Во имя клятвы

Глава 7

Катерина впервые вошла в пансионат чужой и потерянной. Блокнот в руках был её единственной опорой. Первый год тянулся медленно, вязко, как зима без конца. Она училась улыбаться через силу, отвечать на вопросы поверхностно, а по ночам часто прятала лицо в подушке, чтобы никто не услышал её слёз. В блокноте появлялись строчки:

«Дыши. Выживи. Не дай им украсть то, что осталось».

Иногда, глядя в потолок, она шептала:

– Мам, ты бы знала, как это больно.

Мать снилась ей чаще всего. В снах та гладила её по волосам и говорила: «Не бойся, Кэт. Тебя не сломают». Но пробуждение всегда было холодным, и Катерина чувствовала, что тепло осталось там – за гранью сна.

А ещё Армандо. Его слова: «Ты справишься. Только не теряй себя» – звучали в голове, когда она боялась выйти из комнаты или открыть рот на уроке. Иногда она представляла, что он идёт рядом – тихо, уверенно, и это давало силы не опустить голову.

Но время лечит – или хотя бы учит.

Однажды к ней подошла София – девочка с тёмными кудрями и смехом, который разносился по всему коридору.

– Ты всё время сидишь одна. Так нельзя, – протянула она яблоко. – Пойдём, познакомлю тебя с остальными.

Так у Катерины появились подруги. София – вечный двигатель, Карла – тихая и умная, с книгой под мышкой, Изабелла – яркая красавица, которая могла спорить с любым. Вместе они стали её миром.

С ними она впервые ходила в маленькие кафе после занятий – ели мороженое, смеялись над официантами, строили планы, кто за кого выйдет замуж. С ними она бегала по аллеям парка, устраивала пикники, спорила до ночи о книгах и фильмах.

Катерина смеялась – искренне, свободно. И каждый такой смех был шагом прочь от боли.

Она даже позволила себе то, о чём раньше и подумать не могла: встречаться с парнями. Были короткие симпатии, лёгкие свидания. Записки, оставленные в книгах, букеты у двери. Но один был другим.

Марко. Высокий, тёплый, с улыбкой, от которой у неё кружилась голова. С ним она впервые почувствовала, что значит быть девушкой, которую ценят, а не собственностью. Они встречались несколько месяцев, он провожал её домой, дарил цветы, шептал на ухо глупости. Она улыбалась рядом с ним – и почти верила, что может быть счастлива.

Но однажды вечером, сидя напротив него в кафе, Катерина посмотрела в его глаза и поняла: это не её история. В его мире было слишком много простоты, в её – слишком много крови. Она сказала:

– Ты хороший. Очень. Но я не могу.

Он пытался понять, спрашивал «почему», но она лишь пожала плечами:

– Я просто не могу.

И ушла. Без скандала, без слёз.

С тех пор она больше не позволяла себе серьёзных отношений. Были симпатии, были свидания, но сердце она берегла.

Каждый день её жизнь была наполнена воздухом. Учёба, прогулки, смех с подругами. Она рисовала, снова брала в руки кисти, и картины становились её тайным языком. Иногда – лицо матери, иногда – глаза Армандо, иногда – абстрактные чёрные линии, которые рождались из воспоминаний о Коррадо.

И всё же, в самые тихие вечера, когда смех стихал и комната погружалась в темноту, Катерина ловила себя на том, что слышит внутри чужой голос:

«Одного моего слова достаточно, чтобы ты вернулась. Никогда об этом не забывай».

Она жила свободно, но знала – её свобода не бесконечна. Где-то там, за стенами пансионата, был человек, чья власть не отпускала её до конца.

Иногда, сидя в парке на лавочке, она смотрела на безоблачное небо и думала: «Я дышу. У меня есть смех. У меня есть друзья. У меня есть воспоминания о маме и Армандо. Но у него – моя клятва. И от неё не убежать».

И всё же, эти восемь лет стали её глотком воздуха. Её жизнью, которую никто у неё не отнял. Пока.

Восемь лет прошли для семьи Нери так, будто время шло по крови.

После смерти Вито власть перешла к Коррадо. Никто не сомневался, что именно он возьмёт дом в руки, но сомнения были в том, выдержит ли. И те, кто сомневался, очень быстро исчезли.

Старый капо Бруно Коста пытался тянуть за собой людей, шептал в коридорах о верности прошлому, о том, что Коррадо слишком молод. Его люди начали дерзить, подрывать авторитет, но все они исчезли один за другим. Некоторых находили в морге, с вырезанными языками – как напоминание, что предательство карается молчанием. Некоторых – в цементе на дне моря. Сам Бруно ушёл в тень, оставив после себя взгляд, полный обещаний. Его молчание было хуже угрозы.

Коррадо не оставлял после себя слухов. Он оставлял примеры. Каждое нарушение порядка каралось так жестоко, что люди перестали даже думать о нарушении. В доме установилась тишина – та, которую он всегда любил. Никто не спорил. Никто не поднимал голос. Никто не смотрел ему в глаза дольше секунды.

Ренцо был рядом всегда. Улыбка на его лице стала опаснее, чем нож. Он стал капо, и именно его рука выполняла грязные приказы брата. Где Коррадо приказывал – Ренцо действовал. Их боялись вместе, потому что один был холодным разумом, другой – безрассудной яростью.

Армандо пытался сопротивляться. Держался за своё обещание Катерине, повторял себе, что не станет чудовищем. Но в этом доме выбора не было. Он участвовал в делах, он видел кровь, он делал то, что приказывали братья. И каждый раз, возвращаясь в свою комнату, он смотрел в зеркало и шептал:

– Я не такой. Я всё ещё не такой.

Но сомнение уже жило в его глазах.

Дом Нери за восемь лет стал крепостью. Враги знали: сюда лучше не соваться. Коза Ностра уважала Коррадо – не за доброту, а за жестокость. Его слово стало законом. Его имя – приговором.

Коррадо сидел за массивным дубовым столом, папки перед ним лежали ровными стопками. На нём всё та же чёрная рубашка, расстёгнутая на груди, цепь с пулей блестела в свете лампы.

Ренцо вошёл без стука, сел в кресло напротив, закурил. Дым стелился к потолку.

– Ты сделал из этого дома кладбище, – сказал он, усмехнувшись. – Никто даже дышать громко не решается.

– Значит, порядок работает, – спокойно ответил Коррадо.

– Работает, – согласился Ренцо. – Но ты ведь не для этого держишь весь мир на поводке. Я тебя знаю. У тебя в голове уже следующий шаг.

Коррадо поднял глаза. Холодные, тёмные, спокойные.

– Союз, – произнёс он. – Объединение семей. Нам нужен рычаг, который заставит замолчать тех, кто шепчется за спиной.

Ренцо щурился, затянулся ещё раз.

– И какой рычаг?

– Брак, – ответил Коррадо.

Ренцо усмехнулся:

– Кто невеста?

Пауза повисла между ними. Коррадо не моргнул.

– Катерина Валенти.

Смех Ренцо прозвучал громко, почти истерично. Он отбросил сигарету в пепельницу, наклонился вперёд:

– Ты серьёзно? Девочка, которую ты сам отправил подальше? Та, что смотрела на нас, как на чудовищ?

– Она вернётся, – холодно сказал Коррадо. – И она будет долгом. Её кровь – часть семьи. И я сделаю так, чтобы она помнила это каждую секунду.

Ренцо фыркнул, откинулся на спинку кресла.

– Знаешь, брат… Ты не просто чудовище. Ты архитектор ада. И мне нравится.

Коррадо не ответил. Он снова посмотрел на бумаги, но в глазах его жила уже не холодность – а предвкушение.

Катерина

Солнце в тот день было особенно ярким. Катерина шла по коридорам школы, книги в руках, волосы слегка растрёпаны после смеха с подругами. Восемь лет пролетели быстро, и теперь она чувствовала себя почти взрослой женщиной.

После уроков она решила пойти в сад – любимое место. Там цвели розы, и запах их был сладким и лёгким, совсем не таким, как запах каменного дома в Сицилии, который всё ещё иногда приходил в её сны. Здесь всё было другое. Здесь было спокойно. Здесь можно было быть собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.