По эту сторону гор люди более терпеливы. Трумэн списал поджог автомобиля на скучающих подростков. Пока Мерси проходила курс спецподготовки, случились еще два пожара. Во время их ночных телефонных разговоров напряжение в голосе Дейли нарастало. Второй пожар произошел в мусорном контейнере, а следующей целью поджигателя стал сарай, где хранились припасы выживальщиков.
Сердце Мерси сжалось, когда она услышала о припасах. Сарай принадлежал молодой семье, которая упорно трудилась, заготавливая впрок продукты и прочие припасы. Килпатрик понимала, сколько на это ушло трудов и скольким пришлось пожертвовать. От мысли о пожаре, уничтожившем целые годы труда, в животе появились неприятные ощущения. Теперь молодая семья не чувствовала себя в безопасности в собственном доме и гадала, нарочно ли подожгли именно их сарай.
– Первые два случая – поджоги брошенных вещей, – сказал Трумэн. – Но целью третьего стали плоды тяжелых трудов целой семьи. Надеюсь, такое не повторится.
Последние две недели все его свободное время уходило на расследование поджогов.
Никто не ожидал, что во время четвертого пожара преступник пойдет на убийство. Да, теперь все изменилось…
Мерси уставилась в грязь, где лежали тела шерифов; на земле все еще оставались темные пятна крови. Неужели поджигатель планировал убить любого, кто появится? Или просто наблюдал за пламенем и решил поразвлечься стрельбой?
Один выстрел может быть случайностью, блажью. Четыре точных выстрела – это уже план.
Каждая его пуля достигла цели.
Килпатрик с трудом проглотила ком в горле и подавила еще одну волну закипающего гнева. У обоих убитых были семьи. Ребенку Сандерсона всего три месяца.
Бедная жена. И ребенок, который никогда не узнает отца…
Она смотрела, как начальник пожарной охраны нагнулся через плечо одного из специалистов по вещдокам, указывая на что-то среди головешек. С точки зрения Мерси, вся древесина выглядела совершенно одинаково. Мокрая и горелая.
– Хотел бы я знать, что именно он разглядел, – сказал спецагент Эдди Петерсон. Мерси не заметила, как он подошел; появление коллеги-«любимчика» сразу подняло ей настроение. Эдди подал заявку на вторую вакансию, открывшуюся в отделении ФБР в Бенде, чем удивил всех, кроме аналитика Дарби Коуэн.
– Я знала, что Эдди здесь понравится, – уверенно заявила она Мерси. – Я видела, как загорелись его глаза, когда он в первый раз отправился рыбачить, и слышала, с каким энтузиазмом он рассказывал о катании на лыжах на горе Бачелор. Эти места просто очаровывают любителей природы. Даже тех, которые не знают, что они любители природы.
Мерси никогда не назвала бы Эдди таким уж любителем: городской парень, чересчур много внимания уделяющий одежде и прическе. Но после его переезда в Бенд перед ней открылся другой Петерсон – ценитель природных красот. Килпатрик обрадовалась его переезду. Для нее он – частичка Портленда в Центральном Орегоне. Отзвук приятных воспоминаний о большом городе. Эдди в шутку предложил снять квартиру вместе, но Килпатрик не нуждалась в соседях. Ей предстояло заботиться о племяннице-подростке.
Кейли исполнилось семнадцать, она училась в выпускном классе средней школы. Мать бросила ее в годовалом возрасте, а отец, брат Мерси, недавно погиб. Перед смертью он попросил сестру присмотреть за дочерью. Килпатрик неохотно согласилась. Ей казалось, что она угодила в какой-то чужой мир. Мир подростковых переживаний, драматических отношений с подругами, интернет-хищников, энергетических напитков и влюбленностей в знаменитостей. Сама Мерси в этом возрасте работала на ранчо не покладая рук.
– Известно, откуда стрелял преступник? – спросил Эдди. Его взгляд был суровым; обычную жизнерадостность вытеснил гнев на убийцу шерифов.
– Гильзы нашли вон там, – Мерси указала на сосны слева от сарая.
– Ни фига себе… Да он отличный стрелок. – Эдди пригладил волосы. – Мне это совсем не нравится, – пробормотал он.
– Никому не нравится, – отозвалась Мерси. – Я никогда не попала бы с такого расстояния. А стреляю я довольно неплохо.
– Гораздо лучше меня, – признал коллега.
– Я выросла среди оружия.
Мерси слышала такие комплименты от нескольких агентов, с которыми довелось работать в паре. Они не любили стрелять. Многие коллеги бо?льшую часть рабочего времени проводили за письменным столом.
– Все местные выросли среди оружия, – мрачно заявил Петерсон. Килпатрик задумалась, не жалеет ли он о переезде. Ее друг часто принимал поспешные решения. Его хмурый вид вызвал желание погладить Эдди по голове и угостить капучино с дополнительной порцией сливок.
– Но зачем стрелять в тех, кто приехал тушить пожар? – тихо спросила Мерси.
– Этого я не понимаю, – согласился напарник и снова сосредоточился на куче головешек. – Некоторые похожи на чешую аллигатора, – заметил он. – Кажется, я где-то читал, что большие блестящие отметины означают, что их полили горючей жидкостью.
– Неверно, – к агентам подошел начальник пожарной охраны. – Многие так думают, хотя на самом деле «аллигаторность» ничего не значит.
Он пожал агентам руки, когда они представились. Билл Трек был коротышкой – примерно пять футов и шесть дюймов ростом, зато с широкой грудью и хриплым голосом, как будто выкурил не меньше тысячи сигарет. Или побывал на тысяче пожаров. Его глаза были чисто-голубыми, а над ушами красовалась копна седых волос. Мерси уже узнала от Трумэна, что Билли тушит пожары сорок лет.
Он понравился ей с первого взгляда.
– Какие у вас первые впечатления? – спросила она.
– Жарко, – пожарный слегка улыбнулся. – И я почуял запах бензина, как только открыл дверцу машины.
Мерси с Эдди принюхались. Она ничего не чувствовала.
– Значит, точно поджог, – заявил Петерсон.
– Определенно. Кто-то не пожалел бензина. Я только начал осмотр и уже вижу, что стена сарая вся пропиталась бензином.
– Выяснили причину взрыва? – спросил Эдди.
– Я заметил остатки баллона с пропаном. Он был под обломками, однако все сходится с описанием взрыва. – Пожарный с грустью посмотрел на древесную груду. – Мне сказали, что у хозяина не сохранилось старых фотографий. Так что, наверное, я никогда не узнаю, как этот сарай выглядел раньше.
Мерси отвела взгляд от дымящейся кучи, сосредоточившись на всплывшей в мозгу картине.
– Он был двухэтажным. Второй этаж – низкий чердак. Там нельзя встать во весь рост, разве что в центре, где конек крыши. На втором этаже прямо над двустворчатыми дверями находился большой проем. И в задней части такие же.
Билл прищурился:
– Бывали здесь, да?
– Играла там в детстве; тогда у сарая был другой владелец. – Мерси сделала паузу. – Трумэн… шеф полиции сказал, что, когда он приехал, всю постройку уже охватило огнем. – Она сделала вид, что не заметила, как Эдди приподнял бровь после ее запинки. – Вы не знаете, сколько времени нужно, чтобы пожар достиг этой стадии?
Билл почесал подбородок, обдумывая вопрос.
– Зависит от многого. Прямо сейчас не могу даже предположить. А зачем вам это?
– Меня интересует анонимный звонок о пожаре, – объяснила Мерси. – Звонили с автозаправки в пяти милях отсюда. Это был случайный свидетель? Или поджигатель подождал, пока пламя разгорится, вызвал пожарных, а потом вернулся и стал ждать прибытия полицейских? Просто мысли вслух. Хотя преступник мог и просто смотреть, как горит сарай, не заботясь, появится кто-нибудь или нет.
– Поджигатели любят наблюдать за пожарными, – заметил Билл. – За эти годы я их немало повстречал. С виду совершенно нормальные, но стоит заговорить о пожарах, как в их глазах появляется странное выражение… словно они только что проглотили пилюлю счастья.
– Вы побывали на местах других недавних поджогов в Иглс-Нест? – спросила Мерси.
– Бегло осмотрел сгоревший сарайчик. – Билл покачал головой и сочувственно прищелкнул языком. – Сочувствую этой семье, но они молоды и скоро наверстают потерю. Жалко, что у них не было страховки. Я видел фотографии сгоревшего «Олдсмобиля» и горящего мусорного контейнера. Сразу подумал на детей, но точно тут не скажешь. – Старик повернулся и снова посмотрел на дымящуюся кучу. – Тут все по-другому, – тихо сказал он. – Подозреваю, поджог – только часть его плана.
2
Трумэн решил, что Тильда Брасс – само очарование. Вместе со спецагентом Джеффом Гаррисоном он сидел у нее в гостиной, собираясь расспросить хозяйку о пожаре, случившемся в ее владениях. Дверь им открыла дама лет восьмидесяти в выцветших мужских джинсах и джинсовой рубашке с полудюжиной английских булавок. Резиновые сапоги казались ей слишком велики, но, тем не менее, она носила их с изяществом. С такой одеждой и сапогами совершенно не сочетались длинные седые волосы и манеры светской львицы.
В последние дни Трумэн спал всего по два часа, так что утренний прилив адреналина давно прошел. Медики «Скорой помощи» чем-то помазали ему шею, от чего ожоги перестали сильно болеть, и сделали перевязку, предупредив о риске инфекции и велев как можно скорее обратиться к врачу. Но у Трумэна не было на это времени. Он принял обезболивающее и продолжил работать. К врачу – это не срочно.
Сейчас он переминался с ноги на ногу, полный решимости докопаться до сути дела о поджоге. Нет, об убийстве. То, что началось как расследование назойливых поджогов, внезапно переросло в расследование убийства двух правоохранителей.