Настоящие истории

Я направилась к кухне, чтобы красиво оформить стол, но мой взгляд непроизвольно падал на Кошака. Он был так погружён в игру. Его пальцы аккуратно скользили по клавишам. Я этого не видела, но за столько лет прекрасно «выучила» стиль его игры.

Композицию, которую Нил играл, я слышала первый раз. Она была такой нежной и тёплой, но одновременно до слёз грустной. Меня всегда поражало то, как Мин сочетает эмоции в своих произведениях. Я тихо прошла к столу напротив дивана, стараясь как можно аккуратнее поставить тарелки и стаканы на стеклянную поверхность, и молча стала слушать игру на рояле. Иногда Нилан от наслаждения закрывал глаза и слегка покачивал головой. Он всегда так смешно сидел за инструментом! Слегка сутулился, прижимал руки к рёбрам, за что в университете ему частенько доставалось от преподавателя. Но Кошаку-Нилану всегда было наплевать на то, что говорил ему учитель. Он делал всё так, как удобно ему.

Последние аккорды. В них словно вложены все чувства и эмоции. Нил «зажимает» оставшийся аккорд, и его пальцы медленно сползают с клавиш.

– Я назвал эту мелодию «First Love», – после этих слов он поднял свой взгляд на меня. – Как тебе?

– Она «забирается» в самые глубины сердца и остаётся там… Как обычно, – добавила я от всей души.

Он знал, что я никогда ему не совру. Если мне нравится, то нравится.

– Давай, заваливайся на диван, – похлопав по месту рядом с собой, промолвила я.

Нилан лениво «приземлился» и запрокинул голову назад, громко вздохнув.

– Тяжёлая неделя была? И вообще, головные уборы в помещении не носят, – пробубнила я, снимая с него кепку.

– Эй! – Мин взъерошил свои волосы и повернул голову ко мне. – …Очень. Работы было – просто тьма. Я всю неделю ждал выходных, чтобы прийти к тебе, – он «стукнулся» лбом о моё плечо и остался в таком положении.

– Ну-ну, – я похлопала Кошака по спине. – Уже выходной, соджу стынет, приободрись! – я дёрнула плечом, что заставило Нилана вновь принять сидячее положение.

Мин потянулся к бутылке соджу, чтобы разлить содержимое по рюмкам, с чем он справился очень ловко. Я уже забыла, когда мы последний раз вот так вот сидели – вдвоём, в домашней обстановке. Это что-то очень родное.

Вообще, первый раз мы напились вместе на мой 18-ый день рождения. Нилан, как и сегодня, принёс соджу со словами: «Пора вступать во взрослую жизнь. Конец того вечера я помню смутно, так как пила я тогда в первый раз, пыталась «угнаться» за Мином, который был «мастаком» в употреблении алкоголя. Сейчас же, из-за работы, нам редко удаётся вот так посидеть. Каждый раз – особенный.

– Ну, что, за встречу? – НиНи поднял рюмку и заглянул мне в глаза.

– За встречу!

Мы чокнулись и залпом осушили содержимое рюмок. Нилан, как обычно, даже не поморщился и сразу наполнил их заново. …Вы ещё удивляетесь, почему я не помню конец вечера моего 18-ого дня рождения?

– Знаешь… – начал он, – мне иногда становится интересно, что было бы, если бы ты не уговорила меня пойти в университет. Чем бы я сейчас занимался, на кого бы пошёл учиться, кем бы я стал?..

Взгляд Ни был направлен на рюмку, которую он крутил в руке.

– Я всегда хотел что-то оставить после себя. Не хотел уйти из жизни, ничего не сделав для этого мира. Не хотел «безызвестно» исчезнуть. Жизнь настолько быстротечна. Вроде, только вчера мне было 17, я лежал под сакурой в школьном дворе и болтал с тобой «ни о чём», а сейчас мне уже 25 и я знаменитый продюсер. Понемногу я начинаю оставлять что-то после себя. Музыка – это то, что вечно. Я занимаюсь любимым делом. Дико устаю, но мне это действительно нравится. И знаешь что? – он внезапно оторвал свой взгляд от рюмки и перевёл его на меня.

– М?.. – всё это время я внимательно слушала, наблюдая за каждым его движением, мимикой и эмоциями.

Обычно – в компании – Мин Нилан – суровый парень, который не разбрасывается лишними словами и «скупится» на эмоции. Но домашняя обстановка и близкие люди творят с ним чудеса.

– Это всё благодаря тебе, – Нил снова – мимолётно – перевёл взгляд на рюмку, слегка приподнял её и заглянул мне в глаза. – Хочу выпить за тебя.

Опешив, я молча ударила своей рюмкой по рюмке НиНи и, не отрывая от него взгляда, выпила соджу до дна.

– Кошак… – начала я, ставя рюмку на стол.

– Опять ты…

Я не дала ему договорить. Просто молча обняла Нилана. Одной рукой я «зарылась» в его волосы, чтобы сильнее прижать его к себе, а носом – в его шею. Этот приятный и родной запах – аромат мяты. Очень тонкий, его почти невозможно уловить. Волосы мягкие, как и байка. Я была готова уснуть в его объятиях, хоть Мин и не сразу на них ответил. Да, между нами редко проскальзывали какие-то нежности, зато каждый раз был особенным.

– Спасибо, мне очень приятно это слышать, – пробурчала я в шею Нила.

Зная, как Нилан не любит долгие объятия, ещё немного «подышав» мятой, я отстранилась. Обычно после такого наступает неловкое молчание, но только не у нас.

– Ну что сидим? – Кошак слегка приподнял бровь после моих слов. – Разливай!

Я улыбнулась во все 32 зуба, что заставило Нилана слегка хмыкнуть и улыбнуться, после чего он потянулся к бутылке.

Плавно мы переместились на балкон, так как мне было просто необходимо выкурить сигарету. Подойдя к двери балкона, я уже чётко видела дождь и находилась в предвкушении – скорее бы оказаться снаружи! Пару ловких движений, и я открываю дверь, после чего лицо окутывает лёгкий прохладный ветер. Я прикрываю глаза, чтобы насладиться мимолётным мгновением и вдохнуть свежий воздух полной грудью.

– Чё встала, мелочь? – моё наслаждение прервал этот наглый «кошак», слегка толкнув меня плечом вперёд.

– Всё тебе испортить надо… – недовольно опускаясь на кресло рядом со столиком, бубню я.

Нилан присаживается напротив меня, накидывая капюшон и «зарываясь» в байку. Хоть он и «принадлежит» к семейству кошачьих, но холод не переносит. Я достаю зажигалку, чтобы прикурить. Щелчок эхом разносится по балкону: ведь на улице – уже ни души, и только тихие звуки дождя заполняют пространство. Очередное дуновение ветра – и я уже «вживую» слышу шуршание листьев.

– Как там ребята поживают? – выдыхая первый дым, начала я.

– Хорошо. Трудятся «в поте лица», особенно Дэвид. Ну, ты его знаешь. Не успокоится, пока не доведёт себя до белого каления, – шмыгнув носом и посмотрев в сторону улицы, ответил Нил.

– Да, он такой.

Моё согласие «сопроводил» лёгкий смешок. И, подперев голову руками, с лёгкой грустью в голосе, я добавила:

– Я так рада, что у тебя появились друзья.

– Я слышу нотки ревности? – с довольной ухмылкой Нилан заглянул мне в глаза.

– Ещё чего! – мои щёки надулись от злости. – Я искренне за тебя рада. Не довольствоваться же тебе только моей компанией.

– А может быть, мне она нравится?

В этот момент лицо Мина осветили фары проезжающей мимо машины, и я увидела, как он улыбается – самой искренней улыбкой, опустив глаза.

– Тебя какая собака сегодня укусила?

– Ты докурила, мелочь? – Нил встал с кресла и направился к двери.

– Ти дакюриля, мелоц? – пытаясь затушить сигарету, передразнила я.

– Я всё слышу! – послышалось из квартиры.

Я закатила глаза и выдохнула последние клубы дыма.

Я вернулась в тёплую квартиру, и меня слегка передёрнуло. Приятные мурашки пробежали по телу. Попыталась взглядом найти Нилана – ведь на диване я его не обнаружила. Мои глаза начали судорожно бегать по квартире, они остановились у проигрывателя пластинок. Этот «пушистый комок» сидел возле него и рылся в моём виниле. Я не знаю, зачем он это делал, – ведь он знал мою коллекцию наизусть. Более того: большую её часть притащил он сам. Но в любом случае, за этим было приятно наблюдать. Это может прозвучать дико, но Мин словно «вписывался в интерьер». Я опёрлась плечом о стену и слегка улыбнулась.

– Я спиной чую, как ты улыбаешься, – не поворачиваясь, протянул Нил.

– Ты имеешь что-то против? – я слегка приподняла бровь.

– Нет… – склонив голову набок, тихо произнёс Кошак.

– Что ищешь?

– «Слёзную Лакримозу».

Я никогда не перестану удивляться тому, как хорошо Мин меня знает: ведь это было одно из моих любимых музыкальных произведений. В такую погоду я предпочитала слушать именно его, и Кошак это знал.

– Нашёл! – воскликнул Нил и, несколько раз провернув пластинку в руках, аккуратно поставил её на проигрывание.