, но чёткий. Звук падающего тела. Волков обернулся. Сияющий ореол погас. Лерад лежал на земле неподвижно, в ста метрах от мачты. Излучатель, выполнив свою задачу, снова перешёл на ровный гул, но его звук был теперь прерывистым, с хрипотцой.

– Лерад… – прошептала Лена, и в её голосе прозвучала неподдельная боль.

Волков с силой ударил кулаком по броне двери.

– Чёрт! Мы так близко!

И тут его взгляд упал на Седову.

– Аня… Твой сканер. Данные с «Ангара-7». Ты говорила, что твой метаболизм изменился, ДНК… Может, твои биометрические параметры теперь… достаточны, чтобы система «Кедра» распознала тебя как «свою»? Как носителя?

Седова широко раскрыла глаза. Это была безумная идея. Но они стояли у двери в крепость, ключ от которой, возможно, был в ней самой. Она, глубоко вздохнув, приложила ладонь к холодной поверхности возле щели.

Ничего не произошло. Секунда. Две.

Затем раздался мягкий щелчок, и массивная дверь бесшумно поплыла в сторону, открывая им путь в тёмные, стерильные коридоры «Кедра». Гул от излучателя прекратился. Волков и Седова не сговариваясь обернулись, к ним медленно пошатываясь шел Лерад.