Томас кивнул на развалившегося возле звонка на стойке и яростно облизывающего хвост толстого полосатого кота в костюме и шапочке коридорного. Услышав вопрос Томаса, кот мгновенно прекратил свое занятие и уставился на него исподлобья. На широкой усатой морде явно читалось: «Сам иди к этой мерзкой старухе!»
Кот был очень ленивым – в его обязанности входило ловить гостиничных мышей, но это не мешало упомянутым мышам сновать по тесным коридорчикам и спичечным коробкам номеров с таким наглым видом, словно каждая являлась здесь вполне законной постоялицей.
– Очень смешно, Томас, – проворчал отец. – Как он разожжет камин? И еще одно: прежде, чем идти к миссис Кархх, загляни в угольный ящик – Агнесс слышала там возню. Должно быть, снова гремлин забрался.
Томас удивленно округлил глаза.
– Что гремлину там делать? В угольном ящике мог завестись только кобольд!
Отец ожидаемо тряхнул головой, как делал всегда, когда Томас его разочаровывал или огорчал.
– Кобольдов не существует, Томас. Хватит болтать о небылицах, это старикашка Тёрнхилл тебе голову задурил кобольдами всякими! Избавься от вредителя и отправляйся к миссис Кархх. Пошевеливайся!
Томас вздохнул, поправил форменную шапочку и направился к чулану в дальнем конце этажа. Достав оттуда грубые рабочие перчатки, он зажег керосиновый фонарь и вышел через заднюю дверь во двор.
Снега успело намести столько, что пришлось пробираться к угольному ящику, утопая в нем по колено. Ветра не было – и то хорошо…
Даже с расстояния в дюжину шагов стало ясно, что в большом ржавом коробе и правда кто-то был. Ящик сотрясался, крышка, грохоча, подпрыгивала, из-под нее раздавался тоненький голосок.
– Проклятая железяка! Выпусти меня! Тебе меня не удержать!
Томас застыл. Кто бы в ящике сейчас ни сидел, это точно был не кобольд и уж точно не гремлин.
– Ну что за напасть! – продолжал возмущаться пленник. – Ну, я тебе задам, дурацкая коробка!
Томас отмер и осторожно подошел к ящику.
– Эй! Кто там внутри?!
Грюканье стихло. Как и голосок.
– Кто там внутри? – повторил Томас. – И что вы делаете в нашем угольном ящике?
– Выпусти меня! – потребовал обладатель тонкого голоска. – Если не хочешь испытать на себе мой страшный гнев!
– А вот и не выпущу! – ответил Томас. – Пока не скажете, кто вы и как туда попали.
– Ну пожа-а-алуйста, – заканючил пленник. – Я должен выбраться! Здесь очень плохо! И в нос лезет всякое… всякое… а-апчхи!
Томас сжалился, подошел и посветил себе фонарем.
– Я открываю, – сказал Томас. – Только без глупостей!
Взявшись за крышку, он осторожно приподнял ее.
Из ящика тут же вывалилось что-то странное, и коридорный выпучил глаза.
В снегу копошился какой-то… человечек? Больше причудливое существо, впрочем, походило на довольно уродливую общипанную птицу. Если бы, конечно, у птиц были тощие ручонки и ножки, а также белая, как и снег кругом, кожа. На тонкой шее существа сидела совершенно лысая голова со здоровенным острым носом, двумя круглыми черными глазами и изломанной трещиной рта. Это нечто и в самом деле чем-то напоминало гремлина.
– Ты… кто? – потрясенно спросил Томас, глядя, как существо сунуло нос в снег, пытаясь очистить его от угольной пыли.
Коротышка испуганно взвизгнул и нырнул за ящик. Оттуда тут же раздалось:
– А-апчхи!
Подняв повыше фонарь, Томас заглянул за ящик. Там уже никого не было.
– А ты кто? – прозвучало за спиной.
Томас резко обернулся. Из снега торчала голова коротышки. Взгляд черных глаз сверлил коридорного.
– Что это за глупая шапка? – спросило существо, и Томас непроизвольно прикоснулся к шапочке.
– Я Томас. – Он кивнул на заднюю дверь. – Служу коридорным в отцовской гостинице.
– Что такое «гостиница»? – с любопытством спросил коротышка, и Томас даже не поверил своим ушам: как такого можно не знать?!
– Гостиница – это место, в котором селятся приезжие.
– Приезжие?
– Люди с чемоданами.
Из снега вылезла ручонка, и коротышка задумчиво почесал острыми когтями кончик носа.
– Не люблю чемоданы. И людишек не люблю. Они все подлые и мерзкие. Кроме Зои. Зои хорошая, она со мной разговаривала и рассказывала мне сказки, но ее папаша много лет держал меня в коробке. Он злобный и коварный! Заманил меня рыбой и поймал! А потом запер!
– Мне очень жаль.
– А потом я освободился. Сам! И без чьей-то помощи! Проявил чудеса ловкости – я вообще очень ловкий, – подумав, существо добавило: – и ужасный! Я – худшее бедствие, какое когда-либо приключалось! Я… я… а-апчхи!
Томас улыбнулся. Угрожающим «худшее бедствие» упрямо не желало выглядеть. А еще в его словах явно слышалось неприкрытое хвастовство.
– Как тебя зовут? – спросил Томас.
Коротышка сморщил нос и нырнул в снег, а потом выскочил наружу и по-кошачьи запрыгнул на крышку угольного ящика. После чего встал во весь свой крошечный рост и, горделиво вскинув голову, продекламировал:
– Скоро все узнают мое имя! Мое ужасное имя, которое несет гибель и разрушения! Я – рок, посланный разрушить этот гадкий город!
Если существо и пыталось напугать Томаса, у него ничего не вышло. Оно выглядело крайне нелепо и очень забавно.
– Так как тебя зовут?
– Мистер Ворончик, – наконец представился коротышка.
Томас не смог сдержать снисходительную улыбку.
– Как ты оказался в угольном ящике, Ворончик?