– Надо же, – нахально произнесла Бренда, – вот это я понимаю – новость года! Детектив-любитель убивает важную шишку в издательстве известного журнала! Уже представляю заголовки!
К горлу Нэнси подкатила тошнота. Ну вот, Бренда ее сдала, как и ожидалось.
– Она детектив?! – вскрикнула Сондра. – То есть Ивонна правда наняла тебя следить за моим братом? И теперь ты его убила?! – Она горько разрыдалась, и Нэд приобнял ее за плечи. Нэнси нахмурилась.
– Сондра, все не так, – сказал он. – Это какая-то ошибка. Она хороший человек.
Однако Нэд не убирал руку, и Нэнси чувствовала себя преданной. Ее обвиняют в убийстве, а любимый парень переживает за другую девушку!
Сондра не прониклась словами Нэда. Она никак не могла унять слезы, и остальные сотрудники тоже смотрели на Нэнси со злобой и отвращением, как на предательницу. Только Бренда вся сияла, радуясь чужой беде.
– Так, Дрю, О’Хара держит вас на прицеле. Не двигайтесь, – приказала Беллос и ловко нацепила на сыщицу наручники. Нэнси сглотнула, сдерживая слезы. Было бы ужасно расплакаться прямо при всех.
– Вы ошиблись, – попыталась объяснить она. – Это Мик хотел убить Ивонну. Он как раз доставал из нижнего ящика стола серебряный револьвер, когда я зашла в кабинет!
– Лгунья! – всхлипнула Сондра.
– Это правда, клянусь! – воскликнула Нэнси. Глаза уже щипало от слез. – Мы боролись за пистолет, когда тот выстрелил. Это не моя вина!
– Мой брат – не убийца! – крикнула Сондра.
– Но я видела доказательство своими собственными глазами! – возмущенно ответила Нэнси. Тут у нее за спиной раздался голос:
– Можно потише? У меня ужасно болит голова.
– Мик! – ахнула Сондра и снова зашлась рыданиями. – Ты живой! Слава богу!
Нэнси тоже вздохнула с облегчением.
– Голова раскалывается, – пожаловался Мик. – Наверное, я ударился о край стола, когда падал.
– Ладно, Свенсон, вставайте скорее, – приказала Беллос. – Дрю только что обвинила вас в покушении на жизнь Ивонны Верди. Потрудитесь объясниться?
Мик ошарашенно взглянул на Нэнси.
– Как ты могла такое подумать?!
Нэнси фыркнула.
– Из-за револьвера! Вы достали его из ящика стола, когда я зашла в кабинет!
– Он не мой, – сказал Ник, поворачиваясь к полицейским. – Я впервые его вижу. Да у меня вообще нет никакого оружия. Я же обычный фотограф!
Беллос с сомнением посмотрела на них обоих.
– Думаю, лучше забрать в участок обоих, – решила она и повернулась к остальным. – А вы идите отсюда. Детектив Грэм потом допросит свидетелей.
Бренда одарила Нэнси злорадной ухмылкой и вышла вслед за всеми в коридор. Вскоре из сотрудников в кабинете остались только Нэд и Сондра.
– Извините, но вы не могли бы снять с Нэнси наручники? – робко попросил Нэд. – Я ручаюсь за то, что она не опасна. И в них, наверное, очень неудобно.
– Не могу, – отрезала Беллос. – Такие у нас правила. Подозреваемый в убийстве должен быть в наручниках.
– Но никого не убили, – напомнил Нэд. – Правда же?
Беллос покраснела и молча освободила сыщицу. Нэнси уже готова была броситься Нэду на шею в приливе благодарности, но он все еще обнимал Сондру за плечи.
– Ну, идем, – сказала Беллос, не убирая пистолет, и вместе с молчаливым О’Харой вывела подозреваемых в коридор. Нэнси впервые в жизни посочувствовала всем преступникам, которых отправила за решетку. Это же такой позор, когда тебя уводят полицейские, а все вокруг таращатся!
У лифта Мик повернулся к Нэнси и криво усмехнулся.
– После вас, мисс детектив.
Нэд и Сондра тоже шли за ними, словно плакальщицы на похоронах. А на улице поймали такси, чтобы быстрее добраться до участка. Нэнси и Мик сели в патрульную машину, и полицейские заняли передние кресла. Поездка получилась хоть и короткой, но очень унылой.
Револьвер Беллос конфисковала в качестве улики. У Нэнси и Мика сняли отпечатки пальцев, а оружие отправили в лабораторию, чтобы сверить с пулей, застрявшей в стене кабинета Ивонны. Затем подозреваемым разрешили позвонить кому-нибудь из близких или своему адвокату.
Нэнси набрала номер отца. К счастью, Карсон Дрю был одним из лучших специалистов по уголовному праву в штате. Услышав новость о том, что Нэнси попала в участок, он пообещал немедленно приехать.
Мик позвонил своему адвокату, и после этого начался допрос. Невыносимо долгий и мучительный. Беллос и Грэм без конца задавали одни и те же вопросы, заставляя повторять каждую деталь по сто раз.
Ещё и Нэд с Сондрой наблюдали за допросом. Их тоже пустили, потому что ни Мика, ни Нэнси пока ни в чем не обвиняли. Поэтому Нэнси приходилось смотреть, как Нэд утешает Сондру и гладит ее по спине.
Она старалась сосредоточиться на вопросах детектива Грэма, хотя это давалось ей с трудом. Но размытые ответы подорвали бы доверие к Нэнси, поэтому она старалась отвечать четко и по делу.
После нее Беллос и Грэм начали допрашивать Мика. Как ни странно, он ничего не стал отрицать. Признал, что в ящике лежал револьвер, что Нэнси не пыталась его убить и произошло страшное недоразумение. Вот только все утверждал, что пистолет ему кто-то подложил.
– Впервые разыграли меня, – сказал он. – И это совсем не смешно.
Нэнси стало жалко бедного фотографа. Разве полиция ему поверит, когда все улики указывают на него? Алиби никакого нет, а вот мотив – пожалуйста!
О себе она не волновалась. В чем ее могут обвинить? Ничего противозаконного она не совершила. Но приезду отца все равно очень обрадовалась. Он выглядел как всегда уверенным и решительным.
– Нэнси, – сказал Карсон Дрю, нагибаясь поцеловать дочь. – Ты в порядке, милая? Понимаю, это неприятно, но надо еще немного потерпеть. Скоро мы тебя отсюда вызволим.
Нэнси крепко обняла отца. Он приехал в Чикаго всего за сорок пять минут. Наверное, несся на всех парах. Может, даже впервые в жизни превысил скорость на дороге!
Вскоре из лаборатории сообщили, что пуля действительно вылетела именно из серебряного револьвера, который лежал в столе Мика.
– Мисс Дрю, вы свободны, – сказала Беллос и повернулась к Мику. – А вы, мистер Свенсон, арестованы за попытку убийства Ивонны Верди.
Она спокойно зачитала ему его права и добавила:
– Идемте со мной. Мы должны посадить вас в камеру.
Уже второй раз за день мисс Беллос достала из кармана наручники, и Мик ошарашенно на них уставился. А потом вдруг вскочил на ноги, опрокинув стул, и закричал:
– Вы правда считаете, что я убийца? Но это не так! Я ничего не делал, и револьвер не мой! Мне его подложили!