Тонкие грани

– Боюсь, что мы не сможем взять вас на это место, мисс Винтербери. Джейн отвернулась, что поначалу даже позабавило ее собеседника, от глаз которого не ускользнуло и то, что его слова чрезвычайно расстроили незнакомку. Она и в самом деле пришла в отчаяние и даже прикусила губу. Еще бы, она прекрасно поняла, что теперь ее судьба зависит от этого неприятного человека. Оскорбительный тон, с которым он с ней говорил не оставлял шансов, – ей дают понять, что ее присутствию не рады.

– Если я вызову вам экипаж прямо сейчас, вы успеете доехать до соседнего городка засветло, что с вашей стороны было бы вполне разумно. Отсюда до Биг Маунтин рукой подать! Уверенно произнеся эти слова, он похлопал себя по карманам. Она на мгновенье потеряла самообладание и ее лицо исказила гримаса отвращения. Он вновь подошел к ней с другой стороны явно назло, но и теперь она избегала смотреть ему в глаза… Лоуренс с интересом наблюдал внутреннюю борьбу, что отражалась на лице девушки, как она, завязывая ленту на шляпке, вот-вот расплачется от беспомощности. Его это позабавило и он невольно улыбнулся, сначала криво и незаметно, а затем во весь рот. И в этот момент произошло нечто действительно странное. Небеса разверзлись и разразились оглушающей грозой с ливнем, который потоком накрыл Зеленые Холмы. При этом каждый из присутствующих мог бы поклясться, что перед этим не видел на небе ни одного даже самого маленького облачка. И более того, это заставило некоторых участников событий поменять планы. Лоуренс чертыхнулся, глядя попеременно с удивлением то на черное небо, то на свой мгновенно намокший костюм, чувствуя при этом эмоциональное возбуждение, которое невозможно объяснить рациональными причинами: – В первый раз такое вижу…

Именно таким мистическим способом природа вмешалась в судьбу шерифа Лоуренса, к которому только что пришло осознание, что извозчик не согласится ехать в такую погоду. Все трое молча продолжали стоять под бушующим ливнем, который вместе с ветром плескал воду из одной стороны в другую, хотя ни у кого из них не было зонта.

Двое мужчин угрюмо смотрели на пришелицу, понимая, что придется смириться с неприятным сюрпризом и принять девчонку на место помощника детектива. Шериф оказался словоохотлив, помощник же выслушивал его молча и терпеливо прятал от дождя объемную папку. И все его движения казались слишком осторожными, будто он боялся что-то потерять.

– Что вы сказали? – заметив, что ее губы беззвучно шевелятся, обратился к незнакомке детектив, сверля своим странноватым взглядом.

Промокшая за несколько секунд до нитки, дрожа от холода, она упрямо мотала головой, демонстрируя несогласие: – Я остаюсь…– она нарушила молчание, и сняв шляпку, осталась под ливнем с непокрытой головой.

– Послушайте, хорошо ли вы все обдумали? Если говорить откровенно, у нас нет условий для барышни, – и он окинул взглядом полотнище шлейфа, которое крепилось к талии ее платья. Затем незаметно и не прибегая к силе стукнул помощника локтем, и тот что-то забормотал. Но Джейн не могла разобрать слов и ей подумалось , что это к лучшему – свое решение она давно приняла. Когда же ливень утих, и шериф до этого момента что – то уверенно повторявший, вдруг на секунду замолчал, заметив в руках ее шляпку: зеленые, белые и лиловые бутоны. Одна секунда и неприятная догадка промелькнула в его глазах: – Хм, ваша шляпка – это ведь не то, что я думаю?

Джейн сделала вид, что не расслышала его слов: – Меня устраивают ваши условия, – отрезала она, пытаясь показаться более уверенной в себе чем была на самом деле. И не смотря на обескураженные взгляды незнакомцев, которые то и дело переглядывались, она, подняв небольшой саквояж, который очевидно был тяжел, направилась в сторону здания…Перед самым входом ноги ее предательски задрожали и она незаметно стукнула их кулаком, чтобы прекратить нервную судорогу.

Вызванная десятью минутами позже в кабинет шерифа, она получила непонятные наставления, заставившие ее удивленно поднять брови, после чего спешно в замешательстве покинуть его кабинет. Джейн нахмурилась, когда он незаметно наступил на полы ее платья так, что ткань плотно натянулась. Этого было достаточно чтобы блокировать ее движение. Через секунду, шериф отпрянул в сторону, сделав вид, что ничего не произошло.

– Только имейте ввиду, – громко добавил к сказанному он,– когда она была уже у двери, Зеленые Холмы не нуждается в кокотках…у нас у самих такого добра полно, спросите об этом хотя бы "крошку" Мэй, что торгует кукурузным самогоном, – и она снова услышала его смех за спиной.

Получив ключи, она направилась искать выделенные для нее апартаменты, намеренно ускорив шаг, насколько позволяли правила приличия и ,едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Пару раз, семеня по дороге, она теряла равновесие из-за тяжести ноши, и тогда останавливалась на несколько секунд и снова поднимала его, и упорно шла дальше, волоча по земле, когда вдруг услышав мяуканье, остановилась. Джейн не была суеверна, и решив подозвать, лишь спугнула рыжего кота с колокольчиком, что пересек ей путь, шмыгнув в сторону церкви.

Но чем дальше Джейн уходила вглубь улицы, тем больше ей нравилось то, что она видела и через минуту она уже с восторгом смотрела по сторонам. Здесь не было современных домов о которых писали в газетах, но нельзя было не заметить с какой необыкновенной любовью здесь относятся к земле – всюду цвели сады, что не могло не вызывать уважение к трудолюбию и местным нравам. Даже сейчас, когда чувствовалось дыхание подступающей осени, было видно с какой заботой возделана земля! Обратила она внимание и на необычный кустарник, который живописно находил свое место в каждом саду. Если бы она могла услышать, о чем говорили в это время за ее спиной, то она бы узнала, как шериф строго отчитывал подчиненных.

– Наотрез отказалась от помощи. Может она сумасшедшая?

– В качестве ответа шериф многозначительно покрутил перед лицом помощника документы и вынес вердикт: – Думается, девчонка не так проста, – задумчиво глядя в окно, произнес Лоуренс…– И, возможно, попала к нам не случайно. Закуривая, он молча смотрел сквозь собеседника, потому что думал уже о другом: – А вот почему – мы скоро узнаем. Единственное, что не может скрывать человек – это свое собственное нутро…Ты мне вот что лучше скажи, как ты мог допустить такую ошибку?

– Сам не пойму, – смущенно произнес помощник, виновато глядя себе под ноги. Надо найти надежный способ отослать девчонку обратно.

– Я как раз рассматриваю варианты,– шериф сменил гнев на милость, необъяснимо предчувствуя неладное. Нам просто нужно выиграть время. А пока поселим эту выскочку в самой грязной конуре. Кто знает, может она окажется догадливой и сбежит?

В первую ночь в Холмах стемнело слишком быстро. И как Джейн потом узнала, солнце всегда садилось здесь неожиданно. Она отодвинула штору, превратившуюся от времени в клочья, с трудом открыла скрипящее окно, и высунулась в него с руками отчего ветер ударил ей в лицо. Прямо на отвесной подоконник падал необычно яркий лунный свет, здесь заниматься канцелярией можно было без свечи. Только это был, пожалуй, единственный положительный момент, поскольку вид из окна на втором этаже хибары был таким же невзрачным как и само помещение – темное, с низкими потолками. И везде лежала странная пыль, она покрывала всю свободную поверхность, будто это были не сухие частицы грязи, а живое существо, поглотившее все вокруг.

Она снова дотронулась пальцем до пыльной шторы:– Да уж, это место не выглядит безопасным.. Голову Джейн вдруг озарила странная идея. Она направилась прямиком в уборную и, взглянув на себя в проржавевшее зеркало, распустила прическу – густая медь волос нежной волной упала на спину… Устало проведя рукой по зеркалу, она подула на пыльный столик, посмотрела в последний раз на себя, закрыла глаза и одним движением отрезала длину волос по плечо при помощи садовых ножниц, которые обнаружила тут же, в уборной. Затем она сняла платье и устроилась на разбитую софу, заснув таким крепким тяжелым сном, который бывает исключительно у людей после тяжелой дороги и исключительно на новом месте. А снилось ей сиротское детство, почти выветрившееся из воспоминаний, но которое все же до конца ей не удавалось отпустить – обычно это были просто обрывки фраз, звуки, иногда беззвучные образы.Как оказалось, помнить можно даже тишину.

А когда она ранним утром открыла глаза в этом мрачном месте – ей хотелось одного – оставаться невидимкой, предчувствия одолели сердце – что-то в этом тихом городе было явно не так.

– Так странно,– подумалось ей, – я только приехала, а мне уже хочется сбежать. Но больше всего ее удивили наставления начальника, которые он давал в своем кабинете прошлым вечером:– Ни с кем не заговаривайте, никому не верьте, никому не помогайте… Какой – то странный человек этот шериф, – рассуждала она те несколько минут после пробуждения, пока лежала неподвижно…Что могут значить эти его слова? И кто такая эта "крошка" Мэй, которую все знают? Однако, как надоели его глупые усмешки. Скорее бы пролетел злополучный месяц! Тогда я уеду и забуду все как ночной кошмар! – Джейн знала, что это неприятное чувство называется трусостью, она ощущала его в себе много раз и изо всех сил пыталась затолкать внутрь подсознания. Когда она привычным резким движением вскочила с кровати и шагнув к окну, открыла скользкую штору ,ей открылся вид из окна, она услышала странный резкий звук и взглянула наверх – тихое и безупречное в своей белизне небо пересекала черная ласточка. Она кричала довольно громко, вероятно, изо всех сил, но этот крик был слишком незаметным для всего остального мира. Только Джейн была свидетелем происходящего. Ласточка резко падала и поднималась, словно чертила письмена – неведомое послание человечеству. Сейчас, в эту секунду небо принадлежало маленькой птице, ее легким и быстрым крыльям.

– Что произошло с вашей прической? От неожиданности Джейн чуть не выпала из окна. Голос шерифа был тихим, но прозвучал словно гром среди ясного неба , вернув ее к реальности.

Однако, входя в помещение, он учтиво снял шляпу, огляделся и аккуратно провел рукой по своим идеально уложенным волосам. Джейн почувствовала, что начинает задыхаться.

– Оставьте условности, Винтербери! Я принял решение помочь вам освоиться. Считайте это актом доброй воли. – ответил он на ее красноречивое изумление. Она мельком взглянула на настенные часы, до начала рабочего дня оставалась уйма времени. Но кто мог ожидать, что шериф окажется любителем утренних прогулок? В одном она была уверена, этот человек не из той породы людей, что делают что-то просто так.Чтобы вывести ее из ступора шериф помахал ей рукой и она заставила себя вежливо улыбнуться. Джейн долго жила в монастырском общежитии и, имея некоторый опыт выживания в недружелюбной среде, сразу догадалась, что ей не стоит показывать свои слабости.

– Кстати, что вы сделали с собой? – он указал рукой на обрезанные волосы, прикасаясь к мебели и утвари так, будто все здесь принадлежало лично ему.

– Просто избавила вас от необходимости оплачивать мне помощницу…– она снова притворно улыбнулась, чуть приподняв уголки рта, одновременно пытаясь прикрыть платьем помятую сорочку в которой спала.

– Простите, я не успела вчера прибраться, ваш визит кажется таким …она запнулась, – таким неожиданным.

– Я вовсе не собирался облегчать вам жизнь, но должен признаться – теперь вы выглядите по-другому, – он нахмурился, потер лоб и присел по-свойски на софу, согнув ногу под себя.

– То, что нужно для того, чтобы избавиться от ваших шуток на тему гендерного неравенства, – она провела рукой по волнистой меди волос и закрутила их в ракушку…– вы можете больше не считать меня женщиной. Сказав это, она упрямо вздернула веснушчатый нос и вскочила со стула глядя на него с вызовом. И не переживайте, что этим поступком я никак не повлияю на вашу мужественность. Тут Джейн отвлеклась и, не заметив препятствия в виде мебели, случайно задела ножку стула, который с шумом развалился.

Лоуренс криво ухмыльнулся: – Как вам ваша обитель? Здесь плесень кое-где и целая гора мусора, – и тут же нервно пнул ногой развалившийся стул. Джейн на коленях собирала безнадежно сломанный предмет, будто пожалев его.

– Мне нравится комната, спасибо..

– Эта комната ужасна, только сумасшедший не заметит этого. Разумеется, вы можете отказаться от стажировки, если захотите… – он многозначительно посмотрел ей в глаза, сделав описывающий жест рукой.

– Теперь вы понимаете, куда вас завело ваше упрямство? К вам я буду относится строже, чем к любому из моих помощников и при первой же вашей ошибке…

– Делайте что хотите, я не уеду! – упрямо покачала она головой. Вы и дальше собираетесь рассказывать страшные истории? Или у вас найдутся дела поважнее? Она пыталась прикрыть наготу и впопыхах натягивала на себя первое попавшееся платье из саквояжа: – Может быть, правила приличия, что пока еще действуют среди джентльменов позволят вам оставить меня наедине с собой на несколько минут?..– она вопросительно посмотрела на него высунув лицо из-за ажурной ширмы, которая служила одновременно гардеробной и вешалкой.

Он глухо засмеялся, подперев голову рукой: – Хотел бы я понять зачем вы объявились у нас в Холмах? Что вам здесь нужно, Винтербери?

– Пока что я просто хочу одеться!

– Разумеется! Но у меня чувство, что вы опасны. Имейте ввиду, – он нервно перестукивал пальцами по деревянному подлокотнику, – здесь живут люди, которые вам не дадут стереть в порошок правила приличия, которым они следовали годами. Он погрозил ей указательным пальцем, как бы невзначай шепотом добавив: – Прошел слух, будто феминистка Панкхерст* путешествует по стране с публичными лекциями. Не заезжала ли она, случайно , в ваше учебное заведение?

– Почему такие мелочи, касающиеся исключительно моей биографии, имеют для вас значение, сэр? – Джейн упрямо отвернулась к окну.

– Просто говорят, будто эта Панкхерст призывает женщин бороться за свои права весьма странными способами – приковывать себя к рельсам, часами стоять на улицах с плакатами, уродовать себя, обрезая волосы,– сказав это, он искренне рассмеялся. Об этом писали в газетах. Я всегда считал, что так ведут себя женщины, что не получают достаточное внимание мужчин. Потом, я не понимаю, зачем девицам лишать себя единственного преимущества?

– А! Так значит, вы не понимаете зачем бороться со стандартами внешности, навязанными женщине мужчинами, сэр?

– Правда ли, что эти женщины осмеливаются носить брюки? Неужели они полагают, что одев мужскую одежду, можно обмануть свою природу?

– Сэр. Вы прекрасно знаете, для чего это делается. Пока общество отрицает женские права, одежда остается внешним проявлением этой дискриминации.

– И вы можете привести пример такого проявления? – он нервно двигал пальцами, когда говорил.

– Конечно. Разве вы не знаете, что женщина может получить университетское образование только с одобрения мужа или отца, неужели вы считаете такое положение дел справедливым?

– Напротив. Просто я удивлен, что головы некоторых так слабы, что поддаются разного рода, как бы это сказать…

– Вы хотите сказать – вербовке?– она невинно моргнула и замерла на несколько секунд, прислушиваясь и глядя сквозь узор ширмы.

Он глухо рассмеялся: – Скорее я бы назвал это влиянием аморальных личностей. Сначала они морочат голову неокрепшим душам, а потом наживаются на их несчастьях, вот что я думаю о вашем движении. Эти женщины обмануты.

– А может, ваши представления о жизни устарели, сэр? Она улыбнулась: – И никто больше не живет в том мире, который вы неустанно оберегаете от изменений. Во всем мире наступает прогресс и вам не под силу его остановить! Она развела руками, пытаясь облачиться в нижнее платье, далее необходимо было справиться с верхней юбкой. Увы, это оказалось не легкой задачей : – Я хочу надеяться, что жизнь в Холмах тоже скоро изменится! – вздохнула она.

– Так, значит, вы пожаловали к нам, чтобы поспособствовать таким изменениям? – Лоуренс притворно повеселел, но глаза его выражали нечто совершенно противоположное радости и следили за каждым ее движением: – Хотите сказать что в Холмах живут глупые и не прогрессивные люди? Может вы выкинете какой-нибудь фокус или даже провозгласите себя атеисткой?

– Я привыкла сомневаться в том, что не вижу собственными глазами и на помощь потусторонних сил не рассчитываю! А Бога я пока ни разу не видела! Она затянула на поясе ленту спереди, одев ее наизнанку,– думаю, что и вы его не встречали, мистер Лоуренс. Иначе вы бы не стояли в этой комнате, верно?

– Конечно! Но когда вы сетью ловите рыбу в реке, вы ее тоже не видите, а потом с большим удовольствием едите на обед. Так ,выходит, рыба в реке все же есть? Заметив, что она не может справиться с застежкой, он неожиданно обхватил ее за талию и довольно ловко развязал платяной бант. В талии платье стало свободным.

– Очень прогрессивно с вашей стороны делать все шиворот навыворот! – он осуждающе качнул головой, указывая взглядом на платье. Джейн смущенно отвернулась. Затем он снова закрепил юбку, но уже правильной стороной. Удивительно было то, что шериф сделал это быстро, будто занимался гардеробом юных барышень изо дня в день…А еще Джейн отметила, что он казался уверенным абсолютно во всем, что делает, как будто знал секрет, который не знали другие. Может быть это было то, что отличает его от людей которых она знала раньше, а может, притворство, но какая разница, если это работало безотказно?

– Послушайте, – он щелкнул пальцами и склонил голову на бок: – Хотите я вам расскажу вашу историю? – Впечатлительная эмоциональная особа, чья романтическая натура активно стремится к признанию в обществе, считает себя способной на самопожертвование, что отражается на выборе ее профессии. Свою ранимость она умело скрывает за маской ледяного безразличия, а чтобы никто этого не заметил, держит дистанцию. Она не сомневается в том, что ее карьера будет успешной, ведь ее умение видеть больше, чем все остальные всегда помогала ей быть на порядок лучше других.

– Пока все верно, сэр, – она равнодушно пожала плечами.– Что же дальше?

– Хотите совет? Лучше всего, если ее карьера не будет связана со смертельной опасностью, потому что она нуждается в защите как и все остальные женщины и это заметно любому со стороны. Потому что скорее всего она не добьется успеха, а почувствует грусть от разочарований. Поймите! Можно прожить годы внутри собственной тюрьмы или наслаждаться жизнью, данной вам богом и наполнить ее прекрасными моментами – тут каждый выбирает сам. Он встал со стула, подошел к окну: – Только сейчас заметил вид из вашего окна.

Джейн с подозрением уставилась на крошечную квадратную раму, ожидая подвоха:

– И место довольно необычное – кладбище!– добавил он задумчиво.

– Неужели вы поселили меня на кладбище? – Джейн обхватила себя руками, пытаясь успокоиться, заметив его утвердительный кивок:– Здесь хоронили самоубийц. Видите, вон те заросли вокруг могил,– никто из их родственников даже не решается проведать мертвых бедняжек. – Что с вами – вы дрожите? Так и знал, что испугаетесь.

– А почему родственники умерших не решаются сюда приходить? – девушка с опаской ждала ответа.

– Почему? – Он закрыл лицо руками:

– Чтобы мертвые в ответ не проведали живых…Думаете, мертвым все равно? Думаете, они не хотят отомстить живым, за то, что они умерли? Думаете, что мир таков, каким его описывают в ваших глупых романтических книгах?

Оставшиеся несколько минут Джейн одевалась в тишине.

Когда они вместе оказались на улице, Джейн засомневалась – не покажется ли двусмысленным тот факт, что шериф сопровождает ее от дома до места стажировки. Но он будто услышал ее мысль: – Вы ведь не замужем. Будет правильным соблюдать те нормы и правила поведения, которые приняты в этом месте и относиться к ним с уважением, Винтербери! Она в ответ лишь вздохнула: – Что ж, думаю, что везде есть свои обычаи. Но, скажите, как вы догадались, что я думаю именно об этом?

– Как видно у зрелости есть свои преимущества, – шериф подмигнул,– молодым кажется, будто они все знают лучше, но поверьте, для стариков вы как прозрачное стекло. Он одел шляпу и посмотрел себе под ноги. Прямо перед дверью на пороге распластался растерзанный трупик ласточки и он аккуратно перешагнул через него: – Надеюсь, вы не думаете, что это моих рук дело? – натянутая улыбка резко исчезла с его лица:– Сильные ветры в Холмах иногда заставляют птиц прервать свой полет. Но я жду вашего признания, Джейн.

– В чем же? – от неожиданности она остановилась посреди дороги.

– В том, что вы подделали документы, чтобы получить это место.

Она замолчала и растерянно отвернулась.

– Одну букву. Вместо подписи Джейн, вы подписались именем Джон! Джон Винтербери! Только никак в толк не возьму, зачем юной леди все это понадобилось?

Оправдываться было бессмысленно. Расстроенная, она шла, глядя по сторонам – взгляд ее неосознанно цеплялся за добротные деревянные строения, которые терялись на центральной аллее, но она знала почему они кажутся такими необычными. Постройки шедшие параллельно реке, утопали в грязи, которая со звуком чавкала под ногами и можно было догадаться, что река часто выходит из берегов.

– Холмы построены на болоте, – снова угадал ее мысли шериф,– так удобнее строить крепости, – сказав это, он неожиданно остановился: – Давно не был в этой части города, ну что же…– они остановились около борделя и он украдкой перекрестился, увидев китаянку с распущенными черными, как смоль, волосами около входной двери. Вывеску здания украшал нарисованный дракон с птичьими крыльями, изо рта которого извергалось такое же нарисованное пламя.

– Этому городу, как и любому другому, нужны развлечения. Итак, вы хотите узнать свое будущее?

Джейн пожала плечами, но безропотно последовала за шерифом. Внутри борделя царил полумрак, в котором незваные гости недолго шагали по коридору, пока не наткнулись на нужную дверь. Лоуренс брезгливо толкнул препятствие в виде деревянной двери ногой, явно не желая ни к чему прикасаться и через мгновенье они оба оказались внутри. Джейн ,по привычке, огляделась – в ящиках у стен лежали глиняные склянки, а в самом центре за столом восседала индианка в кожанном платье с бахромой. Движением руки она пригласила девушку присесть: – Как зовут? – ее голос был совершенно лишен акцента.

Джейн тихо произнесла свое имя и ей показалось, что в крошечном помещении она услышала собственное эхо. Цокая, гадалка тасовала карты с изображенными на них несуществующими животными и раскладывала их по кругу. На глаза она одела повязку, поэтому не могла подглядывать за Джейн даже украдкой, как это бывало у цыган, которые пытались вычислить по выражению лица социальное положение или проблемы клиента. Руки гадалки двигались изящно, как бабочки, а тени от них будто оживали и падали на стену комнаты, превращая происходящее в маленький завораживающий спектакль. Третья по счету карта произвела на гадавшую гнетущее впечатление – ее хрупкое тело съежилось. Как будто она увидела что-то, что ей не нравилось и с чем она ничего не могла поделать. Затем она накрыла карты тряпкой, но убирать расклад со стола не спешила.