Преданная не тобой

Глава 1

ГЛАВА ПЕРВАЯАвгуст. Десять лет назад. Последний день лета было принято проводить на площади Алого Заката. Поэтому в честь столь знаменательного события именно сегодня городские власти постарались на славу. Город преобразился до неузнаваемости. Мандариновые деревья украшены магическими фонарями, в небе парят оранжевые, горящие тёплым светом шарики. Вдоль стен домов разложены подсолнухи. На главной площади торговцы расположили палатки со всевозможной снедью. А самое главное — сегодня последний день, когда подают волшебное мороженое. Продавцы специально поставили свои передвижные лавки по кругу, чтобы в самом центре устроить костёр и народные пляски. Говорят, чем выше разгорится пламя, тем больше тепла оно отдаст каждому жителю восточного края. Зимы в нашем королевстве Хьело могут быть крайне суровыми, поэтому и к празднику солнца относятся невероятно серьёзно. Все, кроме меня. Сегодня мою душу не заботило ничего, кроме того, что этот вечер я проведу с Еном — последний перед поступлением в вуз. С самого раннего утра я сидела на своём любимом подоконнике у круглого окна и смотрела на улицу Роз. Наш дом состоял из трёх этажей с небольшой мансардой, и для своего обитания я ещё с самого детства выбрала именно её. И не просто так. Все остальные комнаты были отданы под сдачу туристам, готовым неплохо платить за шанс хоть раз увидеть самую главную достопримечательность нашей столицы. И это даже не королевский дворец, выполненный из белоснежного мрамора с высоченными башнями. Нет, людей со всего света привлекает Пятнистое озеро. Водоём не признаёт никакой магии, и как бы раньше ни старались поддерживать уровень воды учёные, у них ничего не выходило. Каждое лето озеро полностью высыхает, оставляя на поверхности причудливые белоснежные пятна и узоры из минералов. Правда, вокруг него стоит магический купол, и не дай бог кому-то придёт в голову сунуться через ограждение — его ждёт казнь без права на помилование. Странное озеро находится неподалёку от дворца и, собственно, в паре кварталов от моего дома. Улица Роз — первая из трёх, на которой находится наш небольшой отель. Особняк Ена находился в конце улицы, но я всегда считала, что он «по соседству», хотя это было не совсем так. Мы были не единственные, кто превратил своё жилище в место для ночёвки всех желающих отдохнуть за определённую сумму. Практически все на нашей улице занимались подобным бизнесом, кроме одного жуткого дома, который, к несчастью, имел с нами общий забор. Резиденция престарелых супругов Дженкинсов портила мне настроение. Я старалась всегда смотреть как бы сквозь неё, а проходя по улице, вообще отворачивала голову в другую сторону. Странные люди. Даже когда я была маленькой, стоило кому-то из них выйти на своё крыльцо, как я уносила ноги. Обычно выходила на улицу только хозяйка. Лишь раз мне удалось увидеть её мужа, но это было настолько поздно, что всё, о чём я могла в тот момент думать, — это как бы быстрее добраться до дома.У моих соседей детского смеха никто никогда не слышал, и жители нашего охочего до болтовни квартала поговаривали, что эта парочка сумасшедшая и они своих детей когда-то съели. Это с возрастом я поняла, что это полная чушь. На чём основывались такие безумные слухи, если пара заехала в этот дом всего лет восемь назад и до этого этих людей никто не знал, было непонятно. Но это был не единственный дом, который не претерпевал изменений. Особняк Ена так же существовал исключительно для проживания лишь его семьи.

Я так широко улыбнулась, представляя сегодняшнюю встречу с тем, кого я, кажется, любила всю свою жизнь, что совсем не заметила, как в окошке напротив, через дорогу, чопорная служанка протирала хозяйское стекло до скрипа. Её осуждающий взгляд мгновенно пронзил меня насквозь. Как же у нас в королевстве принято работать всем и каждому! И вид чересчур «довольной» меня в расслабленной позе с пустыми руками вызвал бы гнев у кого угодно. Шла ли я против системы? Нет. Но знание того, что завтра карета, запряжённая папиными лошадьми, увезёт меня в академию знахарей в соседний город, несколько добавило мне уверенности. Поэтому противной тётке я показала язык. Мгновение — и белоснежное лицо, перекошенное от всех этих заученных правил приличия, стало ещё белее.Пожалуется ли на меня эта карга? Естественно. Но мои чемоданы уже собраны. И ничто не заставит меня остаться в этом доме на лишний час. Не то чтобы мне здесь было плохо. Нет, но, как и в любой семье, существовали свои законы и сложности с их выполнением. С суровым отцом могла поспорить лишь моя мама. Для миссис Мили существовала только одна, самая важная вещь в жизни — репутация. И ничто и никто не мог посягнуть на святое. Ен — лишь один, кому было позволено со мной дружить. По правде сказать, он и являлся единственным моим другом. И я вполне понимала причину отсутствия других друзей. С самого детства до недавнего времени я не могла похвастаться осиной талией. Да что там, я была очень круглым ребёнком. И каждый из детей на улице непременно отпускал ядовитые шутки в мой адрес. Но ничьи обидные слова не задевали меня больше, чем слова единственного в этом мире чудовища — брата Ена, Яна. Они близнецы и абсолютные копии друг друга. Разница была лишь в цвете глаз: у моего любимого они были серые, а не чёрные. И нет мерзкого родимого пятна над бровью. Чёрная клякса на коже, словно выбеленной белилами, всегда меня раздражала, хотя летом парень прилично загорал. Ян нечасто присутствовал в нашей компании, но если он и появлялся, то дети со всего квартала, будто под его командованием, сразу же набрасывались на меня. Если не было Ена, меня могли толкнуть или, того хуже, кинуть чем-нибудь из еды. И не всегда она была свежей. Я не пряталась за своего друга, но, когда он был рядом, у меня на душе всегда было спокойно. Все вели себя тише. Кроме одного, конечно же. Яна невероятно бесило, что его брат проводит время с «хвостиком», как он меня всегда называл. Сначала я не думала, что это что-то плохое, пока не услышала краем уха, что Ян имел в виду: хвост свиньи. Даже сейчас, когда он так называл меня, воспоминания тех дней заставляли меня убегать домой всю в слезах. Но, не заходя в коридор, всегда начисто вытирала лицо рукавами. Если мама увидит хоть раз зарёванную дочь, которая прибежала домой как полная трусиха, а не гордо вплыла, как королева, то наказание не заставит себя долго ждать. В первый такой раз она выпорола меня так, что я ещё долго не могла спокойно садиться на стул. Отец видел, но предпочитал не вмешиваться. Ведь воспитание детей — женская прерогатива. Раньше я очень обижалась, а сейчас стала хитрее. Ведь если не попадаться, никакого наказания ждать не придётся. Наверное, это самое важное, что вложили в меня мои уважаемые в светском обществе родители.

Плевать на них. Сегодня самый важный момент в жизни. Я надеялась, что именно в этот день, перед поступлением, Ен решится сделать на площади мне предложение. Ведь он сам случайно намекнул мне об этом на днях. В прошлом месяце мы стали совершеннолетними и вполне имели право вступить в брак. Так как наши учебные заведения находились в другом городе, я планировала сделать венчание тайным. Лишь для нас двоих, и не без причины. Его родители мне нравились ещё меньше, чем мои. Насколько я поняла, отец любил колотить своих сыновей. И не надо гадать, почему больше трёпки доставалось именно Яну. Папаша с самого детства пытался выбить из парня мерзкий характер, но, по-моему, сделал только хуже. В нашем королевстве рукоприкладство крайне не приветствовалось, но за закрытыми дверями родительских домов ведь не видно, правда?У вечернего костра в честь уходящего лета я жаждала попросить как можно больше тепла теперь уже не только для себя, но и для парня, которого любила всем сердцем. Того, кто совсем скоро станет моим мужем.Утро закончилось слишком быстро. И вдруг меня в плечо сильно ужалила магическая, почти неприятная «ущипка» — будто мамина забота обрела колючие когти.

— Ай... Больно же, — хотелось закричать мне на весь отель, чтобы каждый постоялец, мирно спящий до этого момента, с визгом подорвался на гостевой кровати. Но увы. Я лишь прошептала. Урок — не нарываться на наказания — был усвоен мною на отлично. Живо спрыгнув со своей личной смотровой площадки, я поспешила вниз. Очевидно, она ждала меня на кухне. Пулей спустившись с единственной в доме лестницы, я слишком громко распахнула дверь в столовую, отчего тут же заработала презрительный взгляд.

— Последний день перед отъездом в академию не освобождает тебя от обязанностей, Люси, — чопорно произнесла мама, которая уже лет двенадцать экономит за мой счёт на служанке.Разумеется, готовит завтрак для проживающих в отеле «Де Роз» отдыхающих отнюдь не матушка.

«Для этой неблагодарной работы совсем не годятся твои нежные пальчики», — так папа постоянно говорил, стоило маме только заметить, как он, очевидно забывшись, слишком сильно увлёкся кулинарным шедевром нашего повара. Каждый раз я старалась прятать лицо в салфетку, чтобы не засмеяться. На вопрос, почему, если мама ревнует отца к чужой еде, она не может сама зайти на кухню и приготовить ему что-нибудь своими руками, я тут же была выгнана вон из-за стола. В тот момент я даже поесть ничего не успела, но оскорблённая до глубины души родительница не желала видеть рядом человека, который не постеснялся сказать правду. С годами я также поняла, что меня в моей семье вообще не любят. Особенно — ради безупречной репутации. Даже сейчас она могла себе позволить говорить в таком тоне, только если мы находились вдвоём. На людях же мама превращалась в бесконечно любящую, но стесняющуюся проявлять свои чувства при посторонних женщину. Поэтому она выбирала подчёркнутую вежливость.Спокойно выслушав упрёк в свой адрес, я, вспомнив, что ждёт меня вечером, молча надела фартук поверх своего домашнего платья. Завязала волосы в небрежный пучок и, обогнув родительницу, направилась туда, где всё парило и шкварчало к утренней трапезе. Наш повар был низеньким мужичком средних лет с немаленьким животиком и доброй улыбкой, постоянно спрятанной за густыми императорскими усами. А кудрявая шевелюра неизменно торчала небрежными прядками из-под белого колпака.

— Здравствуй, негодяйка. Ты, как всегда, опоздала. Давай, поторопись, пока мы оба не получили нагоняй от добродушной хозяйки, — ловко переворачивая блинчик на сковородке, Луиджи кивком головы указал мне на гору посуды.

— Вот скажи мне, в чём смысл приходить заранее, если завтрак начинается в одно и то же время? Уж несколько минут гости вполне способны подождать, — ворчала я, прикидывая масштаб работы. Так как именно сегодня один из главных праздников нашей столицы, меню полагается особенным. А значит, добавятся и столовые приборы.

— Я буду скучать по твоему непревзойдённому характеру. Кто ещё будет радовать меня своим жизнелюбием в этом пансионате вечного занудства?!

— Ты думаешь, я не буду тосковать по твоей стряпне, Луиджи? Поверь, в академической столовой, кроме какой-нибудь подошвы в рассыпающемся кляре, ничего другого мне не видать.

— Откуда тебе знать, красавица? — смеясь, спросил меня мужчина.

Он работал столько, сколько я его знала. Да, кажется, всю мою жизнь. Родители всегда держали с ним холодную дистанцию, но ценили за талант и трудолюбие. Несмотря на это, порой смело отпускали пару замечаний, отчего у Луиджи всегда топорщились усы. Но делали это редко: ведь он тут же складывал фартук и демонстративно уходил из кухни, считая себя полностью безработным и беззаботным. К сожалению, штатный служащий здесь был один. А меня назначили бесплатной подавальщицей и уборщицей, как только открылся мой дар. К сожалению, отправить свою единственную дочь учиться хотя бы к местным преподавателям (не говоря уже о дорогущих зарубежных магистрах) никто из них не удосужился. Те же Ен с Яном уже много лет занимаются у столичных магов, развивая свои магические способности. Их отец не поскупился каждый раз использовать порталы для своих сыновей, чтобы те отправлялись в соседнее королевство за новыми знаниями. Но не я. «Слишком дорого. Вот отправишься в учебное заведение, там тебя всему научат», — с непоколебимой уверенностью повторял мне папа каждый раз, стоило мне только заикнуться о дополнительных уроках. Даже мои справедливые доводы о развитии потенциала, который я тратила бы исключительно на семейный бизнес, нисколько не повлияли на фундаментальное мнение родителя. «Экономия должна быть экономной». Спасибо, хоть книжки приносил. Информации в них, конечно же, было с гулькин нос, но я была рада и этому. Единственный человек, кому до меня было дело, — это Ен. Он мог поделиться со мной своими учебниками, когда уже сам вытянул из них всё что можно, и с удовольствием пояснял то, чего я совсем не понимала. Парень вообще оказался отличным учителем, и каждый его урок я воспринимала как счастье. Даже пару раз шутила, что его предназначение — стать великим профессором. Но на мои слова он тут же недовольно фыркал, грозя закончить со мной заниматься, если я и дальше буду видеть в нём «учёную крысу». Отчего он так неласково отзывался обо всех, у кого есть преподавательская лицензия, мне было неясно. Вынырнув из собственных мыслей, наложила заклинание на выставленную посуду и перенесла её в столовую. Я была единственной, кто в этом доме обладал магией. Уж не знаю, от кого мне достался дар, но благодарила я его всем сердцем. Справившись за считанные мгновения — у обычного человека на это ушло бы минут десять, не меньше, — Луиджи вышел в смежное помещение. Я уже было решила улизнуть с кухни, но, увы, моим планам не суждено было сбыться. Суровая мадам Равенна Милли вошла с воистину королевской осанкой и, окинув меня внимательным взглядом, вежливо, с не особо тщательно прикрытым холодком, произнесла:

— Люси, гости уже проснулись. А ты смеешь шастать по дому, как какая-то оборванка! Что подумают люди? Ты дочь хозяев этого прекраснейшего отеля! Как я могу допустить, чтобы ты портила своим убогим видом общее впечатление о нас? А если нам оставят плохой отзыв? Я этого просто не переживу... — Мама, не переставая переживать об одном и том же каждый день, переключившись с меня, начала чихвостить бедного Луиджи, который вернулся крайне невовремя. Наверное, он и сам был не рад, что находился в подсобке слишком мало. То блин у него один подгорел, то маслица пожалел. Раз она решила напасть и на него, значит, дело дрянь. Хозяйка не в духе. Поджав уши, я, пока все были заняты утренней рутиной, бочком пробиралась к выходу, но громким голосом была тут же остановлена. Проклятье!

— Люси, раз уж ты ещё здесь, сбегай в лавку Дины за свежими цветами. Букеты должны украсить собой каждый стол. Чтобы через пять минут до меня дошёл запах прекрасных роз. — Мама обладала внушительной фигурой, но это нисколько не мешало ей передвигаться с особой грацией.

— На, возьми. Сдачу положи в комод. Себе ничего не покупай. Мы с отцом и так на тебя неплохо потратились, пока собирали вещи, необходимые для академии. Надеюсь, это заведение полностью оправдает то состояние, что в него вложено. Как и ты, Люси. Сегодня у тебя целый день будет в моём распоряжении.

— Но как же мама? Ведь сегодня праздник! — возразила я. Внутреннее негодование заставило меня сжать кулаки, но я тут же спрятала руки за спину. Меня вечером вообще-то хотят сделать своей невестой. А я тут должна тарелки разносить?!

— Праздник у наших гостей. А мы работаем. И нам за это хорошо платят. И не забудь: после ужина ты поёшь в главном зале. — Мама подняла указательный палец вверх, показывая, что это является самой важной частью программы вечера. Как и всех предыдущих вечеров, собственно.Просто замечательно! Стоило мне в детстве случайно запеть какую-то не слишком замысловатую песенку, как предприимчивая родительница тут же прибрала к рукам мой талант и решила сделать меня звездой отеля. С тех пор я ненавидела петь. Но сколько бы ни просила избавить меня от этой участи, родители были непреклонны. Ен знал о моих чувствах и никогда не заставлял, хотя я и знала, что ему нравилось, когда я пою. Порой он даже приходил в зал просто послушать. Он был из очень обеспеченной семьи, и его отец имел большие связи в городе, отчего мальчик был вхож в этот дом. Меня бы это совсем не задевало, если бы все обиды, которые причинил мне его брат, не игнорировались родителями по этой же причине. Как мне когда-то сказала мама: «Люси, этим детям позволено всё».

— Хорошо, можно после концерта я отправлюсь на ярмарку с Еном? Он пригласил меня. — Тяжело смирившись с отсутствием за целый день желанного отдыха, я решила хотя бы пару часов украсть у этой акулы за счёт своего друга.

— Ах, с Еном. Ну конечно, милая. С ним я всегда тебе разрешала проводить время. Какой он чудный мальчик. Всегда приносит твоей маме свежие эклеры! Ни разу про них не забывал. Вот учись у него, как нужно уважать родителей! А тебя только из-под палки что-то делать заставишь! Неблагодарная девчонка! — Пользуясь случаем, что наш повар снова ненадолго отлучился, мама перешла на совсем другой тон общения.

— Сколько нервов ты моих потратила, Люси! Ах и ещё: пока ты не побежала за моими розами! Ни в коем случае не понесись в своей академии! Домой не возвращайся! Я лучше умру, чем сгорю со стыда от такого позора! Поэтому думай исключительно об учёбе.

— Я и не собиралась ни с кем спать! — От возмущения и смущения я повысила голос. Родители уже давно чутко блюли мою честь, и я не понимала, к чему этот разговор. В моей голове был лишь Ен, но дальше поцелуя у нас дело так и не зашло. И вообще, в таком раннем возрасте мне не хотелось думать о детях. Я никогда не жила для себя и собиралась это сделать после учёбы. А потом уже, когда-нибудь, мы с Еном заведём собственных малышей. Так и подмывало сообщить ей о том, что я уже почти его невеста, но, уже открыв рот, передумала.

— Я лишь напомнила тебе, дорогая. Ну всё, ступай. — Женское лицо тут же преобразилось. Исчезли злоба и презрение. Остались холодная вежливость и щепотка заботы.

Понятно, Луиджи снова на кухне. Когда женские черты не были перекошены недовольством, мою маму можно было назвать одной из красивейших женщин королевства. Безупречные черты лица. Карие глаза с янтарными искорками. Пухлые губы. Курносый нос и бордовые кудри, которые она всегда укладывала в замысловатую прическу. Полнота делала её лик только нежнее. Раньше я любовалась ею, но очень давно, в самом детстве, когда ребёнок видит лишь перед собой совершенство. Удивительно, но когда я была полненькой, мама проявляла ко мне больше нежных чувств, чем когда я резко начала худеть. По мере моего взросления я порой ловила не слишком добрый взгляд от неё. Правда, она старалась от меня его прятать. Я не знала, в чём моя вина, но ощущала между нами её присутствие. Но с наступлением совершеннолетия я поняла, что уже достаточно повзрослела, чтобы не искать тепло там, где его нет. У меня есть дом, живые родители, и это главное. Я поеду учиться, и в моей душе останутся лишь воспоминания. Потому что уже завтра начнётся новая, взрослая жизнь.Решив, что диалог закончен, мама пропустила меня к выходу, велев поторапливаться. Стиснув зубы, я быстро отправилась из отчего дома.Идя по улице, я с удовольствием ловила последние летние лучи солнца. Погода сегодня радовала отсутствием на небе каких-либо облачков и свежим воздухом без привычной влажности. Перебирая ногами, я случайно краем глаза увидела табличку, прибитую прямо на двери дома Дженкинсов: «Продаётся». Неужели они и отсюда решили переехать? Вот уж не думала, что есть такие люди, которые нигде надолго не могут прижиться. Порадовавшись этой прекрасной новости (уж больно эти люди меня пугали), я спешно двинулась дальше. Их дом по праву считался одним из лучших в нашем квартале. Даже огромный особняк Ена смотрелся не так презентабельно, как тот, что скоро обзаведётся новыми хозяевами. Именно тёмные шторы, которыми постоянно были завешены окна моих соседей, и царящая вокруг дома мрачная атмосфера напрочь отбивали желание постоять и полюбоваться великолепной архитектурой здания. Если жену порой я ещё наблюдала, когда та скупала продукты на базаре или сидела в парикмахерской, то вот достопочтенного мистера Дженкинса словно и вовсе не существовало. Хотя я точно знала, что он в доме. Одним словом — жуть. Хорошо, что они скоро уедут.Цветочная лавка находилась не так уж и близко, и явно за короткие пять минут, выделенных мамой, я точно не успею ни до неё, ни обратно. И я бы наплевала на это, если бы не наказания, которые посыплются на мою рыжую голову. Иногда мне казалось, мама с некоторой маниакальностью придумывала к ним повод. Спеша со всех ног, я уже было добралась до заветной цели, как врезалась во что-то крепкое и громоздкое. Отлететь и упасть на асфальт не дали мужские руки, которые сильно сжали меня за талию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.