Олив подошла к окну в противоположном конце комнаты. Она не понимала, почему сегодня так нервничает. Неужели просто обманывала себя, думая, что добилась успеха и стала другой? Остается надеяться, что она больше не будет прежней злобной девчонкой с красивой улыбкой. Однако язвительные мысли о Кики заставили ее усомниться в том, что она изменилась.
Наверное, ей пора отдохнуть.
– Сэм, я должна ответить на звонок. Вы справитесь без меня?
– Конечно. Мы с Тедом все сделаем.
Олив выскочила из комнаты быстрее, чем ей хотелось, и на выходе мельком увидела себя в зеркале. Одета по моде, как и всегда. В последнее время она грустно улыбалась, но выражение ее лица было ей слишком хорошо знакомо. У нее был, как говорили папарацци, взгляд стервы.
Выйдя в коридор, она поспешила в дамскую комнату. Закрыв за собой дверь и заперев ее, покачала головой. Все это время Олив думала, что добрые поступки, которые совершала, помогая людям стать лучше, помогут и ей. Но оказалось, что она топчется на месте.
Это был тревожный звонок, и она поняла, что обязана и дальше работать над собой.
Данте примерил остальные наряды, разочарованный тем, что Олив не было в комнате, хотя, может быть, так было лучше. Он снова надел привычную одежду, но почувствовал, как что-то изменилось. Он словно стал другим.
Он упорно трудился, чтобы заново обрести себя, но вот он встретился с Олив, и его голова пошла кругом. Сейчас он идет по пути, который ему не нравится. Он вздрогнул. Мысль о сексуальной мести Олив была серьезной ошибкой. У него разыгрались нервы, поэтому он не будет думать об этом прямо сейчас.
Данте вытащил телефон и написал своему лучшему другу и бывшему соседу по комнате в университетском общежитии Максу Ричардсону:
«Мне надо прогуляться. Поплаваем и выпьем сегодня в семь?»
«Согласен. Только переговорю с Мией».
Мия была женой Макса. Они постоянно были вместе. Макс всегда вправлял ему мозги.
Примерно через пять минут телефон Данте звякнул.
«Мия дала добро».
Данте отправил Максу смайлик в виде поднятого вверх большого пальца, положил телефон в карман и вышел в центр зала. И удивился, заметив, что Олив вернулась.
Можно было сказать, что она включила «деловой режим». Олив надела двубортный темно-синий жакет поверх платья. Единственная проблема была в том, что жакет не скрывал, а подчеркивал ее фигуру.
– Не хотелось вас прерывать, но нужно снять с вас мерки и отправить их вместе с одеждой. Сэм и Тед ушли. Не возражаете, если я вас обмерю? – спросила она.
– Не возражаю, – сказал он. С него ни разу не снимали мерки. Даже перед свадьбой Макса, когда Данте был шафером, потому что свадьба проходила на пляже, и смокинг не потребовался.
– Отлично. Это будет быстро и безболезненно, – пообещала она. – Извините, я пропустила остальные ваши примерки, но я слышала, что вам понравилось большинство вещей, которые мы выбрали.
– Да, – признался он. – Сэм сказал, что вы пришлете несколько образцов одежды, и я их закажу.
– Да, – произнесла Олив, доставая из сумки рулетку и блокнот. – Так вас устраивает?
– Конечно. Или вы закажите то, что вам нравится из выбранной мной одежды. Мне не обязательно в этом участвовать, – сказал Данте.
– Хорошо, – пробормотала она. – Сначала измерим плечи и грудь.
Олив подошла ближе, и он закрыл глаза. От нее пахло летом. Аромат солнечных дней и цветов на ветру будоражил его чувства. Он тут же открыл глаза и увидел, что она смотрит на его грудь.
Она стояла так близко, что их тела почти соприкасались. И через мгновение, переступив с ноги на ногу, он задел рукой ее платье. Услышав вздох, Данте понял, что их близость не оставила Олив равнодушной. Он шагнул назад.
– Руки вверх или по бокам? – спросил он. Чем быстрее она снимет мерки, тем будет лучше для них обоих.
Ей не удалось обмерить его бедра, потому что Данте сам назвал ей размер. Он был на грани и с трудом сдерживал возбуждение.
– Вот и все, – сказала Олив. – Недавно вы сказали, что я пытаюсь переделать вас под себя.
– Разве нет? – спросил он, прислонившись к столу и скрестив лодыжки. Он максимально расслабился, чтобы успокоиться.
– Нет. Когда наняли меня, вы рассчитывали, что я сделаю вас человеком, которого ваши клиенты представляют себе, слушая вас по радио. Я знаю, мы не оправдаем всех ожиданий, но я думаю, что с этими нарядами и стрижкой вы останетесь самим собой, а не чьей-то версией себя. Если что-то не устраивает, скажите, и мы подберем что-нибудь другое, более удобное для вас.
Олив не шутила. Количество времени и усилий, которые она уже вложила в его преображение, было огромным. И хотя Данте чувствовал себя немного не в своей тарелке из-за повышенного внимания к нему, ему действительно понравилась одежда, которую ему подобрали.
– Все в порядке. Не обижайтесь.
– Я не обиделась, – ответила Олив, складывая свои вещи в сумку. – Я просто знаю, что бываю упрямой, когда начинаю кого-то преображать.
– Вы умеете упрямиться? Я не заметил.
– Не лгите. Завтра вас проконсультируют специалисты по общению с журналистами. Кроме того, Кики хочет, чтобы вы сняли несколько видео. Я не знаю где.
– Она хочет, чтобы мы снимали на поле с хмелем. Олив округлила глаза:
– Такие поля есть поблизости?
– Нет. Мы получаем хмель с фермы в Орегоне, но можно сделать видео просто на открытом воздухе.
Она нахмурилась и поморщилась:
– И как это будет?
– На улице снимать сложнее. Освещение не контролируется, звук может быть слишком резким. Но при желании все можно сделать.
Она не отступала, но и не настаивала на том, чтобы все шло так, как решила она. Данте понял: прежде чем продвигать свой план «влюби ее в себя, а потом брось», ему надо попытаться лучше узнать новую Олив.
– Давайте порассуждаем. Я попрошу Кики прислать вам по электронной почте детали логистики и всего остального.
– Хорошо, – сказала она, направляясь к двери.
Он последовал за ней и проводил до лифтов в конце коридора.
– Спасибо за все, Олив. Я сомневался в результате, но мне понравилось. Только не говорите об этом Кики, а то она меня замучает.
– Я буду нема как рыба, – тихо произнесла она, проводя пальцами по губам.
Данте уставился на ее губы и застонал, осознав, что хочет поцеловать ее. Он начал наклоняться к Олив. Ее рука легла ему на грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть.
И тут у нее за спиной открылась дверь лифта, и Данте ничего не оставалось, как попятиться. Олив облизнулась, кивнула ему и вошла в лифт.