Тонкие грани

Глава 1

Л Автор: Зима И.

Тонкие грани

Кто сражается с чудовищами, тому следует самому опасаться стать чудовищем.

Ф. Ницше.

Эпилог

За полночь, когда город уснул привычным сном и небо рассыпало звездный ковер, ледяная Луна заглянула в в комнату, где одинокий человек садится напротив окна и обращает взор навстречу бесконечному свету и пишет ей свои неотправленные письма. Ветер колеблет на остывшей земле желтизну листвы… Он резкими, привычными движениями пера выводит буквы, бессвязно шепчет и гасит дыханием свечу, доставшуюся ему в наследство от хозяйки. Желтая луна светит настолько ярко, что написанное можно прочитать в полутьме:

– Я скучаю по вам, как зверь скучает по своему хозяину. Но мне не жаль себя. Мне жаль тех, кто никогда не любил. Чтобы быть с вами, нужно было стать храбрым как лев, а я труслив, словно кошка…Иногда я вижу ваше будущее и в нем кто-то другой треплет вашу челку, и разглядывает блики в ваших голубых зрачках.Когда смотришь на звездное небо, понимаешь, как велик мир. На через минуту он задумался, вновь прошелся глазами по написанным строкам и нервно дрожа, немедленно растерзал исписанную бумагу на маленькие неровные кусочки…Ты всегда найдешь меня, просто если посмотришь звездной ночью на небо. Оттуда я смотрю на тебя. Я всегда буду рядом.

Глава 1.

Порыв ветра качнул прозрачную вуаль, приоткрыв уставшее лицо. Пожалуй в первый раз в жизни Мэй не знала какое решение принять. Из последних сил она шагала по улицам незнакомого города, то и дело оборачиваясь на любой шум, в ожидании события что навсегда изменит предыдущее течение ее жизни. В этом странном полузабытьи она обнаружила себя возле разрушенной церквушки. От усталости она прижалась к ее дверям, и постояв так несколько минут и вздрогнула от неожиданности, когда в наполненном светом воздухе разлились оглушающие вибрации колоколов. Ее вдруг осенило, что город этот, словно древний Вавилон, существовал по своим правилам и те немногие, кто осмеливался желать обрести в нем свое место- должны были подчинятся его диким законам. Заплатить свою цену придется и ей, но какую? Она понимала, что она никого здесь не знает. Встречая прохожих, она заглядывала в лицо каждому, пытаясь разглядеть добрый жест или то, что можно принять за надежду, и в толпе выделила для себя просящего милостыню бездомного. Вдруг в голове мелькнула страшная мысль. Она подошла к нему, присела и задыхаясь, уверенно прошептала:

-Убейте меня. Вам ведь нужны деньги? Это все, что есть. Только убейте. И с этими словами она вложила в дрожащую морщинистую ладонь оставшиеся монеты, что у нее оставались. Но рука его разжалась, деньги звеня посыпались на землю и разлетелись в стороны. И из рук его выпала трость, на которую он опирался при ходьбе, она подняла ее и подала ему в руки. Мэй непонимающе посмотрела ему в глаза- старик не только не взял подаяние, вместо этого опасливо глядя ей в глаза, хромая побрел в сторону набережной. Наблюдая как скрюченная, надломленная болезнью фигура медленно удалялась вдаль горизонта, Мэй начала понимать чего именно испугался бездомный. Он испугался ее, Мэй Вэйлин. И после этого случая она стала бояться саму себя.

Ей хотелось забыть, как днем раньше она очнулась в луже с разбитым лицом. Ее полуживое тело выкинули, поверив что она замерзнет или погибнет от кровопотери. Все, что ей удалось вспомнить- это силуэт человеческой фигуры, крадущейся в темноте словно дикое животное. Собрав последние силы, она попыталась встать, но локоть саднил и с первого раза подняться не удалось. Она решила остановится у торговых лавок, рассматривая дома вдоль дороги и наконец увидела себя в отражающей поверхности витрин трактира. Глаза ее были будто мертвые, ненавидящие и слезились от страха. Напрасно она отряхивала бархат платья, подол которого стал грязным от бессмысленного хождения и горько осмотрела в платок, когда откашливалась в него кровью. Вдруг она вспомнила о том, что должна позаботиться о самом главном, и незаметно от посторонних дотронулась до своего живота. Теперь она невольно сравнивала себя с пассажиром на тонущем корабле, который все не может поверить в реальность надвигающейся катастрофы и вместо того, чтобы пытаться спасти свою жизнь, смирившись с участью, молча идет ко дну.

Она обрела ночлег в борделе- единственном месте в городе, где могла найти себе пристанище женщина, утратившая положение в обществе и где единственным товаром который она могла предложить были ее молодость и красота. Как и каждую предыдущую и последующую ночь Мэй видела во сне своего не рожденного ребенка.. Неглубокий и беспокойный повторяющийся сон то и дело прерывался и, каждый раз вскрикивая в полудреме, она вспоминала нечто неосязаемое – ту бесценную безмятежность прошлой жизни, когда не надо было принимать сложных решений и весь мир казался правильно устроенным. Могла ли тогда юная Мэй догадываться, что ей просто позволяли жить в сказке?

Прошли месяцы новой для нее реальности, но душевная боль не уходила, а сидела внутри, словно раненый зубастый зверек. Мэй ходила словно привидение среди шумящих комнат, и вслушивалась как улица заполняется криками сбившихся в стаю беспризорников, охочих до чужого кошелька. Грязной и жестокой вереницей эти вертлявые мальчишки преследовали ее, размахивая руками, кривляясь, повторяя движения международного сигнала бедствия с криками :-Мэйдэй, Мэйдэй. Но все в этом мире не то, чем кажется и теперь она хорошо это знала. Это был условный знак, что сегодня бордель посетит важная персона. И крики этих маленьких людей, будто крики голодных чаек, острым клином врезались в тяжелую от похмелья голову. Тогда она по-солдатски быстро одевалась, затем по привычке долго примеряла перед зеркалом множество шляп, потому что в конце концов остановилась на той, что примеряла первой. Здесь ее ждал длинный рабочий день. Она вышла из борделя, увидела, что улица полна грязи и дорогу по которой ей предстояло идти снова размыло и недовольно поморщилась. Ею овладело неприятное чувство, что за ней наблюдают.

Ровно на этом самом месте напротив департамента, год спустя, экипаж выгрузил посреди городка рыжеволосую девчонку в зеленом платье."Грин Хилз" – земля, которую мы любим" -прочла она надпись на его фасаде, спешно покидая экипаж и удивленно оглядываясь по сторонам. Город был подобен умирающему великану и поразил гробовой тишиной – слышно было только как ветер шевелит кроны деревьев перед заходом солнца. И только ее нога коснулась земной тверди, как она ощутила себя песчинкой посреди чего-то большого и опасного, пытаясь отогнать от себя мысль о том, что ей придется задержаться в этом городе на месяц! Ранее не покидавшей пределов монастырской школы особе, этот срок казался вечностью.

Тысяча окон дворца с флюгером на крыше как тысяча глаз смотрели на каждого, кто проходил мимо. Но что-то было с ним не так и это сразу бросалась в глаза, как туманная дымка, что окутывала опустевшую площадь. Неподвижно и нерешительно она стояла, пытаясь унять страх перед стремительно надвигающимся будущим. К счастью, через мгновение благодаря самовнушению ей удалось взять себя в руки.

-Все будет хорошо, если я не стану бояться, -напомнила она себе, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой. Через пару минут из темноты вышли неровные тени, которые с каждой секундой все больше превращались в очертания людей. Первая фигура превратилась в мужчину средних лет в шляпе. Между ними повисла неловкая пауза, во время которой незнакомцы пытались незаметно изучать друг друга.

Мужчина окинул ее колючим взглядом, от которого стало не по себе: – Можно поинтересоваться, кто вы и как оказались в наших краях? Его голос оказался вкрадчивым и она растеряно улыбнулась.

-Я прибыла на место помощника детектива, -она торопливо протянула документы, которые только что достала из поклажи, отчаянно делая вид, что интонация говорящего не задела ее самолюбие. Бумаги свидетельствовали об окончании учебного заведения с высшим балом, но похоже, это не убеждало в серьезности ее намерений, потому что говорящий продолжал переминаться с ноги на ногу, не забывая при этом рассматривать ее платье. Ее смутила самая запоминающаяся деталь в его внешности -аккуратно постриженная борода. Это не портило его внешность, скорее дело было в явном несоответствии этой детали остальному облику и не давало сделать определенные выводы относительно его личности.

Она протянула руку в знак приветствия,– у меня здесь стажировка и…только тогда заметила, что на его руках были черные перчатки точно в размер, поблескивающие от новизны.

-Джейн Винтербери? – ее резко перебили, в то время как она даже не успела произнести имя: -Ничего не понимаю. Мы ожидаем Джона Винтербери, – мужчина вопросительно посмотрел в лицо возникшему рядом с ним помощнику. Но тот лишь нервно погладил усы и красноречиво промолчал. У него было добродушное выражение лица и папка с документами, которую он бережно прижимал одной рукой к сюртуку в черном нарукавнике. Она выпала упала на землю, но благодаря его расторопности тут же оказалась снова в его руках.

-Толбот, скажите ей ради бога, что это – ошибка…-незнакомец посмотрел на помощника с недоверием и подошел к незнакомке так близко, что ей пришлось почувствовать запах курительного табака.

-Никакой ошибки, я и есть Винтербери, -она ответила за Толбота спокойным голосом, поняв, что никто не протянет руку для приветствия как этого требовали правила приличия. И отдернув руку, деловито поправила очки. Главное, чтобы он не заметил подростковых веснушек, раз уж так пренебрегает манерами. Их она стеснялась больше всего- веснушки предательски выдавали возраст и ирландское происхождение.

-Правильно ли мы все поняли, что вы собираетесь стать детективом? Она кивнула, не произнеся ни звука. Ей хотелось скрыть, что в минуты душевного волнения она задыхалась.

Мужчины переглянулись: -Сколько вам лет, гроза криминального мира? Шестнадцать? Думаю, зеленый человек содрогнулся бы от страха, услыхав эту новость! -вновь засмеялся один из незнакомцев.

-Какой-какой человек? -девушка заинтересованно посмотрела на говорящих.

-Это ты виноват, Толбот! Надо заменить тебя тем, кто пока еще в состоянии женщину отличить от мужчины, – услышала она недовольное перешептывание, потому что они продолжали говорить при ней, будто не замечая ее присутствия.

– Наконец незнакомец соизволил представиться: -Шериф Соммерфиль Лоуренс, -произнес он строго глядя на помощника, чей отлично отглаженный пиджак, был меньшего размера чем нужно. Но неожиданно Толбот с готовностью приподнял шляпу и пожал руку Джейн, чем вызвал очевидное недовольство начальника, который снова заговорил:

-Боюсь, что мы не сможем взять вас на это место, мисс Винтерберри. Джейн отвернулась, что поначалу даже позабавило ее собеседника, от глаз которого не ускользнуло и то, что его слова чрезвычайно расстроили незнакомку. Она и в самом деле пришла в отчаяние и даже прикусила губу. Еще бы, она прекрасно поняла, что теперь ее судьба зависит от этого неприятного человека. Оскорбительный тон, с которым он с ней говорил не оставлял шансов, -ей дают понять, что ее присутствию не рады.

-Если я вызову вам экипаж прямо сейчас, вы успеете доехать до соседнего городка засветло, что с вашей стороны было бы вполне разумно. Отсюда до Биг Маунтин рукой подать. Уверенно произнеся эти слова, он похлопал себя по карманам. Она на мгновенье потеряла самообладание и ее лицо исказила гримаса отвращения. Он вновь подошел к ней с другой стороны явно назло, но и теперь она избегала смотреть ему в глаза… Лоуренс с интересом наблюдал внутреннюю борьбу, что отражалась на лице девушки, как она, завязывая ленту на шляпке, вот-вот расплачется от беспомощности. Его это позабавило и он невольно улыбнулся, сначала криво и незаметно, а затем во весь рот. И в этот момент произошло нечто действительно странное. Небеса разверзлись и разразились оглушающей грозой с ливнем, который потоком накрыл Зеленые Холмы. При этом каждый из присутствующих мог бы поклясться, что перед этим не видел на небе ни одного даже самого маленького облачка. И более того, это заставило некоторых участников событий поменять планы. Лоуренс чертыхнулся, глядя попеременно с удивлением то на черное небо, то на свой мгновенно намокший костюм, чувствуя при этом эмоциональное возбуждение, которое невозможно объяснить рациональными причинами: -В первый раз такое вижу…

Именно таким мистическим способом природа вмешалась в судьбу шерифа Лоуренса, к которому только что пришло осознание, что извозчик не согласится ехать в такую погоду. Все трое молча продолжали стоять под бушующим ливнем, который вместе с ветром плескал воду из одной стороны в другую, хотя ни у кого из них не было зонта.

Двое мужчин угрюмо смотрели на пришелицу, понимая, что придется смириться с неприятным сюрпризом и принять девчонку на место помощника детектива. Шериф оказался словоохотлив, помощник же выслушивал его молча и терпеливо прятал от дождя объемную папку. И все его движения казались слишком осторожными, будто он боялся что-то потерять.

-Что вы сказали? -заметив, что ее губы беззвучно шевелятся, обратился к незнакомке детектив, сверля своим странноватым взглядом.

Промокшая за несколько секунд до нитки, дрожа от холода, она упрямо мотала головой, демонстрируя несогласие:– Я остаюсь…-она нарушила молчание, и сняв шляпку, осталась под ливнем с непокрытой головой.

-Послушайте, хорошо ли вы все обдумали? Если говорить откровенно, у нас нет условий для барышни. -и он окинул взглядом полотнище шлейфа, которое крепилось к талии ее платья. Затем незаметно и не прибегая к силе стукнул помощника локтем, и тот что-то забормотал. Но Джейн не могла разобрать слов и ей подумалось , что это к лучшему- свое решение она давно приняла. Когда же ливень утих, и шериф до этого момента что- то уверенно повторявший, вдруг на секунду замолчал, заметив в руках ее шляпку: зеленые, белые и лиловые бутоны. Одна секунда и неприятная догадка промелькнула в его глазах: -Хм, ваша шляпка-это ведь не то, что я думаю?

Джейн сделала вид, что не расслышала его слов: -Меня устраивают ваши условия, -отрезала она, пытаясь показаться более уверенной в себе чем была на самом деле. И не смотря на обескураженные взгляды незнакомцев, которые то и дело переглядывались, она, подняв небольшой саквояж, который очевидно был тяжел, направилась в сторону здания…Перед самым входом ноги ее предательски задрожали и она незаметно стукнула их кулаком, чтобы прекратить нервную судорогу.

Вызванная десятью минутами позже в кабинет шерифа, она получила непонятные наставления, заставившие ее удивленно поднять брови, после чего спешно в замешательстве покинуть его кабинет. Джейн нахмурилась, когда он незаметно наступил на полы ее платья так, что ткань плотно натянулась. Этого было достаточно чтобы блокировать ее движение. Через секунду, шериф отпрянул в сторону, сделав вид, что ничего не произошло. Только имейте ввиду, -громко добавил к сказанному он,– когда она была у двери, Зеленые Холмы не нуждается в кокотках…у нас у самих такого добра полно, спросите об этом хотя бы "крошку" Мэй, что торгует кукурузным самогоном, -и она снова услышала его смех за спиной.

Получив ключи, она направилась искать выделенные для нее апартаменты, намеренно ускорив шаг насколько позволяли приличия, и едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Пару раз, семеня по дороге, она теряла равновесие из-за тяжести ноши, и тогда останавливалась на несколько секунд и снова поднимала его, и упорно шла дальше, волоча по земле, когда вдруг услышав мяуканье, остановилась. Джейн не была суеверна, и решив подозвать, лишь спугнула рыжего кота с колокольчиком, что пересек ей путь, шмыгнув в сторону церкви.

Но чем дальше Джейн уходила вглубь улицы, тем больше ей нравилось то, что она видела и через минуту она уже с восторгом смотрела по сторонам. Здесь не было современных домов о которых писали в газетах, но нельзя было не заметить с какой необыкновенной любовью здесь относятся к земле- всюду цвели сады, что не могло не вызывать уважение к трудолюбию и местным нравам. Даже сейчас, когда чувствовалось дыхание подступающей осени, было видно с заботой возделанную землю. Обратила она внимание и на необычный кустарник, который живописно находил свое место в каждом саду. Но если бы она могла услышать, о чем говорили за ее спиной, то она бы узнала, как шериф с строго отчитывал подчиненных.

-Наотрез отказалась от помощи. Может она сумасшедшая?

– В качестве ответа шериф многозначительно покрутил перед лицом помощника документы и вынес вердикт: -Думается, девчонка не так проста, -задумчиво глядя в окно, произнес Лоуренс…и возможно, попала к нам не случайно. Закуривая, он молча смотрел сквозь собеседника, потому что думал уже о другом: -А вот почему- мы скоро узнаем. Единственное, что не может скрывать человек-это свое собственное нутро…Ты мне вот что лучше скажи, как ты мог допустить такую ошибку?

-Сам не пойму, – смущенно произнес помощник, виновато глядя себе под ноги. Надо найти надежный способ отослать девчонку

-Я как раз рассматриваю варианты,– шериф сменил гнев на милость, необъяснимо предчувствуя неладное. Нам просто нужно выиграть время. А пока поселим эту выскочку в самой грязной конуре. Кто знает, может она окажется догадливой и сбежит?

В первую ночь в Холмах стемнело слишком быстро. И как Джейн потом узнала, солнце всегда садилось здесь неожиданно. Она отодвинула штору, превратившуюся от времени в клочья, с трудом открыла скрипящее окно, и высунулась в него с руками отчего ветер ударил ей в лицо. Прямо на отвесной подоконник падал необычно яркий лунный свет, здесь заниматься канцелярией можно было без свечи. Только это был, пожалуй, единственный положительный момент, поскольку вид из окна на втором этаже хибары был таким же невзрачным как и само помещение – темное, с низкими потолками. И везде лежала странная пыль, она покрывала всю свободную поверхность, будто это были не сухие частицы грязи, а живое существо, поглотившее все вокруг.

Она снова дотронулась пальцем до пыльной шторы:-Да уж, это место не выглядит безопасным.. Голову Джейн вдруг озарила странная идея. Она направилась прямиком в уборную и, взглянув на себя в проржавевшее зеркало, распустила прическу- густая медь волос нежной волной упала на спину… устало проведя рукой по зеркалу, подула на пыльный столик, посмотрела в последний раз на себя, закрыла глаза и одним движением отрезала длину волос по плечо при помощи садовых ножниц, которые обнаружила тут же в уборной. Затем она сняла платье и устроилась на разбитую софу, заснув таким крепким тяжелым сном, который бывает исключительно у людей после тяжелой дороги и исключительно на новом месте. А снилось ей сиротское детство, почти выветрившееся из воспоминаний, но которое все же до конца ей не удавалось отпустить -обычно это были просто обрывки фраз, звуки, иногда беззвучные образы… Как оказалось, помнить можно даже тишину.

А когда она ранним утром открыла глаза в этом мрачном месте – ей хотелось одного – оставаться невидимкой, предчувствия одолели сердце -что-то в этом тихом городе было явно не так. Так странно, подумалось ей, я только приехала, а мне уже хочется сбежать… Но больше всего ее удивили наставления начальника, которые он давал в своем кабинете прошлым вечером:– Ни с кем не заговаривайте, никому не верьте, никому не помогайте… Какой -то странный человек этот шериф, -рассуждала она те несколько минут после пробуждения, пока лежала неподвижно…Что могут значить эти его слова? И кто такая эта "крошка" Мэй, которую все знают? Однако, как надоели его глупые усмешки. Скорее бы пролетел злополучный месяц. Тогда я уеду и забуду все как ночной кошмар! – Джейн знала, что это неприятное чувство называется трусостью, она ощущала его в себе много раз и изо всех сил пыталась затолкать внутрь подсознания. Когда она привычным резким движением вскочила с кровати и шагнув к окну, открыла скользкую штору -ей открылся вид из окна, она услышала странный резкий звук и взглянула наверх – тихое и безупречное в своей белизне небо пересекала черная ласточка. Она кричала довольно громко, вероятно эизо всех сил, но этот крик был слишком незаметным для всего остального мира. Только Джейн была свидетелем происходящего. Ласточка резко падала и поднималась, словно чертила письмена- неведомое послание человечеству. Сейчас, в эту секунду небо принадлежало маленькой птице, ее легким и быстрым крыльям.

-Что произошло с вашей прической? От неожиданности Джейн чуть не выпала из окна. Голос шерифа был тихим, но прозвучал словно гром среди ясного неба , вернув ее к реальности.

Однако, входя в помещение он учтиво снял шляпу, огляделся и аккуратно провел рукой по своим идеально уложенным волосам. Джейн почувствовала что начинает задыхаться.

-Оставьте условности, Винтербери. Я принял решение помочь вам освоиться. Считайте это актом доброй воли. -ответил он на ее красноречивое изумление. Она мельком взглянула на настенные часы-до начала рабочего дня оставалась уйма времени. Но кто мог ожидать, что шериф окажется любителем утренних прогулок? В одном она была уверена, этот человек не из той породы людей, что делают что-то просто так.Чтобы вывести ее из ступора шериф помахал ей рукой и она заставила себя вежливо улыбнуться. Джейн долго жила в монастырском общежитии и имея некоторый опыт выживания в недружелюбной среде, сразу догадалась, что ей не стоит показывать свои слабости.

-Кстати, что вы сделали с собой? – он указал рукой на обрезанные волосы, прикасаясь к мебели и утвари так, будто все здесь принадлежало лично ему.

-Просто избавила вас от необходимости оплачивать мне помощницу…– она снова притворно улыбнулась, чуть приподняв уголки рта, одновременно пытаясь прикрыть платьем помятую сорочку в которой спала. Простите, я не успела вчера прибраться, ваш визит кажется таким …она запнулась.-… таким неожиданным.

-Я вовсе не собирался облегчать вам жизнь, но должен признаться- теперь вы выглядите по-другому,-он нахмурился, потер лоб и присел по-свойски на софу, согнув ногу под себя.

-То, что нужно для того, чтобы избавиться от ваших шуток на тему гендерного неравенства, -она провела рукой по волнистой меди волос и закрутила их в ракушку…-вы можете больше не считать меня женщиной. Сказав это, она упрямо вздернула веснушчатый нос и вскочила со стула глядя на него с вызовом. И не переживайте, что этим поступком я никак не повлияю на вашу мужественность…-Тут Джейн отвлеклась и, не заметив препятствия в виде мебели, случайно задела ножку стула, который с шумом развалился.

Лоуренс криво ухмыльнулся: -Как вам ваша обитель? Здесь плесень кое-где и целая гора мусора, – и тут же нервно пнул ногой развалившийся стул…Джейн на коленях собирала безнадежно сломанный предмет, будто пожалев его.

-Мне нравится комната, спасибо..

-Эта комната ужасна, только сумасшедший не заметит этого. Разумеется, вы можете отказаться от стажировки, если захотите…– он многозначительно посмотрел ей в глаза, сделав описывающий жест рукой. -Теперь вы понимаете, куда вас завело ваше упрямство? К вам я буду относится строже, чем к любому из моих помощников и при первой же вашей ошибке…

-Делайте что хотите, я не уеду! -упрямо покачала она головой. Вы и дальше собираетесь рассказывать страшные истории? Или у вас найдутся дела поважнее? Она пыталась прикрыть наготу и впопыхах натягивала на себя первое попавшееся платье из саквояжа: -Может быть правила приличия, что пока еще действуют среди джентльменов позволят вам оставить меня наедине с собой на несколько минут..-она вопросительно посмотрела на него высунув лицо из-за ажурной ширмы, которая служила одновременно гардеробной и вешалкой.

Он глухо засмеялся, подперев голову рукой: -Хотел бы я понять зачем вы объявились у нас в Холмах? Что вам нужно, Винтербери?

-Пока что я просто хочу одеться.

-Разумеется. Но у меня чувство, что вы опасны. Имейте ввиду, -он нервно перестукивал пальцами по деревянному подлокотнику, – здесь живут люди, которые вам не дадут стереть в порошок правила приличия, которым они следовали годами. Он погрозил ей указательным пальцем, как бы невзначай шепотом добавив: -Прошел слух, будто феминистка Панкхерст* путешествует по стране с публичными лекциями. Не заезжала ли она случайно в ваше учебное заведение?

-Почему такие мелочи, касающиеся исключительно моей биографии, имеют для вас значение, сэр? -Джейн упрямо отвернулась к окну.

-Просто говорят, будто эта Панкхерст призывает женщин бороться за свои права весьма странными способами- приковывать себя к рельсам, часами стоять на улицах с плакатами, уродовать себя, обрезая волосы,– сказав это, он искренне рассмеялся. Об этом писали в газетах. Я всегда считал, что так ведут себя женщины, что не получают достаточное внимание мужчин. Потому я не понимаю, зачем девицам лишать себя единственного преимущества?