Три принца для Золушки. Умри богатым!

– Кафе?

– Казино?

– Нет, – помотала головой Кира. – Кроме дома тут указан еще и номер квартиры. Да и название говорит само за себя.

– Театральная студия?

– А вот это ближе к теме! – обрадовалась Кира. – Очень может быть, что и студия. Значит, завтра с утра мы туда первым делом и отправимся.

– А сегодня что? Ляжем спать?

– Да. Но сначала попытаемся дозвониться бывшим невестам Вадима.

И не слушая испуганно-смущенных охов Фимы и не тратя больше слов, Кира набрала первый номер. Ей ответил сонный женский голос, что, учитывая позднее время, было неудивительно.

– Вадим? – переспросила девушка удивленно. – Какой еще Вадим? Вы ошиблись номером!

– Но вы же Лариса? Ведь верно?

– Да, я Лариса. Но никакого Вадима… Постойте! Вам что, Вадим нужен?

– Ну да!

– Знать не знаю, где этот мошенник сейчас околачивается! – резко ответила девушка. – Мы расстались с ним уже больше трех лет назад и…

И в этот момент на заднем плане раздался плач младенца и сердитое мужское ворчание.

– Ну вот! Только ребенка и мужа разбудили! – разозлилась девушка. – Придумали тоже, среди ночи порядочным людям трезвонить! Не знаю я, где Вадим! Ищите его в другом месте!

И она бросила трубку.

– Похоже, этот выстрел пролетел мимо цели, – сказала Кира. – Если у женщины есть муж и ребенок, вряд ли она станет тратить свое драгоценное время на месть бывшему жениху.

– Да уж. У нее есть дела поинтереснее.

– Ну что? Звоним дальше?

Следующий номер значился за некоей Верой. Но вместо нее снял трубку мужчина. И темпераментно заявил, что Вера очень занята, если что надо, можно передать через него. Подруги передали. И мужчина немедленно загорелся желанием узнать, что за Вадим такой. А узнав, долго хохотал. И лишь устав веселиться, заявил, что по поводу этого ничтожества его Веру беспокоить нечего. Она давно выбросила своего бывшего жениха из головы, потому что вновь собирается замуж. И не за кого-нибудь, а за самого лучшего мужчину на свете, за него самого!

– Пусть только этот урод попробует сунуться к моей Вере! Я ему все рога пообломаю! – пообещал в завершение разговора этот будущий муж и тоже бросил трубку.

Кира вслушалась в короткие гудки и с огорчением констатировала:

– И тут мы с вами тоже промазали.

– Не переживай! У нас остался еще один номер. Некая Елена.

– Возможно, с ней нам повезет больше.

– Да. Она рассталась с Вадимом чуть меньше года назад. И вполне может еще питать к нему ненависть.

Но увы, у перспективной Елены телефон был отключен. Впрочем, часы показывали уже глубокую ночь, и предусмотрительностью Елены оставалось только восхищаться. Легла спать, а телефон отключила, чтобы не трезвонил над ухом.

Конечно, мог быть и другой вариант. Симку с данным номером Елена могла давно потерять или просто выкинуть. Но подругам хотелось верить в то, что завтра утром телефон Елены заработает и она сможет рассказать им много интересного о личной жизни Вадима, его друзьях и, самое главное, о его врагах.

Однако утром, когда все три девушки вновь собрались в кухне, чтобы выпить горячего кофе и собраться с мыслями, телефон последней невесты Вадима продолжал интригующе молчать. Подруги также молча пили кофе. Кира – с молоком и сахаром, из огромной кружки с толстыми мутными стенками, по которым шли декоративные разводы. Леся – просто черный, без сахара, сливок и других излишеств, портящих фигуру. И Фима – черный с сахаром, потому что все молоко влила в свою чашку Кира. Леся, правда, тут же вытащила и вскрыла банку сгущенки, но Фима вежливо отказалась.

– Сахар я себе в чашку уже положила и даже размешала. А если теперь туда же еще и сгущенку вбухаю, мне будет слишком сладко.

Но не в этом была причина дурного настроения Фимы. С утра ей звонила Юленька и намекала, что у Юры в бизнесе снова финансовый кризис, брату Вите требуется оплатить следующий семестр обучения, в деканате просят деньги вперед. И наконец, ей самой позарез нужно сходить к врачу, потому что состояние здоровья Юленьки таково, что промедление с операцией может быть опасно.

– Но ты ведь оперировалась в прошлом году, – удивилась Фима. – Что случилось на этот раз?

В ответ Юленька пустилась в такие пространные объяснения, полные непонятных Фиме медицинских терминов, что у той голова пошла кругом. И вдобавок ей стало страшно жалко свою болезненную невестку, которую муж не в состоянии обеспечить даже необходимым медицинским уходом.

Правда, у Фимы мелькнула мысль о страховом полисе, по которому жителям Питера должны оказывать бесплатную медицинскую помощь в учреждениях города. Но мысль мелькнула и затерялась под обилием слезных объяснений Юленьки.

– Конечно, я дам тебе денег! – вырвалось у Фимы. – Сегодня же заеду домой, и мы с тобой все обсудим. Сколько тебе нужно?

Озвученная Юленькой сумма была не так уж и велика, и Фима вздохнула с облегчением. Но потом она снова огорчилась. Ведь был еще и Юра с его нерешенными проблемами. И Виктор. Конечно, мальчику нужно учиться. А то куда он пойдет потом без образования?

И хотя у Фимы снова мелькнула мыслишка, что вот за ее образование почему-то не платили ни папа, ни мама, ни какой-нибудь добрый дядя или тетя, всего она достигла сама, и даже за экзамены заплатила всего лишь раз или два, когда было уже совсем невмоготу, а экзаменатор откровенно намекал, что с удовольствием примет вместо зачета некоторую сумму наличными.

Но на свои экзамены Фима заработала сама, не прося денег у родителей. Так почему же Виктор не может поступить так же? И тут же Фиму затопила горячая волна раскаяния. Сейчас совсем другие времена! Виктору просто не найти хорошо оплачиваемой работы, пока он не закончит обучение. А обучение он не закончит, если она, Фима, ему это обучение не оплатит. Такой вот замкнутый круг. И конечно, нужно помочь мальчику.

Именно в связи с этими незапланированными в ее бюджете тратами Фима и сидела сегодня утром такая хмурая. Ей не было жалко денег. Она всегда была готова отдать все до последней копейки. Но сейчас Фима вела расследование убийства Вадима, и деньги очень пригодились бы ей самой. Но тут Фима вспомнила про небольшой валютный счет, который открыла в прошлом году и которым так ни разу и не воспользовалась. Очень удачно! Если она распотрошит его, то сумеет оплатить все нужды своих близких. Да еще и ей самой на жизнь останется!

Итак, Фима снова повеселела и предложила отправиться уже в «Арлекин».

– Адрес у нас есть. Чего ждать? Поедем и на месте определимся, что там и как.

В «Арлекин» поехали только Леся с Фимой. Кире позвонили девочки, которые работали в офисе их общей с Лесей туристической фирмы «Орион», и попросили, чтобы кто-то из руководства прибыл для выяснения отношений с налоговой инспекцией, из которой звонили уже трижды только за сегодняшнее утро.

Несмотря на пугающий повод, Кира не слишком озаботилась. С бухгалтерией у них в фирме все было четко. Все купленные туры тут же пробивались по кассе. Штрафов никогда не было. Так что беспокоиться на первый взгляд было не о чем. И все равно в глубине души у Киры поселился маленький червячок страха.

Но она заверила Лесю, которая при одном только упоминании этой организации уже тряслась как осиновый лист, в том, что все будет в полном порядке, и отправила по-прежнему трясущуюся подругу сопровождать Фиму.

– Съездите, развеетесь! А я пока что решу проблемы с налоговой.

– Только ты уж сразу позвони, Кирочка! – взмолилась Леся. – Как только что-нибудь станет известно. Налоговая – это тебе не в сыщиков играть.

– В ту же минутку, как только что-нибудь узнаю, наберу твой номер. Не волнуйся. Езжайте себе!

И с трудом сбагрив упирающуюся Лесю, ее подруга отправилась в налоговую инспекцию их района. В принципе она туда ехать была совсем не должна. Всеми деловыми бумагами в их фирме занимался бухгалтер. Но как на грех, именно сейчас она загремела в больницу. Ездила с мужем и детьми в аквапарк и умудрилась грохнуться там и вывихнуть ногу. А так как бухгалтер у них в фирме была дама крупная и даже, можно сказать, монументальная, то вывих получился очень сильным, и врачи опасались, как бы не пришлось делать операцию.

И вот теперь Кира ехала по делам своей бухгалтерши в налоговую. Со слов Виктории Павловны Кира хорошо знала, что лично к инспектору в кабинет по какой-то непонятной причине никого из предпринимателей не пускают. Даже через кордон охраны на второй этаж прорваться не удастся.

– Если нам что-то нужно, то мы скромно и деликатно звоним своему инспектору снизу по служебному телефону. И если людям везет и их инспектор находится на своем рабочем месте и берет трубку, то они с ним беседуют, а иногда даже и удостаиваются личной встречи. Для этого инспектор спускается вниз и уже внизу, в холле, беседует со своим предпринимателем. Наверх предприниматели не проходят никогда, – говорила Виктория Павловна.

Система, на взгляд Киры, далекая от совершенства, но выбирать не приходилось. Как известно, в каждой избушке свои погремушки. И со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Именно этими народными мудростями Кира себя и успокаивала, пока стояла в очереди к вожделенному служебному телефону. Излишне говорить, что аппарат был тут всего один, а желающих дозвониться до своих инспекторов не меньше десятка. Все они набирали номер по нескольку раз, а потом вели долгие и подробные переговоры. Причем ни инспектора при этом не видели их бумаг, ни они сами не могли четко объяснить, чего они хотят. И в результате в головах и у тех и у других возникала самая настоящая каша, пробраться через которую, не понеся убытков, не представлялось никакой возможности.

Наконец наступила очередь Киры, и она набрала нужный номер. Как ни странно, ей повезло. Трубку сняли сразу же.

– Федор Степанович? – спросила Кира. – Это фирма «Орион» вас беспокоит. Вы нам звонили?

На другом конце телефона странно охнули. И затем сдавленный мужской голос прошептал:

– Ласточка моя, ну зачем же так рисковать?

– Я? Рискую? Нет, у меня все под контролем.

– Ладно, ладно! Уже бегу! Надеюсь, что моя мымра нас не застукает!

Недоумевая, что бы это все значило, Кира положила трубку и приготовилась ждать. Пропустить Федора Степановича она не боялась. В налоговой трудились почти исключительно одни женщины. Так что, увидев аборигена в брюках и с жиденькой бородкой, Кира без труда сообразила – вот он! Их дорогой инспектор!

– Федор Степанович! – подскочила она к нему, кокетливо поправляя выбившуюся из прически рыжую прядь. – Здравствуйте. А вот и я!

Кира кокетничала совершенно сознательно. Всегда нужно быть в хороших отношениях с человеком, от которого зависит ваш бюджет. Но инспектор на ее кокетство не отреагировал и вообще повел себя несколько странно. Сначала он нервно дернулся и даже попытался удрать от Киры в другую сторону вестибюля. Но так как Кира ловко преградила ему дорогу, он холодно смерил ее взглядом и произнес:

– С кем имею честь?

– Ну как же?! – удивилась Кира. – Фирма «Орион»! Вы нам звонили!

– Тише! – снова дернулся Федор Степанович. – Что вы кричите? Какой «Орион»? Впервые вас вижу, голубушка!

При этом его взгляд нервно шарил где-то за спиной Киры. Федор Степанович явно пытался кого-то найти, но не находил и нервничал от этого еще больше.

– Правильно! – воскликнула Кира. – Лично мы с вами не знакомы. Раньше все вопросы решала Виктория Павловна! Но понимаете, она в больнице и…

– Вика! – нервно дернулся инспектор. – Что с ней?

– Сложный вывих голени. Врачи говорят, что может понадобиться операция.

– О боже! – побледнел мужчина. – Какой ужас! Так она больна? Вот в чем дело!

Как ни странно, узнав о болезни бухгалтера, Федор Степанович вроде бы перестал трястись. И даже порозовел, и настроение у него тоже заметно улучшилось.

– Ну что же! – произнес он совсем другим тоном – бодрым и даже веселым. – Передавайте Виктории Павловне от меня пожелания скорейшего выздоровления. Скажите, что я жду ее у себя, как только она поправится.

– Но это может затянуться недели на две, – несколько удивленная всей этой ситуацией, осторожно заметила Кира.

– Ничего, ничего, – уже совсем весело произнес Федор Степанович. – Пусть поправляется. Здоровье – это самое главное для женщины.

И, сделав это странное замечание, Федор Степанович повернулся, чтобы уйти.

– Минуточку! – остановила его Кира. – А как же дела?

– Дела? Какие еще дела?

– Но вы же меня вызывали!

– Я вызывал Викторию Павловну, – уже с легким раздражением произнес мужчина. – А вы… Извините, у меня с вами никаких дел быть не может!

И ушел, оставив оторопевшую Киру в одиночестве. Она решительно ничего не понимала. Неужели у их многотонной бухгалтерши роман с этим сухим кузнечиком? Судя по всему, именно так дела и обстоят. Ну и ну! Да она же тяжелее его раза в три! И что? У них при этом любовь? У бегемота и богомола? Быть того не может!

Но все же Кире пришлось признать свое поражение. Федор Степанович не захотел с ней беседовать, предпочтя общество Виктории Павловны. И Кире оставалось лишь смириться с тем, что ее внешность не произвела на этого Дон Жуана ни малейшего впечатления.

А тем временем, пока Кира переживала величайшее в своей жизни фиаско, две ее подруги стучали в дверь, украшенную картонной табличкой «Арлекин». Кроме названия, на табличке было изображено несколько кукол в театральных костюмах.

– Видимо, тут в самом деле находится театральная студия.

– Ну да. Или что-то в этом роде.

Девушки толкнули дверь, которая оказалась даже не заперта, и вошли внутрь. В небольшой приемной у ксерокса стояла симпатичная девушка в ярко-голубой балетной пачке, усыпанной блестками, высоком картонном и тоже голубом колпачке и хорошеньких серебряных туфельках. В целом вид у нее был задорный и чуточку нелепый.

– Вы к нам? – приветливо спросила она, улыбаясь яркими губами; рот у нее был нарисован гримом и тянулся буквально «до ушей». – Хотите записать своего ребенка в наш театр?

– А у вас тут театр?

– Конечно! Обучающий театр «Арлекин» к вашим услугам. Берем детей в возрасте от трех и до ста тридцати трех лет. А вашим деткам сколько? Семь? Восемь?

И пока Леся с Фимой молча глотали воздух, пытаясь прийти в себя от нанесенного им оскорбления (подумать только, они что, по мнению этой девчонки, выглядят такими глубокими старухами?), она радостно закончила:

– Нет, конечно же, им должно быть уже больше! У нас как раз открыт набор в группу для детей от десяти до четырнадцати. Кто у вас? Мальчики? Девочки?

Леся с Фимой одновременно помотали головами. Детей у них не было. И в ближайшем будущем вряд ли могли появиться.

– Нет, мы для себя, – пробормотала Леся. – У вас ведь взрослых тоже принимают?

– Ну конечно! – весело кивнула девушка. – Принимают. Только…

– Что?

– У нас ведь театр сатиры.

– И что?

– Подразумевается, что артисты будут носить специальные костюмы. Ну, вроде того, что на мне.

– Очень симпатичное платьице, – польстила девушке Леся. – А нам дадут такие же?

– Костюмы вы приобретаете на свой вкус в нашей костюмерной мастерской.

– Вот как? Ну… Мы согласны.

– Тогда я должна вас ввести в курс дела. Занятия у нас два раза в неделю. Преподавателя зовут синьор Карбофос. Да, да, и не улыбайтесь. Он очень строгий преподаватель. Никаких прогулов и пропусков. На первый раз отругает, а на второй может выгнать.

– А дорого стоит обучение?

– Шестимесячный курс стоит шестьдесят тысяч рублей. Оплату можно проводить ежемесячно по двенадцать тысяч в месяц.

– Погодите, но двенадцать умножить на шесть – это семьдесят два!

– Ну да, – весело кивнула девушка. – Верно.

– Семьдесят две тысячи! А вы сказали, что стоимость обучения шестьдесят тысяч!

– Верно. Если вы платите целиком, то шестьдесят. По десять в месяц. А если помесячно, тогда семьдесят две. По двенадцать в месяц.

Эта иезуитская бухгалтерия очень сильно не понравилась Лесе. Что это за театр такой, когда вас прямо с порога начинают обсчитывать и дурить вам головы? Это уже не «Арлекин», а форменное «Буратино» получается!

Но пока Леся медленно закипала и готовила ответную речь, Фима уже выступила вперед и, вытащив из сумочки пухлый кошелек, тихо произнесла:

– Мы пока что заплатим за один месяц обучения, а там посмотрим. Скажите, ведь если потом нам понравится, то мы сможем оплатить еще шесть месяцев по льготному тарифу?

– Конечно! – немедленно повеселела девушка. – Многие обучаются у нас годами! Обстановка у нас в театре самая приятная и раскрепощающая. Куда интереснее, чем сидеть дома и обсуждать со старыми подругами такие же старые сплетни. А у нас каждый день праздник! Каждый день случается что-то новенькое!

Она быстренько сгребла деньги, которые выложила перед ней Фима, и кивнула:

– Ну вот! Вы и зачислены в группу! Теперь вам необходимо сходить на склад и выбрать себе какой-нибудь костюм. О цене не беспокойтесь. Они все стоят примерно одинаково. Ориентируйтесь только на свои ощущения. Что понравится, то и берите. Но с выбором поторопитесь. Занятия начнутся уже через полчаса!

– Оплатить костюм мы должны заранее?

– Нет, нет. Цену мы определим после. Но мой вам совет, не стесняйтесь, выбирайте тот, к которому у вас лежит душа. Нельзя жалеть денег на себя, любимых.

И сопровождаемые этим напутствием подруги, отправились на склад. Там их встретила миловидная барышня лет тридцати пяти в костюме Белоснежки. Плотоядно улыбаясь, она провела их за ширму, где вдоль стен были развешаны театральные костюмы.

– Выбирайте любой. Все они совершенно новые. До вас их никто не носил.

Взгляд Леси немедленно упал на бальное платье, которое висело на манекене. Пышные складки темно-бордовой органзы были украшены бесчисленными кружевными оборками. Корсет был вышит сказочными жар-птицами. И в целом платье смотрелось просто великолепно. Леся не смогла отказать себе в удовольствии примерить его. Но, едва надев, поняла, что носить его никогда не сможет.

Корсет покалывал нежную кожу, пышные юбки мешали ходить. И как ни жаль было Лесе, но платье пришлось снять и вернуть обратно манекену.

– Возьму что-нибудь более практичное, – сказала она со вздохом.

Выбор Фимы остановился на маленьком рыжем платье.