Я заметила, что он смотрит на пустую стеклянную витрину, в которой хранилось яйцо Фаберже. Дверцу закрыли, а в остальном она выглядела точно так же, как и вчера вечером.
– Полицейским ещё не удалось напасть на след вора? – как бы невзначай спросила я.
Пьер покосился на меня и ответил:
– Я бы особенно на них не надеялся. Они ясно дали понять, что яйцо вряд ли получится вернуть. Настрой у них был не самый оптимистичный. Они сами не верят, что найдут вора.
– Ну, что поделаешь. Жаль только, что переезд Симоны омрачился таким печальным событием. И как неудачно получилось, что яйцо украли вскоре после того, как приехали твои друзья. Правда, странное совпадение?
Пьер нахмурился.
– На что ты намекаешь, Нэнси? – сердито проговорил он, повышая голос. В эту минуту песня закончилась, музыка ненадолго затихла, и все в комнате услышали его слова. – Хочешь обвинить моих друзей? Знаешь ли, с таким же успехом можно сказать, что из всех жителей Ривер-Хайтс только ты и твои подруги знали, что у Симоны хранится ценная реликвия. Кто мешает нам подозревать вас?
Глава восьмая
Загадочный силуэт
Симона ахнула.
– Пьер! Разве можно так разговаривать с гостями?! Нэнси и её подруги – наши единственные друзья в этом городе. Тебе не стыдно обвинять их в преступлении?
– Извини, – пробормотал пристыженный Пьер и сложил руки в молитвенном жесте. – Пожалуйста, Нэнси… Нет, вы все меня извините. Я это сказал не подумав. Всего лишь хотел заступиться за друзей.
К сожалению, атмосфера успела испортиться. Всем стало немного неуютно.
– Ну ты мастер загубить веселье, mon ami[6 - Мой друг (фр.).], – сказал Рене полушутя, обращаясь к Пьеру.
Тот покачал головой.
– Правда, это само с языка сорвалось. – Он взял меня за руку и посмотрел в глаза. – Со мной иногда такое бывает. Нэнси, ты же меня простишь?
– Конечно, – заверила его я. – Нет ничего плохого в том, чтобы заступиться за друзей. Я бы поступила точно так же. Да и я вовсе не думала ни в чём их обвинять.
Мне очень хотелось ударить саму себя по губам. Как же, провела расследование под прикрытием! Теперь у меня ни за что не получится ненавязчиво расспросить о вчерашнем остальных. Впредь надо вести себя осторожнее. Особенно если вор находится сейчас со мной в одной комнате. Наверняка теперь будет меня остерегаться.
Пьер подошёл к Бесс и Джордж, чтобы извиниться перед ними, и тут я заметила, как в гостиную вернулся Жак. Теперь он наблюдал за происходящим с растерянным выражением лица.
– Всё, мы снова друзья? – спросил Пьер, обращаясь ко всем сразу, и тем самым прервал мои размышления. – Прошу, скажите, что да, – или я никогда себя не прощу!
– Не глупи. – Бесс шагнула к Пьеру, положила руку ему на плечо и заигрывающе улыбнулась. – Хватит уже извиняться. Лучше потанцуй со мной! Иначе Рене снова попросит меня составить ему компанию, а у меня после танцев с ним уже ноги отваливаются!
Рене разразился хохотом, к нему тут же присоединился Пьер, и напряжение в комнате вскоре исчезло.
Я вздохнула с облегчением.
Нэд шагнул ко мне и прошептал:
– Любопытно, правда? Как думаешь, он так взбесился из-за того, что его гложет чувство вины?
– Не знаю. Возможно. Может, правда хотел заступиться за друзей. Всё-таки я, считай, обвинила их в краже яйца – по крайней мере, мои слова легко было расценить как намёк.
– Пожалуй, – задумчиво проговорил Нэд. – Всё равно он слишком остро отреагировал.
С этим я не могла не согласиться.
– Конечно, это следует учесть. Правда, чем ближе я узнаю Пьера, тем больше убеждаюсь в том, что он человек импульсивный и эмоциональный. Помнишь, я тебе говорила, что это он предложил устроить вечеринку в первую же минуту нашего знакомства!
Нэд рассмеялся и махнул рукой в сторону кухни.
– У меня горло пересохло после всех этих танцев. Пойду возьму ещё стакан лимонада. Тебе что-нибудь принести?
Мой взгляд упал на Жака, который шёл в прихожую.
– Нет, спасибо, – ответила я. – Мне надо поговорить с остальными подозреваемыми. Теперь уж постараюсь никого ни в чём не обвинять, пока не соберу больше доказательств.
Нэд усмехнулся и отправился на кухню, а я поспешила за Жаком.
– Нэнси, – сказал он, заметив меня. – Привет. Вы с Нэдом хорошо проводите время?
– Да, очень, – с улыбкой ответила я. – А ты? Пытаешься незаметно ускользнуть?
Жак рассмеялся, но вид у него был встревоженный.
– Нет-нет, ничего подобного. Я только вышел на минутку. Подумать. В тишине.
– О чём? – полюбопытствовала я, прекрасно понимая, что сую нос не в своё дело. Может, он думал о мире во всём мире или какой-нибудь ерунде – скажем, о погоде или о том, что забыл подстричь ногти на ногах… Только интуиция мне подсказывала: не всё так просто. Я подозревала, что странное поведение Жака как-то связано с делом об исчезновении яйца.
Жак удивлённо моргнул.
– О чём? Э-э… Выйди со мной на крыльцо, и я тебе расскажу. Мне… Мне необходим свежий воздух.
– Хорошо, конечно. – Я шагнула вслед за ним на широкие скрипучие ступеньки и затворила за собой дверь.
Оказавшись на улице, Жак полной грудью вдохнул тёплый вечерний воздух.
– Ах, так-то лучше, – проговорил он, глядя на дома через дорогу. – Какая чу?дная ночь!
Ночь и в самом деле была чудесная. С крыльца Симоны я видела, как мистер Трейси торопливо подравнивает лужайку в лучах заходящего солнца, и слышала весёлые крики детей, которые играли на заднем дворе дальше по улице. Мягкая летняя темнота покрывалом окутала город, и во многих окнах зажёгся свет.
Я терпеливо ждала, пока Жак ещё что-нибудь добавит, но он явно не спешил продолжать разговор.
– Ну что, – наконец произнесла я. – О чём ты думал? Ты обещал, что расскажешь, когда мы выйдем на улицу.
Я постаралась изобразить игривый, дразнящий тон, как у Бесс. У неё он всегда срабатывал. К тому же Жак выглядел таким отрешённым, что я готова была пойти на крайние меры.
Он повернулся ко мне, и я затаила дыхание. Выражение лица у него было серьёзное, чуть ли не мрачное. Неужели собирался сознаться в преступлении?
Ещё несколько секунд Жак не решался ничего сказать. А потом по его угрюмому лицу расплылась широкая улыбка.