– Что-то… связанное с тобой. Он сказал… то есть мне кажется, что он говорил… что знает тебя, – отец поднял глаза на Кэла. – Да, так он сказал. Теперь я вспомнил. Он сказал, что знаком с тобой.
– Это была уловка, папа. Обман.
Брендан сощурился, пытаясь осмыслить слова Кэла. Затем, как будто его внезапно осенило, произнес:
– Я хочу умереть, Кэл.
– Нет, папа.
– Да, хочу. Правда, хочу. Я не хочу больше страдать.
– Тебе просто грустно, – негромко сказал Кэл. – Это пройдет.
– А я не хочу, чтобы проходило, – ответил Брендан. – Не сейчас. Я хочу заснуть и забыть, что когда-то жил.
Кэл потянулся к отцу и обнял за шею. Сначала Брендан сопротивлялся – он никогда не любил проявления чувств. Но затем рыдания снова начали душить его, и он обхватил сына худыми руками. Они крепко обнялись.
– Прости меня, Кэл, – пробормотал Брендан сквозь слезы. – Можешь ли ты меня простить?
– Тише, папа. Не говори ерунды.
– Я подвел тебя. Я никогда не говорил… никогда не говорил о том, что чувствую. И ей тоже. Никогда не говорил ей… как сильно… никогда не говорил ей, как сильно ее люблю.
– Она знала, папа, – заверил Кэл. Теперь слезы застилали глаза и ему. – Поверь мне, она знала.
Они еще некоторое время держали друг друга в объятиях. Утешения это не приносило, но Кэл ощущал в себе жар гнева и знал, что слезы скоро высохнут. Здесь побывал Торговец со своим пиджаком, полным обманов. В складках его пиджака Брендану привиделось письмо из рая, и иллюзия длилась ровно столько, сколько Шедуэллу требовалось. Теперь Брендан не нужен – ковер нашелся. Магия больше не действует. Слова испарились, а за ними и бумага, все вернулось в неведомые пространства между желаемым и осуществленным.
– Я приготовлю чай, па, – сказал Кэл.
Именно так в подобных обстоятельствах поступала мать. Кипятила свежую воду, согревала чайник и отмеривала ложечкой заварку. Защищалась от хаоса домашним порядком, надеясь получить небольшую передышку в этой юдоли слез.
VI
Под крепчающим ветром
1
Выйдя обратно в прихожую, Кэл вспомнил о Нимроде.
Задняя дверь была приоткрыта, и ребенок отправился исследовать заросший сад, где все кусты были выше его. Кэл подошел к двери, чтобы позвать его, но Нимрод был занят: мочился на вьющуюся розу сорта «Суит Уильям». Кэл не стал ему мешать. В нынешнем положении самое лучшее, на что мог рассчитывать Нимрод, – как следует помочиться.
Когда Кэл ставил на огонь чайник, прогрохотал борнмутский поезд (через Ранкорн, Оксфорд, Рединг и Саутгемптон). Секундой позже в дверях появился Нимрод.
– Господи, – сказал он, – как вы здесь спите?
– Дело привычки, – ответил Кэл. – И говори потише. Мой отец тебя услышит.
– Как там с выпивкой?
– Придется пока подождать.
– Я зареву, – пригрозил Нимрод.
– Давай, реви.
Поскольку блеф не подействовал, Нимрод пожал плечами и решил продолжить осмотр сада.
– А я могу полюбить этот мир, – объявил он, снова выйдя на солнечный свет.
Кэл взял из раковины грязную чашку и вымыл ее для отца. Затем пошел к холодильнику за молоком. Он не успел достать его, когда Нимрод издал какой-то писк. Кэл развернулся и подошел к окну. Нимрод смотрел в небо, и его лицо светилось восторгом. Он, вне всякого сомнения, увидел пролетающий самолет. Кэл вернулся на место. Взял молоко – единственный продукт, хранившийся в холодильнике, – и тут раздался стук в парадную дверь. Кэл поднял голову, и сразу несколько впечатлений поразили его.
Первое: откуда-то внезапно налетел ветер. Второе: Нимрод начал отступать под сень густого малинника, явно в поисках укрытия. И третье: на лице ребенка был вовсе не восторг, а ужас.
Затем стук превратился в грохот. В дверь колотили кулаками.
Когда Кэл пересекал прихожую, он услышал голос отца:
– Кэл, у нас в саду какой-то ребенок.
Из сада донесся крик.
– Кэл? Ребенок…
Брендан спустился в кухню, намереваясь выйти в сад.
– Подожди, папа! – крикнул Кэл и открыл входную дверь.
На крыльце стоял Фредди. Однако первой заговорила Лилия, выглянувшая у него из-за спины. Она спросила:
– Где мой брат?
– Он вышел…
«В сад», – хотел сказать Кэл, но то, что происходило на улице, заставило его умолкнуть.
Ветер оторвал от земли все, что не было закреплено – сор, крышки мусорных бачков, садовую мебель, – и кружил в поднебесной тарантелле. Он выдирал цветы из клумб и сдувал почву с грядок, затягивая солнце завесой земли.
Несколько прохожих, застигнутых ураганом, хватались за фонарные столбы и заборы. Кто-то лежал на земле, обхватив голову руками.
Лилия и Фредди ввалились в двери, а ветер последовал за ними, готовый к новому нападению. Он с ревом пронесся через весь дом и вырвался в сад, его внезапные порывы были так сильны, что Кэл с трудом устоял на ногах.
– Закрой дверь! – прокричал Фредди.
Кэл захлопнул дверь и запер ее. Засов загрохотал, когда ветер ударил в дверь снаружи.
– Боже, – произнес Кэл, – что происходит?
– Оно явилось за нами, – сказал Фредди.