«Здрасте! Приехали! Как может молодая женщина не пользоваться мобильником? А как же смс, переписка с подругами, просто поиск информации? В какой мир она попала?» Лика еще раз огляделась: вроде бы современная мебель, и люди одеты по последней моде.
– Кирилл Анд… – Лика смутилась: опять чуть не попала впросак, – дорогой, прости, прости. Я уже привыкла, что так к тебе обращается Мария Владимировна. Дорогой, я что-то совсем потерялась.
Она добавила в голос плаксивую нотку, и муж бросился к ней с объятиями. Лике даже немного стыдно стало за свою хитрость.
– Помнишь, доктор советовал держаться подальше от электронных приборов, чтобы не нарушалось действие кардиостимулятора? А потом ты и сама привыкла обходиться без них.
– Да, да.
«Вот так новость. Теперь еще и кардиостимулятор! Как эта бедная женщина вообще родила детей?» Лика слышала, что сердечникам запрещают такие эксперименты над телом, если они хотят дольше жить. А тут еще и двое малышей сразу. «Ладно. Хватит ныть. Сейчас поедем в больницу, я смогу осмотреться, может и пойму, куда меня занесло».
Лика решительно встала и пошла к выходу из комнаты. Кирилл мгновенно догнал ее и обнял со спины. Она опять прижалась к крепкому телу и на секунду закрыла глаза. Может, в ее жизни больше не будет момента счастья.
– Дорогая, я тобою горжусь. Ты у меня такая мужественная малышка, – он нежно поцеловал Лику в шею. Она сначала хотела отодвинуться: щекотно, но потом передумала.
«Нашел малышку!» – усмехнулась девушка. Вот она настоящая малышка, а Вероника Сергеевна не меньше метра семидесяти ростом будет. Но для высокого Кирилла его жена тоже казалась малышкой.
Они вместе спустились вниз. Лика, кроме спальни и веранды, нигде не была, и, несмотря на драматичность ситуации, с любопытством оглядывала просторный холл. Сочетание белых и нежных лавандовых цветов создавало непередаваемый колорит обстановки. Белые диваны и кресла в центре комнаты окружали низкий прямоугольник прозрачного стола, стоявшего на кривых ножках. Портьеры в тон стен струились вдоль окон. Прозрачная органза не закрывала солнечный свет, и поэтому гостиная казалась пронизанной веселыми лучами, отражавшимися от всех ограненных поверхностей.
Лика не знала, как называются все эти красивые вещи, переливавшиеся на полочках и стеклянных горках, но чувствовала, что здесь живут богатые люди. В углу, рядом с высоким французским окном, стоял черный рояль – единственная темная вещь в этой красивой комнате. На крышке Лика увидела несколько фотографий в рамках и направилась к ним.
– Дорогая, ты хочешь взять фото с собой? – спросил Кирилл.
– Да, хочу, – ответила Лика, радуясь, что в его вопросе содержался ответ.
Она долго рассматривала снимки и наконец выбрала один, на котором вся семья сидела в плетеных креслах в саду и счастливо улыбалась. Рядом с детьми, задрав мордочку, лежала маленькая собачка. Лика удивилась, что нигде ее не видела, но спрашивать не стала: вдруг неправильно поймут вопрос. Дети на фото были примерно того же возраста, что и сейчас, поэтому Лика осторожно поднесла рамку к глазам, пытаясь разглядеть число.
Последней датой, которую она помнила, было двадцать первое июня. Она как раз пришла с дискотеки, посвященной летнему солнцестоянию. На снимке Лика разглядела пятнадцатое июня
– Это последнее наше фото. Помнишь, месяц назад я неожиданно приехал рано домой? Возьмешь его?
«Месяц? Он сказал месяц? Тогда какое сегодня число? Пятнадцатое июля? Не может быть! Что случилось за это время?», – Лика напряглась, надеясь вспомнить выпавшие дни, но последней картинкой было колесо, пахнущее резиной, и еще что-то красное.
Лика, занятая своими мыслями, кивнула и повернулась, не зная, куда положить рамку, но домработница тут же забрала ее из рук и сунула в небольшую дорожную сумку, стоявшую на маленьком чемодане.
– Я надолго в больницу? – удивленно спросила девушка, показав на чемодан.
– Нет, что вы, на два дня, не больше. Рядовое обследование, – ответил доктор и первым пошел к выходу.
«Ну, да. Конечно. Богатые и на два дня собираются так, будто на месяц уезжают», – поерничала про себя Лика и направилась за ним, но остановилась. Что-то она делает не так. Она нахмурила брови, вспоминая, что забыла, и тут ее словно ударило током: дети. Мать никогда не уйдет из дома, не поцеловав детей. «Чуть не попалась!» – ужаснулась девушка и остановилась.
– Мария Владимировна, вы не приведете детей?
– Конечно, конечно, – засуетилась та открыла французское окно и вышла в сад. Через минуту большая гостиная наполнилась топотом маленьких ног и криками, доносившимися из сада.
В комнате словно закружился смерч, когда влетела вихрастая Настенька. Она дернула по дороге штору, бросила на пол обезьянку, которая была у нее в руках, наткнулась на диван, ойкнула и с разбегу кинулась в колени Лике. За ней семенил Егорка. Он как всегда держался позади сестры. Мальчик чуть-чуть опоздал. Малыши стали толкаться и ссориться, отвоевывая место рядом с матерью.
Лика медленно, чтобы не потревожить больное сердце, присела, обняла детей и вдохнула их упоительный аромат. Они пахли карамельками, сладкой кожей и солнцем. Девушка поцеловала малышей, пошептала ласковые слова на ушко и встала.
– Теперь я готова.
– Мамочка, ты куда? Я с тобой хочу, – дернула ее за руку дочка. Ее губы задрожали, а глаза наполнились слезами.
– Я тоже с тобой хочу, – вторил Егор и не желал отпускать ее ладонь.
– Дети, пойдемте в сад. Там нас Шарик уже заждался, – позвала малышей миловидная девушка, стоявшая у окна и молчавшая до сих пор.
Муж взял Лику под руку и повел к выходу. Через небольшой коридор они попали в гараж, в котором находились две огромные машины: черный внедорожник и горбатенькая Инфинити. Доктор направился к синему автомобилю, а возле джипа стоял шофер, сразу бросившийся к двери.
«Интересно, а где работает Кирилл? Наверное, свой бизнес ведет», – с уважением посмотрела на мужа Лика. Его материальное состояние впечатляло.
– Юра, я сам поведу, не беспокойся, – сказал муж водителю, а потом посмотрел на Лику. – Может быть, ты ляжешь сзади? – предложил он и открыл дверь.
– Нет! – воскликнула неожиданно громко Лика. Она испугалась, что ее заставят лечь, и тогда она не увидит окрестности. Надо же разобраться, куда она попала.
Кирилл засмеялся и помог Лике забраться внутрь. Он осторожно пристегнул ремень, а когда закрывал дверь, легко поцеловал ее в губы. Девушка вспыхнула и почувствовала, как бешено опять забилось сердце. Только сейчас она сообразила, что у этой несчастной пары, возможно, уже давно не было интимных отношений. С таким сердцем не до секса: так и коньки отбросить можно от наслаждения.
Она с жалостью посмотрела на Кирилла Андреевича, устраивавшегося рядом. Ей захотелось погладить его по руке, и она уже протянула ладонь, но в последнюю секунду передумала: испугалась неожиданных чувственных порывов. «Пусть все идет своим чередом», – подумала она и посмотрела в окно.
Они выехали из усадьбы, по-другому Лика не могла назвать то место, где она находилась. Впереди мелькала Инфинити, а они потихоньку катили сзади. Ни доктор, ни Кирилл не превышали скорость. «За меня волнуются. Видимо, совсем состояние плохое, а мне не говорят, испугать боятся», – разговаривала с собой Лика. Ей нужно было кому-то высказаться, но не здесь и не этим людям.
Дорога, змейкой вившаяся к лесу, была настолько гладкой, что девушка почти не ощущала движения. Она смотрела на пейзаж за окном, но практически не замечала его красоты и думала о том, что с ней приключилось.
«Так, – размышляла Лика, специально закрыв глаза, чтобы Кирилл ее не отвлекал, – последнее число, которое я помню, было двадцать первое июня. Дата фотографии, которую я взяла, – пятнадцатое июня. Но Кирилл сказал, что они семьей делали снимок месяц назад. Из простого подсчета следует, что сейчас примерно пятнадцатое июля, – девушка приоткрыла глаза и посмотрела сквозь сетку ресниц на чужого мужа. – Как бы спросить, какой сегодня день, и не выдать себя?» Она прикидывала и так и эдак, какой вопрос может задать и не вызвать удивления и наконец выпалила:
– Дорогой, я сижу дома практически в изоляции и совсем запуталась в датах. Напомни, какое сегодня число?
– Ох, ты моя ягодка! – засмеялся Кирилл и положил руку на ее колено. Лика вздрогнула и с трудом подавила желание высвободить ногу. – Сегодня тринадцатое июля. Скоро у тебя день рождения. Как хочешь его провести? Гостей будем приглашать?
– Еще не знаю, – ответила Лика, а сама подумала: «Дожить бы до этого дня, – но тут же отключилась от горьких мыслей: не до них сейчас. Главная задача – понять, как она оказалась в этом теле и есть ли возможность из него выбраться. – Ага, подсчитаем. Получается, что от последнего дня, сохранившегося в памяти, прошло три недели. Что за это время случилось?» Она напрягала мозг, но на поверхность не появлялось даже намека на обстоятельства, приведшие ее к такому состоянию. Ответа не было.
Машина въехала в хвойный лес, и вкусно повеяло сосновым запахом. Стройные деревья взмывали ввысь и терялись в прозрачном небе. Хотелось вдохнуть полной грудью и задержать воздух в себе, но Кирилл наглухо закрыл все окна. На удивленный взгляд Лики он ответил:
– Тебе нельзя слишком много кислорода вдыхать. Может закружиться голова, и опять упадешь в обморок.
– А что мне можно? – сердито проворчала она и обиженно уставилась на дорогу, которая как раз в этот момент поворачивала на трассу.
Вскоре они затерялись в потоке быстрых машин, направлявшихся к большому городу, реалии которого то там, то тут мелькали в дымке смога.
– Мы совсем рядом с Москвой? – вырвалось у Лики.
– Конечно. А ты уже и забыла? Так давно не выбиралась из леса? – засмеялся Кирилл. – Еще минут сорок, и мы приедем.
Лика теперь сосредоточилась на дороге, стараясь не пропустить ни одного указателя. «Так, – прикидывала она, – проехали Васильевку, Демидово. А теперь приближаемся к Химкам. Скоро и Москва» Зачем ей нужны были эти подсчеты, она и сама пока не догадывалась. Так, на всякий случай. Но осознание того, что она потом сможет найти это место самостоятельно, грело душу.
Улицы Москвы промелькнули быстро. Занятая своими мыслями, она не заметила, как машина припарковалась на стоянке больницы. Доктор приехал немного раньше и уже ждал их с креслом на колесиках, куда Лика категорически отказалась сесть.
– Я не инвалид, – заявила она, но Кирилл и Руслан переглянулись. Она поймала их взгляд и поправилась. – Ладно, согласна. Инвалид. Но чувствую себя хорошо и пойду своими ногами. Ок?